Единственный (СИ)

— Привет, бандерлог. Я тебя вижу.
Развернувшись вокруг своей оси, кружу взглядом по забитым столикам, по танцующим фигурам. Бешено. Перескакивая с одного силуэта на другой вслед за лучом прожектора, который носится туда-сюда…
— А я тебя нет… — отвечаю.
Я счастлива, что шум вокруг не позволит парню услышать волнение, которым исковеркало мой голос!
Волнение…
— Стой на месте, — говорит и кладет трубку.
Я прилипаю к полу. Не убирая телефон в карман, сжимаю его в ладони, продолжая сканировать пространство.
На Рафе футболка с неоновым драконом, которая бросается в глаза раньше, чем я понимаю, кто ее обладатель. Появившись будто из воздуха, подходит к нам широкими шагами и, бросив взгляд на Никиту, переводит его на меня:
— Салют, — произносит с ухмылкой. — Малая.
Это обращение не самое приятное. На моем лице почти нет макияжа, только красная помада, но волосы я зачесала назад с мокрым эффектом, и этого достаточно, чтобы выглядеть на свои девятнадцать.
— Салют, — отзываюсь. — Это мой брат. Никита.
— Привет… — бубнит Ник.
Он смущается и прячет руки в карманы шорт, но, как только Рафаэль протягивает ему ладонь, с суетой отвечает на рукопожатие.
— Рафа, — представляется.
— Здрасьте. — Брат слегка вжимает голову в плечи — это его привычка.
— Вы похожи.
— Не то что бы… — посмеивается Никита.
— Давай за мной, — озвучив это «предложение», парень разворачивается и машет нам рукой.
Если бы я не хотела к нему присоединиться, не стала бы звонить, поэтому следую за ним без возражений.
Творящийся вокруг бедлам отвлекает, заставляет смотреть под ноги, оборачиваться, ища глазами брата, который послушно идет следом. Канаты внутри меня натягиваются лишь в тот момент, когда оказываемся перед столиком, потом обрываются, когда среди других лиц я вижу лицо Палача.
Не знаю, что способствует этому обрыву — то, что на диване рядом с ним сидит та самая блондинка, или то, что он резко поворачивает голову и смотрит с прожигающим меня насквозь удивлением.
Сначала на меня, потом его взгляд перепрыгивает на Рафу.
Колючий и сверлящий.
Если еще минуту назад я… гадала, предполагала, допускала, что он может быть в курсе моего появления, то теперь знаю, что нет! Меня здесь не ждали.
Все мои внутренности будто зажали в кулак.
Судя по всему, я наговорила ему достаточно, ведь уже через секунду созерцаю четкий профиль Артура, потому что он отворачивается, а голова блондинки опускается ему на плечо.
  
Глава 27
 
— Я тебя где-то видел, — объявляет парень в кепке козырьком назад.
Кошусь на него со страхом, что видеть меня он мог в качестве порнозвезды на фото, которые болтались в интернете, но с облегчением понимаю: он просто несет все, что приходит в голову. Уже в следующую секунду переключается на моего брата, сообщая:
— А тебя нет.
— Всем интересно было. Спасибо, Лёва, — раздается надо мной голос Рафы.
Над столом разносится дружный смех, к нему не присоединяются только два человека — Палач и приникшая к нему блондинка.
Я чувствую на себе ее взгляд. И ловлю его, когда поворачиваю голову. На лице блондинки насмешка. И враждебность, которую не маскирует даже эта снисходительная гримаса. Рука ложится Артуру на бедро, а сам он… пьет из стакана воду, глядя в потолок.
Мне становится тесно в своей коже, она изнутри будто зудит — так мое нутро отзывается на эту картину. Зудом. Чертова музыка вокруг заставляет сердце плясать в такт битам. Сотрясает до самых пяток, и я вибрирую. Убеждаю себя в том, что это из-за музыки, а не из-за того, что Артур снова задевает меня взглядом.
На плечи опускаются ладони Рафы. Вздрагиваю, а он подталкивает вперед, говоря:
— Садись. Коктейль хочешь?
Этот контакт для меня неожидан.
— Я… сама куплю… — Развернувшись, смотрю в его лицо.
Рафа улыбается с безобидным видом, убирает руки до того, как успеваю их стряхнуть, словно мысли мои прочитал.
С недавних пор я такая! Ершистая, когда дело касается чьих-то прикосновений. Я сторонюсь их, дистанцируюсь и знаю, что это пройдет. Когда-нибудь. Когда я позволю себе забыть, что значит быть беспомощной против грубой физической силы. Когда захочу забыть это, и стать такой, как раньше. Нормальной.
 
Опускаюсь на диван, Никита тут же садится рядом.
Пол под нами слегка трясет.
Бросив взгляд на Палача, вижу, что он рассматривает моего брата, потом проводит мысленную горизонтальную черту уже по моему лицу, в то время как я делю его пополам вертикальной.
На нем голубая тенниска и белые джинсовые шорты, на ногах — кеды, а блондинка одета в платье-мини с вырезом на животе. Она качает заброшенной на ногу ногой, полностью игнорируя нас с братом. Шепчет что-то Артуру на ухо…
Разве у меня не должно быть иммунитета к подобным вещам?! Почему мне не наплевать?! Главным образом на то, что, пусть и на мгновение, рядом с Палачом я почувствовала себя особенной. Как никогда!
Отвернувшись, вперяю взгляд в татуированного здоровяка, гуру армрестлинга. Он тоже здесь, протягивает моему брату руку, говоря:
— Не бойся, не сломаю.
Снова хохот.
Брат тушуется. Подрывается с дивана и не очень уверенно пожимает ладонь в ответ.
— Никита… — бормочет под нос.
Ситуация напрягает меня тем, что, тряхнув руку брата пару раз, здоровяк не спешит ее отпускать. Почти открываю рот, чтобы прервать это чертово рукопожатие, но мне не приходится вмешиваться. Разжав пальцы, парень говорит:
— Тебе сколько?
— Пятнадцать, — накидывает Ник.
— Бухаешь?
— Эм… нет…
— Да я шучу, — веселится.
— Ага… — отзывается Никита.
Когда снова опускается на диван, глаза его бегают, и, помимо неуверенности, вижу в них горячий интерес ко всему происходящему, словно он на аттракцион попал.
Рафа шевелит воздух, проходя мимо и усаживаясь рядом. Его рука падает на спинку дивана у меня за спиной, нигде не касаясь.
Это отвлекает.
Меня отвлекает все: шум, освещение, смех.
Глядя на говорящие и улыбающиеся рты присутствующих, девушек и парней, я не вслушиваюсь в слова. Не слежу за беседой. Не поддерживаю веселье. Все мои усилия сконцентрированы на том, чтобы снова и снова не искать глазами Палача, присутствие которого ощущаю как сгусток гнетущей энергии, потому что каждый раз, когда он подает голос, на моих руках волоски встают дыбом.
И все же я смотрю на него. Не гордо, а с проклятой виной во взгляде. Артур же смотрит исподлобья. Стучит по бедру пальцами. Упирается локтями в колени и вскидывает голову, когда над столом появляется парень с расписанными руками и в ушанке. В такую жару это абсолютная дурь, но ему положено, он, кажется, диджей.
Пока здоровается со всеми, под напором своих колючих ощущений я подрываюсь с дивана и спрашиваю брата:
— Пить хочешь?
— Да…
— Схожу на бар, — говорю, выбираясь из-за стола.
Я задеваю его бедром. Стол шатается. Бросив «извините», опускаю лицо и уношусь подальше, рассчитывая воздуха глотнуть.
Мимо снуют люди, танцуют. У бара по лицу ударяет холодный воздух из кондиционера. Хватаю лежащую на стойке барную карту и пялюсь на нее бездумно.
Я извинюсь, а потом уйду.
Да! Так и сделаю.
Решение крепнет во мне, пока пытаюсь успокоить дыхание.
Я извинюсь, а потом спущусь вниз и буду танцевать. Прогоню из своей головы Палача и все, что с ним связано: мысли, чертов зуд под кожей! И больше не стану искать встречи. Никогда…
Он возникает рядом, заставляя внутренний голос заткнуться как по щелчку.
Кладет на стойку руку и смотрит сверху вниз, создавая ощущение, будто на меня вот-вот свалится гора.
В его зрачках пляшут лучи прожектора, и хоть понимаю, что это не молнии, в животе все равно завязывается узел.
Он здесь — и этого достаточно, чтобы я начала чувствовать себя особенной снова, даже несмотря на жесткость его взгляда. Я успела привыкнуть! К его близости тоже. И к тому, как сложно не смотреть ему в лицо, когда он рядом.