"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
В это время подоспела княжья дружина с самим Олегом во главе.
Он сидел на рослом жеребце под богатым хазарским седлом – из подарков, в шлеме и кольчуге, вооруженный длинным копьем, с рейнским мечом на боку. Вид у него под железным ободом шлема стал грозный и суровый – сразу сделался как-то заметнее его высокий рост и мощное сложение. Олег Моровлянин был добрый и дружелюбный человек, и в такие мгновения для многих становилось неприятным открытием, что злить его все-таки не стоит.
А Ингвар его разозлил.
Мальчишка не понимает, что такое Киев, хоть и живет здесь уже восемь лет!
Поляне, и варяги, и хазары, и кого только нет, и все друг на друга имеют длинный старый зуб. Город вспыхнет, как пук соломы, от любой искры. А от Киева, раздираемого враждой, никому нет никакого толку! Только дай здесь слабину – и поднимутся сперва деревляне, потом радимичи, да и уличи не замедлят.
Власть над Русской землей имеет смысл, только если в ней мир, способствующий торговле и всеобщему обогащению. Если Ингвару больше нравится ходить в походы и брать добычу – прекрасно, Олег и сам был рад найти занятие здоровому мужику, с которым все равно не мог расстаться. Жить на положении заложника удобно ребенку, но не мужчине восемнадцати лет.
И вот, вернувшись в Киев, он и здесь ведет себя, как в завоеванной стране!
Однако Олег не хотел смертоубийства посреди собственного стольного города.
Его кмети подоспели как раз тогда, когда Ингваровы «ребята» вынесли ворота и ворвались во двор усадьбы. Кипела драка между ними и хозяйскими варягами, но по большей части без железа: в ход шли кулаки, палки, древки, даже дрова из разбросанной поленницы.
Все здесь были слишком хорошо знакомы между собой и в мирное время постоянно вместе пили.
Кстати, учитывая это, хазары уже не первый год просили у Олега разрешения нанимать охрану из своих, но на это князь мудро согласия не давал.
Уже взломали две-три клети; не занятые дракой вовсю тащили что нашли: полотно, шкуры, катили бочонки меда, волокли головы воска.
Более дорогие товары хранились у Манара в доме. Скотина была на лугу, но где-то уже поймали челядинок: раздавался женский визг…
Княжеские кмети пришли на помощь хозяйским: разогнав щитами и древками копий толпу перед воротами, напали на буянов сзади.
Били рукоятями топоров, а иной раз и обухами, теснили щитами, отделяя от оборонявшихся и выгоняя прочь. Сам Олег подъехал к дверям дома, где внутри сидел насмерть перепуганный хозяин с домочадцами, а снаружи, возле брошенного бревна, которым высаживали дверь, дрался обломанным копьем сам Ингвар – раскрасневшийся, взмокший, уже в разорванной рубахе.
– Отзови своих упырей! – гневно крикнул ему Олег. – Вели всем назад! А то перебью без жалости! Забыл, кто ты сам здесь!
Двое его кметей зажали Ингвара щитами, притиснув к стене, и вынудили прекратить драку.
При виде князя и его людей Ингваровы драчуны притихли: многие уже лежали на земле, и на каждом сидел верхом кто-то из княжьих.
Двор был разгромлен, клети разграблены, уцелел только хозяйский дом.
Когда все нападавшие были выгнаны за ворота, – а частью выброшены оглушенными, с разбитыми головами, – Олег оставил человек двадцать своих людей постеречь, пока все не успокоится и Манарова челядь не починит ворота, а сам вернулся домой.
Но до ночи на Олеговой горе не было покоя. Князь ругался, не сдерживаясь, что для такого мягкого человека было явлением небывалым и пугало сильнее, чем привычные приступы гнева у буянов.
Мальфрид рыдала, умоляя его простить ее непутевого брата.
Но и она признавала, что для заложника Инги уж слишком много себе позволяет!
Олег велел сыскать Ингвара и привести к нему. Тот явился со Свенгельдом и Мистиной.
Мальфрид и Эльга не решались даже подойти к дверям, откуда неслась вперемешку брань на словенском, северном и даже хазарском языках. Обе вздрагивали, ожидая, что вот-вот дойдет до драки. Доносились обрывочные выкрики:
– Это моя земля, йотуна мать! Это я ее захватил для тебя!
– Твои у тебя только портки на заднице! Ты дышишь, пока я тебе позволяю! Захочу – пойдешь заходы скрести! Я пытаюсь собрать из этих кусков державу, которую будут уважать, а ты, как волк в стаде, рвешь людей в моем же стольном городе!
– Это не люди! Это воры и подлецы!
– Поищи себе других, получше, и делай с ними чего хочешь!
В конце концов Свенгельд и Честонег развели их по разным углам и постарались успокоить.
Свара и драка в княжеском семействе не нужны были никому: по Киеву уже ползали слухи, в десять раз преувеличившие беду. А ведь даже без убитых обошлось – так, пустяки: ссадины, вывихи, переломы. Жидов Олег велел пока к себе не пускать: сейчас у него не было сил разбираться еще и с ними.
Потом Свенгельд забрал воспитанника к себе, пообещав князю, что никаких бесчинств больше не будет.
Ну, хоть сегодня – точно…
Олег был рад сбыть с глаз долой шурина, чтобы они оба получили время успокоиться и остыть.
– Он погорячился! – уверяла мужа расстроенная Мальфрид, когда он пришел к ней в избу. – Он больше не будет! У него теперь найдутся другие дела, он забудет об этих хазарах! У него же невеста! Свадьба!
Олег оглянулся на девушку.
Эльга сидела на укладке в дальнем углу, суровая и хмурая.
Князь даже жене не признался, как потрясло его это происшествие. Волчонок вырос и показывает зубы. Если сейчас, на положении отрока, Ингвар так себя ведет, что будет, когда он обзаведется женой и всеми правами взрослого мужчины? Олега и раньше посещали смутные опасения на этот счет. Племя полян привыкло к смене князей – кто сильнее, тот для них и власть. Киев боготворит покойного Одда Хельги, родство с ним дает в глазах киевлян право на княжий стол.
Олег-младший приходится Вещему внуком, а Эльга – племянницей; будучи моложе Олега, по счету поколений она старше.
Если Ингвар женится на ней, то станет старше Олега! И их права на наследие покойного, самое малое, уравняются. Раньше, пока Ингвар был всего лишь отроком, младшим братом его жены, Олег не задумывался об этом. Но теперь понял, что с родичем-заложником надо считаться.
Конечно, князь в стольном городе – не репа на грядке, так просто не выдернешь. Но у каждого из них есть свои сторонники, и дружина Ингвара уже показала, что способна на дело. Пусть они молоды, горячи и глупы – все разломать и у них ума хватит. Спохватятся, когда взамен разломанного надо будет строить. Пока удаль Ингвара сдерживает Свенгельд. Но вот уж на чью преданность Олег никогда и не думал полагаться: старый варяг всегда был человеком Ульва волховецкого, а теперь стал человеком его сына. Пока он считает нужным гасить вражду между родичами. А если его мнение переменится…
– Ну, как тебе жених? – Олег подошел к Эльге и остановился, уперев руки в бока. – Глянулся? Удалой молодец, силушка так по жилочкам и переливается…
В голосе его слышалась издевка.
– Рановато о свадьбе думать. – Эльга подняла на него хмурый взгляд. – Я поставила условие: мой жених должен отмстить за моего отца. Мистина обещал мне это от имени Ингвара, и потому я предпочла его, а не князя Дивислава. И я не могу выходить замуж без приданого, а мое приданое захвачено зоричами. Прежде чем о свадьбе говорить, надо отомстить за отца и вернуть мое добро. Коли у него так уж силушка по жилочкам переливается, вот и будет куда ее девать.
– Ох, родная! – Олег усмехнулся не то с горечью, не то с облегчением. – Телом ты девица, а умна, как зрелый муж! А я как раз думал, что с ним делать. Вот пусть и отправляется за твоим приданым. Таких невест, как ты, задаром не дают!
– Что вы придумали? – К ним подошла Мальфрид. – Мы же условились: будет полюдье, будет приданое…
– Хочу мое приданое, с моими рушниками родовыми, – с мрачной решимостью заявила Эльга. – За такого молодца абы с чем идти нельзя! А если он такой боевитый, приданое из Зорин-городка добыть или яйцо со дна морского – ему дело нетрудное.