Ловушка для артефактора

Ночь перед свадьбой жениху и невесте полагалось провести в родительском доме, в окружении близких. Легенды гласили, что когда-то сама богиня Ашира проверяла истинность чувств молодых. Могла показать, что их ждет в браке, из-за чего свадьбы часто отменялись. И обязательно наказывала, если ее пытались обмануть, особенно жестко обходилась с теми, кто использовал любовную магию. Может, так оно когда-то и было, но сейчас боги практически не являлись людям, любовная магия находилась под запретом, а священная ночь стала не более, чем данью уважения традициям. Старшие делились мудростью, молодые могли спросить совета, обсудить все тревоги и радости, не боясь, что вторая половинка об этом узнает.
  
Своим домом я давно уже считала родные стены академии, Злата и Тася заменяли сестер, а леди Радмила была заботливой тетушкой, взяв стайку забитых первокурсниц под свое крыло.
– Я в этом не участвую! – процедила подруга и, развернувшись, направилась к двери.
– Остынь, Злата, – тихим, но твердым голосом остановила ее тетушка Радмила. Она была абсолютно спокойна и уже вовсю разливала чай. – Садитесь, девочки, пироги стынут.
Переглянувшись с хмурой Тасей, мы устроились за столом напротив тетушки. Злата все еще топталась на месте, но после того, как женщина отрезала для нее кусок пирога, едва слышно что-то пробормотала себе под нос и присоединилась к нам, всем своим видом показывая, что ей это не по душе.
– Везет же тебе, Ив! – попыталась разрядить обстановку Тася, ничуть не тушуясь под злым прищуром Златки. – Нам придется отрабатывать долг за учебу где-то на задворках королевства, а ты будешь спать на мягких перинах, блистать на балах во дворце, а еще наверняка тебя представят правящему роду! Говорят, леди Сиаланна – дальняя родственница нашей королевы! Это правда?
– Понятия не имею, – я несколько растерянно пожала плечами, едва заметно улыбаясь.
Три гостьи, как одна, взглянули на меня с недоверием.
– Что вы так на меня смотрите? – изумилась я, нервно теребя кончик косы. – С будущей свекровью мне пообщаться не довелось. При встрече уточню, если вам так любопытно.
– И правда, что тут странного? – Злата закатила глаза. – Вообще удивительно, что она не предпочла Ролану мастера по артефакторике. Она ж последний год все свободное время проводила с ним, личная ученица как-никак! Еще не поздно переиграть, слышишь, Ив? Получишь известнейшую фамилию, доступ к родовой библиотеке и очень скоро станешь вдовой!
– Фу, Златка, что ты несешь?! – Тасю аж передернуло, не иначе как представила меня, идущей к алтарю под руку с господином Теодором Ла’Вилли. – Он же старый!
– Зато гениальный артефактор! – для значимости чуть оттаявшая подруга даже указательный палец подняла, подражая мастеру, что вел у меня профильный предмет.
Я впервые за этот вечер расслабилась и рассмеялась. Шутливая перепалка развеяла напряжение, царившее в комнате.
– Златка, ну ты и язва! – надулась Тася. Правда, надолго ее не хватило, почти сразу девушка защебетала: – И все равно! Ролан и Ив! Это ж просто обалдеть! Кому скажу – не поверят!
– А ты не болтай, – назидательно высказалась тетушка Радмила, отправляя в рот очередную сладость. – Тебе не для того секрет раскрыли.
– Ой, да ну что вы! – девушка, с которой мы делили комнату с первого курса, возмущенно замахала руками. – У меня надежнее, чем в гномьем банке, сами знаете. Но как же хочется посмотреть на вытянувшиеся лица этих высокородных змеюк, когда все раскроется! – протянула она мечтательно. – Они ж вокруг Ролана все семь лет увивались, чуть ли не очередями к нему выстраивались. А он не дурак, выбрал нашу Ив! Рассмотрел настоящее сокровище.
– О глупостях ты думаешь, Тася, – вновь одернула выпускницу тетушка Радмила. – Жить-то нашей Ив предстоит не с этими вертихвостками, а с родителями Ролана в родовом гнезде. Я так понимаю, чета Масквилли не в курсе, что старший и любимый сын решил привести в семью пусть и одаренную, но безродную девицу? – словно мимоходом бросила тетушка. – И брак магический, верно?
Златка закашлялась, подавившись чаем. Тася хлопала ей по спине, прожигая тетушку таким недовольным взглядом, что я забеспокоилась – злой некромант не к добру. Мне же очень хотелось провалиться сквозь землю. И только тетушка продолжала наслаждаться угощением, словно ничего не произошло.
Зря я все это затеяла! Кажется, только Тася за меня и рада.
– Иветта, ты рехнулась? – взвилась Злата, подавшись вперед.
– Спокойнее, Злата, поумерь пыл, – целительницу вновь призвали к порядку. – Съешь ягод, они обладают успокаивающим эффектом.
– Зачем вы это делаете? – вмешалась Тася, пылая негодованием. – Ладно Златка, с ней все ясно. Но если и вы не одобряете брак Ив с Роланом, зачем остались? Чтобы напугать ее? Это ведь священная ночь перед свадьбой!
– Затем, что желаю девочке добра, – ничуть не обидевшись на отповедь, продолжила тетушка, протягивая Златке очищенную от защитной кожицы драконью ягоду. Та этого даже не заметила. – А священная ночь и дана для того, чтобы все как следует обдумать, просчитать последствия. Брак магический – обратного пути не будет! И прежде чем Ив, возможно, совершит самую большую ошибку в своей жизни, я хочу убедиться, что она понимает, на какое будущее себя обрекает.
– На счастливое! Они любят друг друга!
– Тася, ты дура или прикидываешься? – рявкнула Злата, не сдержавшись и выпустив на волю эмоции. Тетушка только тяжело вздохнула и, словно отрывая от сердца, пододвинула ей весь мешок с ягодами. – Как в тебе может уживаться тьма некромантии и вера в сказки? Ты хоть на миг задумывалась, что с ней сделает леди Сиаланна за порушенные планы?
– О чем ты говоришь? – перевела я огонь на себя.
– Да родители уже наверняка сосватали его с пеленок – богат, родовит, красавец, да еще и маг! – прозвучало то, что не давало мне покоя последнюю неделю. – А тут ты, как кость поперек горла! Вот же… – она неожиданно замолчала, прервав свою пламенную речь. И, пронзив меня потяжелевшим взглядом, через пару секунд проникновенно спросила: – Уж не на этом ли он тебя подловил? Признавайся, родители подобрали ему невесту?
Мысли о том, что я посягаю на чужое, вернулись. Не зная, что ответить, я отвела взгляд, лишь бы не столкнуться с осуждением подруги.
И вздрогнула, когда она от разочарования застонала.
– Господи, Иветта, они ведь тебя уничтожат! – услышала я совсем не то, что ожидала. – Если не родители Ролана, то семейка отвергнутой невесты. Растопчут как букашку!
– А уж если будущая свекровь и в самом деле родственница королевы…
От завуалированного намека тетушки Радмилы по спине пробежал холодок.
– А что они могут? – Нашу любительницу любовных романов было не так-то просто сбить с толка. – Брак-то магический, а не договорной, развод уже не оформишь!
Женщина взглянула на Тасю так, как смотрят на тяжелораненых магов, пострадавших у границ разлома.
– Развод не оформить, – кивнула Злата, плюхнувшись на стул и с мрачным видом придвинув блюдо с пирогом. – А вот превратить жизнь Ив в кошмар они смогут запросто.
– Или хуже того – подстроить несчастный случай и сделать Ролана вдовцом, – продолжила мысль тетушка. – Родных у нее нет, кто станет докапываться до правды? Особенно при королевском покровительстве. А сколько желающих будет утешить бедного мальчика?
Даже с полной уверенностью в том, что Ролан не даст меня в обиду, от возможных перспектив мне стало не по себе.
– Ну и нагнали вы жути, – пожаловалась Тася уже без вызова в голосе, а скорее задумчиво.
– Это только в книжках пишут про любовь и счастье в неравном браке, а в жизни-то оно совсем иначе, уж поверь взрослой женщине, у которой за плечами два неудавшихся союза, – она грустно улыбнулась. – Я тоже когда-то верила в чудеса, в благородство, но ничем хорошим это никогда не заканчивалось.
  
– Но ведь сейчас вы жена ректора! И всем известно, как сильно он вас любит!
– Это сейчас. А тогда? В молодости меня даже статус высокородной не защитил, – покачала она головой. – Ты извини, Иветта, но в любовь Ролана я не верю. Такие, как он, не идут против семьи ради обычных девочек. Даже по большому чувству. Нет у него внутреннего стержня, силы, чтобы противостоять родным. Не тот характер. Но, если ему как любимому сыну ошибку молодости простят, то ты будешь постоянным напоминанием, словно черное пятно на белоснежной шелковой рубашке, которое невозможно отстирать.