Новое утро

– Именно здесь снимали начало «Трех монет в фонтане», – сказал Ласситер, заказав им обоим негрони.
– Ты работал в нем?
– Нет. Я просто поклонник Джин Питерс. Ты напоминаешь мне ее. Твой голос, особенно твой деловой настрой.
– Ты имеешь в виду ее героиню. – Вивьен обратила внимание на то, что в киноиндустрии все используют отсылки к фильмам как своего рода код, сокращенный способ описания того, что на самом деле реально в жизни.
  
– Но ты выглядишь как Ла Лолло, – добавил он.
Вивьен отмахнулась от комплимента, хотя в глубине души ей понравилось сравнение с Джиной Лоллобриджидой, которое она часто слышала в Риме.
– Как ты оказался в здешней киноиндустрии? – спросила она его, решив узнать что-нибудь о его прошлом.
– Я помогал итальянцам понять, как заработать на фильмах, а в итоге помог кинокомпаниям понять самих итальянцев.
– Ты упомянул, что живешь здесь много лет – на Виа Сакра, – добавила она.
– Ты помнишь. – Он с довольным видом отложил меню. – Я приехал сюда вскоре после войны. Здесь царил настоящий хаос. Такой Италия и остается до сих пор. Мне это нравится.
– Никаких правил, – ответила Вивьен.
– Огромные возможности.
Вивьен рассмеялась.
– Пока что у меня не сложилось такого впечатления об Италии.
– Ну, здесь я точно могу больше.
– Значит, пусть каждый сам о себе заботится?
– А ты неженка? – поддразнил он в ответ.
– Вовсе нет. Я просто думаю, ну, не знаю, сотрудничество еще никому не повредило.
– У меня все в порядке в этом смысле. Но в конце концов я всегда получаю то, что хочу.
– Опять же, я не уверена, что это одно и то же. – Она посмотрела на него поверх меню. – Тебе нравится работать в одиночку. Мне тоже.
– Как Кертис и парни к тебе относятся?
– Проблема в финансистах. Извини, – с усмешкой добавила Вивьен. – В театре все начинается и заканчивается словом. – Она придала этому слову претенциозное актерское звучание. – Здесь все совсем по-другому.
– Кино – это бизнес. Никогда не забывай об этом.
У входа во внутренний дворик послышался приглушенный шум. Вивьен оглянулась и увидела Аниту Пачелли, стоявшую там в окружении своей свиты. Атмосфера в зале сразу же изменилась с появлением кинозвезды, которая была одета в облегающее изумрудно-зеленое коктейльное платье и очки в белой оправе, защищающие от заходящего солнца. Золотистые волосы пшеничного оттенка, прославившие ее, были уложены в несколько ярусов, образуя высокий пчелиный улей. Вивьен не ожидала, что пышногрудая звезда окажется такой миниатюрной по сравнению с ней самой, и ей стало интересно, что это говорит о ее кавалере.
Пожалуй, самым удивительным было огромное количество драгоценностей, которые носила Анита. Даже издалека можно было заметить изумруды, украшавшие золотые браслеты на ее невероятно тонких запястьях, и объемные нити от «Булгари», украшавшие ее глубокое загорелое декольте. Но самым поразительным было ее лицо, которое было прекрасным и в реальной жизни. Это было лицо, созданное для кино.
Вивьен взглянула на Ласситера. Он оставался таким же невозмутимым, как и всегда, но она заметила, что он не отрывал взгляда от бывшей жены.
– Я не думал, что она вернется. – В его голосе звучало удивление. – Не после того последнего incidente [29].
Как только Анита заметила их вдвоем, она приспустила солнцезащитные очки, затем сделала пренебрежительный жест кому-то рядом с собой и направилась прямо к их столику. Когда все гости кафе во внутреннем дворике обернулись, чтобы посмотреть на них, Вивьен поняла, что их свидание не получится сохранить в тайне, на что он, должно быть, рассчитывал, выбрав это роскошное место.
– Джанни, дорогой, – сказала Анита, когда Ласситер встал, чтобы поцеловать ее, и Вивьен не заметила между ними никакой физической напряженности. – А это кто?
Ласситер подошел к Аните и представил Вивьен.
– Э-э-э, ассистентка, да?
– Нет, – поправила ее Вивьен, продолжая сидеть, – писательница.
– Вы пишете сценарий к фильму? – Голос Аниты звучал нарочито озадаченно.
– Не совсем. Я помогаю его исправить.
– А-а-а, так вы мастер на все руки? – Анита весело рассмеялась. – Вы заканчиваете то, что начинают другие, да?
Вивьен никогда в жизни не чувствовала себя такой униженной и бросила на Ласситера пытливый взгляд.
– А где сегодня Маргарита? – спросил он Аниту, пытаясь сменить тему.
– В «Тополино», с няней. – Она кивнула в сторону Вивьен. – В Боргезе, sì?
– Крошечный кинотеатр в парке с Микки-Маусом на крыше, – объяснил Ласситер Вивьен.
– Что это за Микки? – спросила Анита.
Ласситер нежно – и привычным жестом – положил правую руку на талию Аниты.
– Просто американский мультфильм.
– No, no cartone Americano! [30] – воскликнула Анита и произнесла несколько фраз на самом быстром итальянском, который Вивьен когда-либо слышала.
Ласситер повернулся к Вивьен, чтобы перевести.
– Она говорит, что запрещает Маргарите смотреть их.
Вивьен была поражена бурной реакцией актрисы на что-то столь незначительное.
– Поцелуй ее на ночь за меня, – сказал Ласситер твердым, властным тоном, положив правую руку на плечо Аниты, когда она успокоилась.
– Sì, дорогой, – ее тон на мгновение стал мягким. – Buona fortuna [31] с вашими, э-э, переделками, – добавила она Вивьен, прежде чем вернуться к своим спутницам, которые теперь сидели за длинным столом на виду у других посетителей.
– Теперь я понимаю, почему она заправляет делами Ватикана.
– Не совсем так, – ответил Ласситер, садясь обратно. – Даже ее очевидные достоинства не всесильны.
– Ты о чем?
Он пожал плечами, когда перед ними поставили тарелку с тушеными артишоками, затем подождал, пока официант отойдет, прежде чем продолжить:
– О том, что она, например, не может развестись со мной.
– И это такое суровое наказание?
Она ждала его ответа, наслаждаясь непринужденной беседой, которая у них быстро завязалась.
– Лоури, – сказал он вместо этого, ухмыляясь, и Вивьен почувствовала одобрение в его голосе и взгляде, а также обещание соблазнения.
Квартира Вивьен находилась на Виа Маргутта, в богемном районе Рима к северо-западу от Испанской лестницы. Вдоль мощеной улицы тянулись ряды высоких деревянных ворот, за которыми располагались бывшие каретные сараи, а перед ними – дворики, заросшие плющом. Здесь жил режиссер Феллини, который недавно подвозил Вивьен в «Чинечитта», чтобы показать свою новенькую Alfa Romeo Giulietta. Всю дорогу он увлеченно рассказывал о том, как однажды снимет фильм об их соседках, – художнице и тусовщице Новелле Париджини и многообещающей французской актрисе Брижит Бардо. В то время, когда Бардо снималась в фильме «Елена Троянская», она жила в другом каретном сарае с еще более молодой актрисой по имени Урсула Андресс. Из-за того, что их две светловолосые головки часто мелькали рядом, на проезжей части произошло несколько аварий с мотороллерами, а также заметно возросло количество уличных фотографов в любое время суток.
– В город приехал цирк, – заметил Ласситер, увидев стольких артистов, представителей богемы и просто прихлебателей, слоняющихся по улицам посреди ночи. – Тебе это нравится?
– Это напоминает мне лондонский театральный мир. Полная свобода самовыражения. – Вивьен задумалась над этими последними словами, о том, как трудно было чувствовать себя свободной женщиной дома и, как это ни парадоксально, как легко это было здесь, в Риме. Несмотря на многочисленные юридические и религиозные ограничения, итальянские женщины, казалось, вели себя так, как им хотелось. Вивьен была очень впечатлена.
  
Ласситер, однако, был другого мнения.
– Мне нравится, когда мне приходится побороться за удовольствие.