Единственный (СИ)
Дернув головой, вскидывает лицо. Смотрит на меня с прищуром. Когда тяну к нему руку, решаясь дотронуться, перехватывает мое запястье и предупреждает:
— Трахну ведь. Я же не принц гребаный…
— Артур…
Я мечусь глазами по дому, ведь даже не знаю, одни ли мы в нем?! Несмотря на то что я больше не девственница, второй раз волнует меня не меньше первого! Но подсознание все принципы гонит к черту. Потому что я вижу в глазах Артура Палача бешеный голод, и он заразный…
Глава 52
Наверное, этот голод открыл у него сверхспособности, потому что те секунды, в течение которых я балансирую на грани своих перемешанных желаний и благоразумия, становятся роковыми. Даже пьяный вдрызг, он считывает мою слабину, и хватка на запястье становится мертвой.
Его взгляд плывет, оставаясь при этом стенобитным тараном. Он кричит о его намерениях, и я будто получаю удар под колени, так они слабеют, но даже тогда произношу:
— Лучше иди спать.
Пытаюсь вырвать руку, но одним движением Артур разворачивает меня на месте и заставляет упасть к себе на колени.
Влипнув спиной в его грудь, вскрикиваю.
Второй рукой он сжимает мою талию, и эта хватка тоже мертвая.
Я попадаю в капкан его тела без малейшей возможности выбраться самостоятельно. В ягодицы упирается его пах, низ моего живота сводит сладкой судорогой, в то время как щеки касается дыхание со сладкими нотками крепкого алкоголя. Этот запах смешивается с запахом его тела: дезодорант, морской бриз, едва уловимая нотка пота. Безумно живой и дикий коктейль, который хочется есть чертовыми ложками.
Его тело подо мной твердое и подвижное. Он вжимается носом мне шею, и он словно повсюду — растопыривает на животе пальцы, бедрами окружает мои бедра, ртом захватывает мочку уха…
— Артур! — рычу со стоном.
С каждой секундой он становится все более неуправляемым и жадным. Пульсация под моей задницей вызывает искры между ног. Впиваюсь ногтями в его колени, выкрикивая:
— Вдруг кто-нибудь придет!
— Никто не придет…
Он кусает меня за шею, всасывает кожу. Стонет. Его щеки и подбородок колючие, а губы мягкие и горячие. Я не могу держать открытыми глаза. Выгибаюсь. Несмотря на то что все это происходит «против моей воли», это не имеет ничего общего с тем, что случилось в компьютерном клубе Чупы или тем вечером, который оставил гребаный шрам у меня в душе.
Даже возбужденный и неуправляемый, Палач будто сдерживает себя сам. Его тело подо мной дрожит, но руки продолжают крепко держать, вместо того чтобы лапать. Даже с выключенными мозгами он словно ждет, пока я расслаблюсь, и от этого меня изнутри распирает.
Он хочет, чтобы я тоже хотела. Этого требует его чертова злость. Или гордость. Пока мы шумно дышим в унисон, он кипит.
Моя голова лежит на его плече, и она так сильно кружится, будто это я напилась, а не он. Под ложечкой сосет, ведь я чувствую, что начинаю принадлежать Артуру Палачёву полностью, а это путь в один конец, без обратного билета! Я влюблена в его гордость. В его взрывной характер. Но даже сдаваясь, я все еще помню, как он выбросил меня из своей жизни, пусть и на три дня…
Поджав губы, я выдыхаю и разворачиваюсь к нему лицом. Заглядываю в почерневшие горящие глаза, и мы смотрим друг на друга, как дуэлянты, только поединка не происходит. Свое дикое желание он выплескивается на меня — протягивает руку, обхватывает мой подбородок и, притянув к себе, начинает целовать.
В этом он специалист.
Я растекаюсь по его телу, пока рот Палача выверено атакует мой. Идеальные движения, цель которых — соблазнить. Профессиональные, требовательные, тягучие движения! Он это умеет, а я — нет. Знает, как целовать, чтобы я сошла с ума, а я не знаю, как сделать с ним то же самое. Не знаю, как поведет себя мое тело, ведь тот оргазм просто случился! Просто жил на кончиках моих нервных окончаний с тех пор, как Артур Палачёв поцеловал меня впервые, а теперь я ни в чем не уверена…
Ему плевать.
Его губы перекидываются на мой подбородок. На шею. Упрямо продвигаются, захватывают. Если он и слушает мое тело, то вознамерился переломить любое сопротивление. Он и это делает это упрямо и выверено, словно хочет оставить на мне свое клеймо, но именно этот упрямый напор напоминает о том, как с ним бывает тяжело!
Он ведет себя как свинья, но стон, которым сопровождает очередной жадный укус, такой несдержанный, что я сдаюсь.
Его ладонь ползет вниз и накрывает меня между ног через джинсовые шорты. Сжимает, выбивая из глаз искры. Я вскидываю бедра. Шею опаляет шумный выдох. Пальцы давят, трут шорты по шву, заставляя выгибаться, кататься по каменному бугру, на котором сижу.
Артур сильнее стискивает меня под грудью и расстегивает пуговицу. Шиплю и жмурюсь, когда проворные пальцы забираются мне в трусы. И распахиваю бедра, со стоном упираясь головой ему в плечо.
Он забрасывает мою руку себе на шею и дергает вверх топ вместе с лифчиком. Через секунду моя грудь оказывается у него в ладони, а ноющий сосок во рту.
Все, что он делает, — дико непристойно и пошло. Яркий дневной свет еще сильнее смущает, но ощущения разрывают на части. Я двигаю бедрами навстречу его пальцам, ногтями впиваюсь в запястье. Его язык чертит вокруг моего соска круги, пока большим пальцем свободной руки он обводит другой.
Мы стонем оба.
Артур снова тянет к себе мое лицо, и на этот раз к нашему поцелую присоединяется его язык. На нем вкус виски. Я отвечаю, импульсы между ног заставляют сделать это: впустить его язык в рот и сплести со своим. А потом Палач снова клеймит — губы, шею, грудь.
Дернувшись, достает руку из моих трусов и за секунду меняет нас местами: усаживает меня на диван, ладонями разводит колени. В задранной майке я смотрю на него диким взглядом, чувствуя, как гремит в ушах сердце.
Его шорты топорщатся.
Я все еще недоразвитая, потому что не видела, что у него там, под шортами. В наш первый раз он отправился в ванную избавиться от презерватива до того, как у меня в глазах перестало двоиться, а когда вернулся, был одет в трусы. Мне не хватило бы смелости принять его чертово предложение их снять, а сейчас он начинает стаскивать мои собственные трусы вместе с шортами.
Мышцы под золотистой кожей перекатываются, и до них безумно хочется дотронуться, но до того, как успеваю поднять ватные руки, он накрывает мой рот своим, нависнув сверху, а потом целует между грудей. Медленно. Носом втягивая запах моей кожи…
Закусив до боли губу, наблюдаю за тем, как его голова спускается вниз, оставляя поцелуи повсюду на моем теле. Я знаю, куда он направляется, от этого мой живот дрожит, а пальцы впиваются в обивку дивана.
Стащив с лодыжек мои шорты, Артур выпрямляется на коленях между моих ног, и от смущения мне хочется умереть. Он смотрит вниз. Смотрит мне между ног и медленно проводит там пальцами.
— М-м-м… — закрываю ладонями лицо.
Пупок обжигает его дыхание, а потом и внутреннею сторону бедра, когда горячие ладони стискивают задницу. Укус — и я вскрикиваю, зарываясь пальцами в густые черные волосы.
Колкие мурашки захватывают все тело и скапливаются под языком, который раздвигает мои складки и начинает ласкать…
— Артур… — выдыхаю в потолок.
Его пальцы сильнее впиваются в мои бедра, язык трет пульсирующую точку с напором. Дарит смешанное с дискомфортом удовольствие, от которого из глаз текут слезы. Дрожь сводит мышцы на ногах в тот момент, когда, сдернув вниз шорты, Артур сжимает в кулаке свой твердый член и двигает рукой вверх и вниз.
Это зрелище переворачивает мой чертов мир, и между ног происходит взрыв.
Я бьюсь в его руках, царапаюсь и выкручиваюсь, но он все равно тянет на себя мои бедра и болезненное давление, с которым проникает в мое тело, заставляет глотать ртом воздух.
— Бля-я-ядь… — воет Палач, уткнувшись лицом мне в грудь.
Толкнувшись вперед, насаживает меня на свою эрекцию, и после третьего толчка остатки моего оргазма змейкой искр собираются вокруг дико чувствительного клитора, который до него у меня никак не получалось разбудить самой…