Единственный (СИ)

— Блядь! — стонет Артур, а потом опускает плечо и забрасывает назад руку, хватая шутника за шиворот.
Палач стаскивает парня со своей спины с такой легкостью, будто месячного котенка, и это выглядит забавным настолько, что Рафаэль складывается пополам, начиная хохотать.
— Сука… — стучит ладонью по столешнице. — Кто-нибудь это заснял?
Парень возится на полу, куда Артур его сбросил, и смех у него не менее заразительный, чем у Рафы.
Не успеваю опомниться, как шок неожиданности у меня самой сменяется смехом, а Артур снова дергает шутника за шиворот и ставит на ноги.
— Придурок. Чуть башку тебе не отбил…
Поправив солнечные очки, парень задирает футболку и вращает бедрами, демонстрируя кубики пресса и косые мышцы от них. Подпевает грохочущему на весь дом треку и глуповато улыбается, бросая на меня любопытный взгляд.
— Твоя телочка? — интересуется.
— Моя, — Артур забрасывает ладонь мне на плечо, и этот жест шевелит угли, но на этот раз в моем животе. — Это Мот, — представляет мне друга. — Это Яна.
— Яна? Че за Яна? Я ее раньше не видел… — изучает мое лицо, но он, кажется, пьян, так что вряд ли его запомнит.
И пьян он достаточно, чтобы после падения со спины Артура его качало из стороны в сторону.
— Тп-р-р… — тормозит его Рафа, когда парень начинает оседать.
Убрав руку с моего плеча, Артур подхватывает его с другой стороны.
— Бляха… — сетует Рафаэль. — Ты че, виски с пивом мешал?
— Че-т блевать хочу… — бормочет тот.
— Блин, давай наверх его, — шикает Артур.
Посмотрев на меня, поправляет висящую на плече руку и добавляет:
— Потусуйся пока. Пять минут — и я вернусь.
  
Глава 40
 
Мое сердце не частит, но дергается, когда, отделившись от своей компании, Илья пересекает гостиную.
В его руках банка энергетика, почему-то концентрируюсь на этой детали, пока он приближается. Просто смотреть ему в лицо после нашей последней встречи немного сложно, поэтому смотрю на его руки, замечая, что вокруг запястья повязана красная нитка.
Он увлекается разными талисманами, это его хобби. Уже в конце совместного вечера я знала, что дарить ему на день рождения, если бы… все сложилось иначе.
— Привет, — произносит Илья, остановившись рядом.
Вдохнув, я поднимаю взгляд и отвечаю:
— Привет.
Смотреть ему в глаза для меня никогда не было проблемой. В отличие от глаз Палача. Покосившись вправо, я ищу взглядом лестницу, по которой минуту назад он поднялся наверх вместе со своим «грузом».
— Не ожидал тебя здесь увидеть, — слышу я и возвращаю внимание к Илье.
Он выглядит неспокойным. Это сквозит в его движениях, в глазах, которыми меня осматривает. Проводит рукой по волосам и ждет ответа, заглянув мне в лицо.
Крутя в руках пивную бутылку, отвечаю:
— Я тебя тоже. Как… дела?
— Дела… круто. Ты здесь с Палачом? — спрашивает.
Я торможу с ответом, и эта задержка меня саму злит. Не знаю, почему торможу, почему не могу кричать на весь чертов свет о том, что встречаюсь с Артуром Палачевым? Может, слишком боюсь проснуться?!
— Да. С ним, — киваю.
За его мимикой я вижу удивление. Он не может его скрыть или не пытается, но оно настолько ощутимое, что мне хочется поскорее заполнить паузу.
— А ты? — спрашиваю быстро. — Где Божена?
— Мы поссорились.
Он поджимает губы в ответ на мои подскочившие вверх брови, затем улыбается, но его улыбка мало похожа на веселую. Она скорее загадочная. Та самая, в которую однажды я умудрилась влюбиться, а сейчас не чувствую ничего, ведь взгляд и все мое нутро тянутся к той самой лестнице…
Если совсем недавно я думала, что хотя бы на один процент контролирую свои чувства к Артуру Палачу, то была просто дурой. Я ничего не контролирую. Я влюблена. Так сильно, что не могу думать ни о чем другом. Ни о ком другом! Не могу есть и спать, ведь хочу всего этого с ним… каждую минуту…
Я ощущаю всю глубину этих сумасшедших чувств именно сейчас, потому что мое сердце колотится не от близкого присутствия рядом живого и настоящего «парня моей мечты», а от мыслей о парне, которого в эту секунду даже поблизости нет.
 
Я влюблена в Артура Палача, и под кожей у меня собираются мурашки. Мне хочется петь, у сердца будто выросли крылья, горло сжимается. Пять минут, на которые он оставил меня одну, уже кажутся вечностью!
— Поссорились? — переспрашиваю хрипло.
— Да.
Илья откидывает назад голову. Ставит на стойку банку энергетика и смотрит на меня с мыслями, которые невозможно прочесть. В его глазах их слишком много, а я… не могу сконцентрироваться…
— Слушай, — говорит. — Ты Бо знаешь всю жизнь. Знаешь лучше меня. Можешь помочь? Я, честно, с ней… заебался.
Мысли в моей голове сыпятся, как компьютерные алгоритмы. Я свожу брови, вертя произнесенные слова со всех сторон, а Илья протягивает руку и обхватывает пальцами мое запястье, говоря:
— Давай вниз спустимся. Музыка орет.
— Илья…
Пытаюсь вырвать руку и его притормозить, но он держит меня на удивление крепко, ведя к выходу в гараж.
Изнутри царапает дискомфорт, когда бросаю взгляд на лестницу. Нащупав в кармане шорт телефон, достаю и зажимаю его в ладони. Навстречу нам проходит шумная компания из трех девушек, звуки их смеха вместе со звуками музыки отсекает хлопок двери, когда они заходят в дом.
Стащив меня с крыльца, Илья на ходу говорит:
— Давай прокатимся.
— Подожди… — снова пытаюсь его остановить.
Его машина — тюнингованный «Мерседес». Подарок родителей на восемнадцатилетие. Открыв пассажирскую дверь, он предлагает мне сесть, но я этого не делаю, наконец-то высвободив руку.
— Мне реально нужен совет. Сделаем круг по кольцу, и я тебя верну назад, — обещает. — У меня от этих битов уже башня трещит, — кивает на дом за моей спиной.
Улица настолько тихая, что даже приглушенная стенами дома музыка здесь слышна до последнего звука.
Посмотрев на Илью, я топчусь на месте, накрывая ладонью запястье, которое он только что сжимал. Оно слегка пульсирует, и я хочу от этого ощущения избавиться.
Садиться в его машину мне дико не хочется, но та дружба, которая когда-то связывала нас с Боженой, заставляет сказать:
— Пять минут…
  
Глава 41
 
— Нет… — на этот раз за запястье его хватаю я, когда, заняв водительское кресло, Илья нажимает на старт-кнопку, чтобы завести машину. — Я никуда не поеду, давай здесь поговорим.
Ерзая по сиденью, смотрю на дом через лобовое стекло. Наверху, на втором этаже, горит только одно окно, и за опущенными шторами я вижу мелькание силуэтов.
Мотор все же начинает почти беззвучно тарахтеть, и я резко поворачиваю голову.
— Кандюк включу, — поясняет Илья.
Меня обдает потоком холодного воздуха. По лицу, по коленям. Это заставляет еще сильнее одеревенеть. Я будто под электрическим напряжением. Оттого что в эту машину садиться не стоило, собственный выбор меня нервирует.
Положив на руль руки, Илья смотрит перед собой и скрипит кожаной оплеткой, сжимая ее пальцами. В своих я сжимаю телефон. На тот случай, если Артур будет меня искать. Но телефон молчит — это немного успокаивает.
— В начале… все отлично было, — говорит он наконец. — Я влюбился. Не в обиду, — смотрит на меня.
Во мне нет чертовой обиды. Больше нет! Просто хочу вернуться в дом…
Кивнув, тоже смотрю перед собой.
— А потом она как с цепи сорвалась, — продолжает жестко. — Обиды, капризы… трубки бросает. Ревность. Даже к моей собаке, блядь. К тебе… — поворачивает он голову. — Я не знаю, как с ней общаться. Это все бесит.
Последнее произнесенное им слово тонет в рычании мотора, и машина срывается с места.
— Илья! Я же попросила! — смотрю на него взбудоражено.
— Меня что-то штормит, — сообщает, выезжая на дорогу.