Обреченные звездами (ЛП)

Мой разум отключился, когда волк взял верх. Все, что наполняло нас сейчас, был запах дождя, влажная земля под нашими лапами и ночное небо, сияющее над головой.
Я поддался инстинктам, потребности бежать, спасаться и забыть о том, что натворил.
Из нашего горла вырвался вой, мучительно одинокий звук, когда нас затопило раскаяние.
Хотя от него некуда было деться. Мы бежали и бежали, отчаянно пытаясь скрыться от сердечной боли, которая сжигала нашу душу. Мой волк и я как одно целое, пока мили проносились под нами.
  
Глава 21
Эйвери
Обхватив себя руками, я поспешила обратно в свою квартиру. И молилась, чтобы земля разверзлась и поглотила меня целиком.
Уайетт отверг меня.
Как я могла быть такой глупой?
Я такая идиотка!
Я прикусила губу и начала анализировать воспоминания субботнего вечера. Очевидно, я все приукрасила. Горько усмехнулась. Или, возможно, правда в том, что я все сама придумала.
Прищурилась, когда стыд горячей волной потек по моим венам.
Я никогда больше не смогу посмотреть ему в глаза.
Мысленно перенеслась в старшую школу, когда была втайне влюблена в него, а все девочки в нашей школе тоже пытались привлечь его внимание.
Меня затопил стыд, когда увидела субботний вечер в совершенно новом свете.
Ничего не изменилось.
Абсолютно ничего.
Я никогда не была бы достаточно хороша для Уайетта, не была достойна его, он не считал меня равной.
Когда-то он был недосягаемым золотым мальчиком в своей стае, и теперь его статус поднялся намного выше, поскольку он стал уважаемым и высокопоставленным командиром в СВС.
А кем я была? Меня еще даже не назначили послом, я даже не прошла квалификацию, и меня не примут в СВС в качестве постоянного сотрудника. Я, вероятно, даже не попала бы в их команду уборщиков. Так почему думала, что один из их сильнейших членов СВС захочет меня?
Мои щеки запылали от смущения, когда вся неуверенность, которую когда-либо испытывала, с ревом вернулась.
Издалека до меня донесся долгий, тоскливый вой.
По телу пробежала дрожь, но это не имело никакого отношения к волку. Я могла думать только о том, как выставила себя полной дурой. Сильное желание быть с Уайеттом заставило меня увидеть то, чего не существовало.
Что я наделала?
* * *
На следующий день я не смотрела на нашего командира. Просто не могла. Я чувствовала такое унижение, что не поднимала головы, выполняла все упражнения, а затем сбежала с майором Армунд, чтобы продолжить обучение самообороне.
Майор Армунд безжалостно на меня давила.
И я была этому несказанно рада.
Радовалась боли в моих мышцах, когда оборонялась от ее атак, от боли в груди от тяжелого дыхания.
Все это отвлекало меня от мыслей об Уайетте, о моем смущении, о моих недостатках, о осознания того, что я никогда не буду достаточно хороша для него.
Но после второй недели моих тренировок с майором Армунд мое унижение улетучилось, и его место занял гнев. Потому что Уайетт обращался со мной так, словно между нами никогда ничего не было.
Но это не так. И чем больше думала об этом, тем больше понимала, что я ничего не вообразила себе.
Черт возьми, этот мужчина лапал меня, мы набросились друг на друга, он фальшиво ласково назвал Цветочком, а потом вел себя так, словно все это было сном. Словно я сама все придумала.
Черт бы его побрал.
Он использовал меня. Это не приходило мне в голову. Он использовал меня, а потом вел себя так, будто это я сумасшедшая, раз решила, что нравлюсь ему.
Никогда бы не подумала, что он из тех парней, которые способны на такое. Но если бы я ему действительно была небезразлична, он бы не вел себя так, словно той субботней ночи никогда не случилось, даже если это против правил.
И теперь, когда прошло немного времени, я поняла, что мне кое-что все же не почудилось. Командир обычно не отталкивает других мужчин от своего новобранца в приступе ярости и не тащит этого новобранца из бара, чтобы потом побыть с ней в ее квартире, сбежать на улицу, чтобы съесть торт, любуясь звездами. И командир точно не целует своего новобранца и не занимается с ней сексом.
Значит, он все же считал меня привлекательной и действовал инстинктивно, но я не понравилась ему настолько, чтобы поддерживать со мной отношения. Другими словами, он использовал меня, и это заставило меня усомниться, знала ли я Уайетта вообще.
Потому что Уайетт, которого я помнила по старшей школе, никогда бы так не поступил с женщиной.
Я снова ударила кулаком по боксерской груше, которую держала майор Армунд, вымещая на ней всю свою агрессию.
— Хорошо! — сказала она с усмешкой. — Еще раз.
Я ударила сильнее, выливая боль и смущение, даже не заботясь о том, что у меня болело запястье и горели мышцы живота.
Потому что, в конце концов, Уайетт так и не признал, что совершил ошибку. Он не был честен в своих чувствах.
Нет.
Он бросил меня под автобус, притворился, что я все выдумала, а затем сказал, что это больше никогда не повторится, и отправил меня восвояси.
Пошел он к черту! Я снова ударила кулаком по груше.
Только после тридцати минут безжалостных ударов кулаками, когда пот лился у меня со лба, как дождь стучал по оконному стеклу, майор Армунд наконец остановила меня.
— Ладно, Мейерс. На сегодня достаточно. — Она протянула мне полотенце.
Я схватила его и наклонилась, пытаясь отдышаться. Я уперлась руками в колени, пока мои мышцы дрожали.
Майор Армунд уперла руки в бока и изогнула брови.
— Ты собираешься рассказать мне, что происходит, рядовой?
Я выпрямилась, вытирая пот с лица.
— Мэм?
Она вздохнула.
— Ярость, которую ты демонстрируешь в последнее время, вызвана не тренировками. Происходит что-то личное. Ты не могла бы просветить меня?
Я сжала губы. Не могла сказать ей. Ни за что.
Хотя часть меня кричала, чтобы кому-нибудь доверилась, я ничего не могла сказать майору Армунд. Чтобы быть хорошим послом, необходимо контролировать свои эмоции, и за последнюю неделю обучения я научилась этому. Кроме того, майор Армунд была подругой Уайетта. Если бы я призналась ей, она могла бы рассказать ему, а я уже и так достаточно унижена.
— Ничего не происходит, мэм. Я в порядке.
Она еще выше приподняла брови.
— Так вот как ты собираешься играть? Что ты в порядке, когда это явно не так?
Я коротко кивнула. Если бы мне все же пришлось с кем-то поговорить, то позвонила бы кому-нибудь за пределами СВС. Я не могла довериться кому-то здесь, даже Элизе или Шарлотте, но можно рассказать маме. Она бы поняла, поскольку они с моим отцом оба были послами.
От них я узнала, как важно соблюдать светские приличия. В детстве, если дела шли плохо, мои мама и папа полагались друг на друга и доверяли друг другу, когда работа становилась слишком напряженной, что они не могли справиться самостоятельно. У меня замирало сердце, когда видела насколько они привязаны друг к другу. Они так сильно любили друг друга, и временами я задавалась вопросом, испытаю ли когда-нибудь то же самое.
И за всю жизнь с ними я узнала, что они никогда не делились с другими тем, что происходило на работе. Дипломатические союзы могли быть ненадежными, и их нужно защищать любой ценой. Доверять подругам или своему тренеру — роскошь, которой я не владею. Хороший посол никогда бы так не поступил.
Мои плечи поникли. Я вытерла пот со лба и выдавила улыбку.
— Я просто хочу стать сильнее, мэм. Поскольку не могу полагаться на магию, мне нужно стать физически сильнее. Временами это расстраивает. Вот и все.
  
Она расслабилась.
— Кстати, я тут думала о магии. Мы должны попытаться больше развивать твою магию. — Она подняла руку, когда я начала протестовать. — Я знаю, что ты никогда не была магически сильной, но так же никогда не тренировалась с магией. Прошлой ночью я говорила о тебе с Ризом, одним из наших магов. Он готов посвятить несколько часов твоему обучению. И если проявишь хоть какие-то способности, он продолжит тебя обучать, а если нет… — Она пожала плечами. — По крайней мере, мы попытаемся.