"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
– Правильно! – поддержал младшего брата Стефан. – Босфор можно запереть даже небольшим количеством судов. Если дать хороший залп, сжечь несколько скифских лоханок, остальные побегут.
– А есть у нас «морской огонь»? – Роман оглядел совет.
– Есть тот самый, что приготовлен для итальянцев, для Гуго, – оживившись, кивнул Феофан. – Устами патриарха глаголет сам Бог – этих запасов хватит, чтобы сжечь и десять, и двадцать тысяч скифов.
– А в море его вывозить на чем? – Роман обернулся к нему. – В Неории пусто!
– Не пусто, там же есть сколько-то хеландий, – сказал друнгарий виглы. – Я их видел.
– Они не на ходу, – качнул головой Валериан. – Константин Гонгила оставил те, что нужно чинить.
– А где их страты?
– Заняты починкой.
– Сколько их?
– Полтора десятка. Но иные настолько ветхи, что едва держатся на воде.
– Василевс, не дай безумцам снова увлечь тебя на путь неосторожности! – воззвал Селевкий, испуганный развитием этой безумной мысли. – У нас слишком мало войск. Допускать до сражения – только потерять людей напрасно! Я не военный человек, но и я знаю: для битвы нужно выгодное расположение, а у нас…
– Мы найдем именно такое положение на воде Босфора! – с торжеством перебил его Феофан. – Да, мы не можем прикрыть столицу и окрестности силами одних схол, но это на суше! На воде и десяти хеландий хватит, чтобы преградить путь скифским лодкам. Именно там мы можем одержать победу малым числом, благодаря нашему превосходству в мудрости и опыте, благодаря искусному управлению сифонами и судами! Это милость Божия ромеям, а кто отвергает милость Божию, тому не помогут и все войска мира!
– Этот замысел безумен! Патрикий Феофан предлагает морскую битву, будто он сам Константин Гонгила! Все же знают, какое ненадежное средство этот «морской огонь».
– Сколько людей пожгли сами себя, потому что порыв ветра ударил не в ту сторону! – хмыкнул этериарх.
– Ничего не выйдет, если не повезет с погодой. Если будет волнение или хотя бы слабый противный ветер, сифонам придется молчать, и тогда скифы захватят наши хеландии на Босфоре, и мы останемся вовсе безо всякого прикрытия! Есть надежда на успех, только если Господь в милости своей пошлет гладкое море и попутный ветер именно в тот час, когда скифы достигнут Босфора! Если удастся подойти к ним и сжечь хоть что-то, не подпустив их близко. У нас ведь нет сил на настоящее морское сражение! Кого мы посадим на хеландии? Городскую стражу? Дворцовую охрану?
– Это же не открытое море, в Босфоре бурь не бывает! – разгорячась, возразил паракимомену Феофан. – А погода хороша, и с чего бы ей измениться за несколько дней?
Он махнул рукой в сторону большого, в резных мраморных косяках окна. Ветерок шевелил листву на яблонях и гранатовых деревьях в саду, косой луч вечернего солнца золотил мозаику на полу под пурпурными сапогами василевса Романа.
– Погода не поможет нам выдержать сражение, когда скифы полезут на наши суда! – язвительно вставил Матфей.
– Пусть василевс пошлет схолы с этими хеландиями. Если мы сожжем хотя бы несколько скифских лодок, остальные испугаются, как верно сказал патриарх. Если нам удастся пугнуть их в Босфоре, мы таким образом прикроем и Константинополь, и Керас, и Пропонтиду.
– А северный берег Понта? – воскликнул паракимомен. – Анатолийские фемы?
– Ну, дорогой Селевкий! – Феофан развел пухлыми руками. – Если скифы повернут туда, в восточных фемах с ними сможет разобраться Иоанн и Варда Фока. У них этим летом сорок тысяч хорошего войска. Но сюда они не успеют, и здесь мы должны полагаться на себя и на милость Божию.
– Это безумие! – горячо твердил логофет дрома. – Нужно предлагать переговоры! Если найти любой корабль, пусть безоружный, и выслать навстречу, можно застать скифов еще по ту сторону Босфора – ну, хотя бы в Мидии! Собрать хоть каких-то даров, может быть, патриарх выдаст несколько старых одежд или кубков…
– Священные сосуды для скифов! – возмущенно отозвался Феофилакт. – Да ты сам хуже варвара!
– Я пытаюсь найти выход! У патрикия Феофана хорошо получается убеждать варваров и склонять их к миру. Пусть он применит свои способности, а не воображает себя сыном Армуриса! [164]
– У нас нет столько денег! – почти в один голос сказали Феофан и Евгений.
– На содержание послов и купцов каждый год уходило по две тысячи номисм, это не так страшно, но выдать им разом триста тысяч я не в состоянии! – продолжал логофет геникона.
– А ты что скажешь, Константин? – Роман посмотрел на своего зятя. – Поделись с нами твоей ученостью.
Тридцатишестилетний наследник Льва, Константин неплохо бы смотрелся во главе войска – рослый, крепкий, с довольно правильными чертами продолговатого лица, высоким бледным лбом, большими выразительными глазами, блестящими и густыми черными бровями, придававшими замкнутому лицу внушительность. Но он слишком рано остался сиротой, чьей гибели хотели слишком многие, и привык избегать всяческих столкновений. Поделившись властью, он сохранил жизнь и был благодарен Господу за это.
– Маврикий август требовал понимания особенностей каждого противника, будь то сарацины, славяне или анты, хазары или авары… – мелодичным голосом ответил он, предпочитая и сейчас высказать мнение не свое, а давно покойного мудреца-василевса, сочинившего трактат по военному искусству.
– И чего же требует от нас понимание скифов? – подтолкнул Роман.
– Против русов «влажный огонь» никогда еще не применялся. А значит, если они с ним не знакомы, то он поразит их и повергнет в ужас…
– И тем мы исполним требование занимать наивыгоднейшее положение для боя! – подхватил Феофан. – У нас нет денег для выкупа, но достаточно «морского огня»! Смело выйти в Босфор и пугнуть скифов из сифонов нам обойдется куда дешевле!
– И невозможным это кажется лишь тем, кого Господь наделил уж очень робким сердцем! – засмеялся патриарх и глянул на Матфея. – Но чего бояться, если в таких случаях высшим стратигом ромеев становится сама Дева Мария? Под таким знаменем и умереть не страшно!
– Патриарх совершенно прав!
– Что ж, если вы с патриархом так отважны, то вам двоим мы и поручим это дело, – Роман взглянул на Феофана.
Все умолкли. К василевсу обратилось тридцать пар удивленных глаз.
– Патриарх, как ему положено, будет молить Господа о ниспослании подходящей погоды и благословении нашего оружия, – пояснил Роман. – То есть наших сифонов. А ты, патрикий, поведешь хеландии в Босфор.
– Я? – изумился Феофан.
Никогда прежде ему не случалось возглавлять войска – ни на море, ни на суше. Если бы ему предложили жениться, он бы удивился лишь немногим больше.
– Ни одного флотоводца у меня сейчас нет. Разве что я сам пойду, – проворчал Роман, намекая на свою прежнюю, еще до восшествия на трон, службу в должности друнгария царского флота. – А ты человек разумный и веришь в успех этого дела – у меня нет лучшего исполнителя, чем ты. Вера в победу – уже половина победы, а ты, я вижу, верой своей превосходишь здесь всех… За исключением патриарха и меня.
– Но мне неизвестен порядок… Я не знаю глубин и течений в Босфоре…
– У тебя на каждом корабле будут кентарх и кормчий, которые все это знают. Я сам соберу кентархов и дам все нужные указания. Пошлите за начальником верфи, – Роман взглянул на своего мистика [165], и тот быстро вышел.
Заседание совета продолжалось до позднего вечера. Начальник верфей просил десять дней на то, чтобы подготовить к выходу в Босфор – и не далее – хотя бы десяток хеландий, но Роман отвечал: пусть просит десять дней у скифов, а он, василевс, не в силах дать больше трех. Запасы «морского огня», предназначенного для вывоза в Италию, на помощь войскам короля Гуго, предстояло перенести на выбранные суда и наладить сифоны к бою. Зенон отправился готовить свою тагму к выступлению в качестве стратиотов на хеландиях. Эпарх и друнгарий Виглы ушли обсуждать со своими подчиненными меры поддержания порядка в городе, куда сейчас ринутся жители предместий и непременно возникнет смятение.