Барышня-кухарка для слепого князя (СИ)

— Сынок! — крикнула в окно испуганная княгиня, понимая, что Гордея уже не остановить. Лишь перекрестила карету, в какой он умчался решать чужие проблемы.
 Глава 25. Дарья, новые подробности 
Мы физически не успели бы догнать ополоумевшего папашу. Расстояния, время на дорогу, медлительность во всём раздражает.
А ещё раздражает нехватка наличных, и большой исправной кареты. Понимаю, что эксплуатировать экипаж полиции не самая хорошая идея, тем более что он тоже сейчас в мелком ремонте, до утра что-то важное чинит кучер. И Павла Петровича нужно отпустить в столицу.
  
Таратайка, на какой рассекал мой покойный муж, сгинула где-то на подъезде к столице. Найдут ли её, большой вопрос.
Есть ещё один выезд – старая карета, но и её надо чинить. Наш кучер, что несколько дней назад отвёз меня в таверну, пообещал, что до утра после того, как сделают полицейскую карету, поправит колесо и на нашей.
Мы оказались в западне.
Особенно неуютно себя чувствует Павел.
— Я вынужден завтра утром уехать, но вот как поступим: вы на своей небольшой карете прокатитесь завтра в Мухин. Убедитесь, что с матерью всё в порядке, или заберите её к себе. Я же, в свою очередь, отдам ваши записи маклеру, чтобы он начал подыскивать покупателя и проверю ваш особняк в столице. Через неделю пришлю за вами карету из столицы, загрузитесь и переедете.
Павел поздно вечером предложил единственный, посильный и возможный вариант, как нам поступить в сложившейся ситуации.
— Ах, если бы не эти расстояния! — сетую на очевидный факт.
— Да, потому я и постараюсь всё сделать, чтобы вы смогли переехать. Кстати, напишите мне письмо, позволяющее действовать от вашего имени.
— Конечно, пройдём в кабинет, продиктуйте, в особняке, скорее всего, нужно тоже порядок навести. Понятия не имею, живёт там кто-то или нет…
Мои стенания услышала Варвара Яковлевна, смутилась, вижу, что хочет что-то эдакое сказать. Может, обиделась, что я решилась слишком быстро избавиться от поместья?
— Простите, что влезаю, но вы точно ничего не припомните? — экономка решилась на непростой разговор. Остановилась у моего кресла и смотрит пристально.
— Да, память начисто отбило, ничего до того утра, как Филипп притащил в дом нового жениха. Но мне и этой пакости хватит, не знаю, как забыть.
— Вы накануне сильно повздорили.
— Вот как? Из-за чего? — ставлю чайную чашку на стол, отряхиваю руки и понимаю, сейчас будет нечто феерическое. И экономка не подвела.
— Вы потребовали от мужа объяснений, потому что он вас обвинил в бездетности, но вы собрались ехать в столицу к дохтору. А Филипп, понятно дело, не хотел вас пускать, ведь сам с каплями чудил-то, вы его на этом поймали. А кроме того, у него в особняке обосновалась полюбовница. Он на неё всё и спускал. Прости господи, подлец. Разве ж вы не помните? Вы же всё узнали и громко рыдали, призывали подлеца к совести. А ему всё нипочём.
И у меня, и у Павла, и у Арины рты открылись. Оказывается, и про эти поддельные лекарства я уже узнала до потери памяти, и про любовницу, а этот подонок решился меня отравить, жениться на новой жертве. А с любовницей продолжить счастливо жить в столице? А раз я память потеряла, то и взятки гладки!
Филя превзошёл мои ожидания, такой подлости надо было…
Захотелось вернуться на кладбище и спросить: «Как ему на моём месте, уютно ли, ведь в могиле, по его мнению, должна сейчас лежать я!»
— Я выкину эту женщину из особняка! И заставлю оплатить издержки, прослежу, чтобы она покинула дом только с личными вещами, обещаю! И допрос устроим с обыском, если обнаружится похожий флакон, то арестуем за пособничество в отравлении, — внезапно Павел помрачнел и процедил сквозь зубы. Нам вдруг стало понятно, что этот флакон с ядом – её рук дело.
— Хватит ли доказательств? — шепчу, потому что в горле появился ком, дышать тяжело, а говорить и того хуже.
— А вы забыли про Гордея Сергеевича? Он видит всё, достаточно какую-то вещь этой «дамы»…
У меня окончательно потерялась способность концентрироваться на здесь и сейчас, показалось, что моя душа вдруг оказалась рядом с князем. Так захотелось обнять его, прижаться и почувствовать себя в безопасности. Но увы.
— Делайте всё, что считаете нужным, но эта гадина, если действительно виновата, то должна заплатить! — не могу больше быть беззубой глупышкой, пора заставлять подлецов платить по счетам.
Арина присела на стул рядом со мной и протянула руку, мне действительно сейчас нужна помощь, но я нашла другие слова:
— Павел, благодарю Бога, что он послал мне вас.
— Я рад, что вы сели в нашу карету в таверне, такое большое дело удалось раскрыть. Вы очень смелая женщина, очень! Вы справитесь! Всё будет хорошо, мы шаг за шагом идём к нашей цели.
— А какая у нас цель? — поинтересовалась Арина.
— Как и у всех людей – счастье! — этот простой и совершенно очевидный ответ не оставил нам ни шанса сомневаться, что именно так и будет. Просто нужно подождать и оставаться начеку, следить за ситуацией и в нужные моменты поступать правильно.
Варвара Яковлевна собрала со стола чашки, улыбнулась, решив, что сделала достаточно для нашего счастья, вышла на кухню.
Мы написали то самое письмо-поручение, и отдельно прописали пункт о выселении куртизанки, читай «шалавы».
— А теперь спать! Завтра вам рано вставать, Павел Петрович, и дорога вам предстоит дальняя. Утром ещё раз обсудим наши дела и отпустим вас на службу.
Я встала из-за стола и ушла к себе, оставив Арину и Павла наедине, им есть, что сказать друг другу. Дознавателю я полностью доверяю свою младшую сестру, а если они поцелуются, то ничего страшного не случится.
С этими мыслями подготовилась ко сну, расчесала волосы. Переоделась в ночную сорочку и легла.
Но мысли не позволяют мне уснуть, всё думаю о подлости той стервы, что подучила мужа сжить меня со свету. Может быть, и развод был бы уместен, но, скорее всего, отец меня не принял, и об этом Филя уже знал. Испугался, что моя смерть покажется подозрительной, и решил сосватать своему знакомому.
Слышу, как Арина вернулась в свою комнату, вроде бы и спать можно. Но тревога нарастает с неистовой силой.
— Боже, что-то случилось в Мухине. Что-то случилось, как же быть-то?
Подскакиваю, хватаю свечу, словно она укажет мне путь, и в этот момент во двор влетела огромная карета.
В темноте я узнала четвёрку серых лошадей и громкий крик княжеского конюха: «Стой, родимые!»
Стоит ли говорить, что я забыла обо всём, босиком помчалась вниз, на крыльцо, и замерла…
— Доченька! Доченька! — слышу вой из кареты, и, кажется, сейчас окончательно лишусь рассудка.
— Мама! — из-за моей спины завопила Арина, а я осела на ступени…
 Глава 26. Спасение 
Первым из кареты спустился Василий Архипович, а потом как в сказке, одна за одной маленькие, напуганные девочки, всего четыре. Потом он осторожно помог спуститься щуплой, уставшей женщине. Она рыдает, зажав рот платком, чтобы не пугать девочек. Арина сразу кинулась к матери на шею.
Последним из кареты вышел князь на его руках самая маленькая девочка, она обняла его за шею и не хочет отпускать. Видать, тоже почувствовала, что только с ним в этом мире безопасно…
Поднимаюсь с каменных ступеней и подхожу к нему. Ничего не могу с собой поделать, поднимаюсь на носочки и целую.
— Спасибо! Спасибо… Надеюсь, ты не убил его? — шепчу, а сама возношусь на седьмое небо от счастья. Какое же это счастье видеть его…
  
— Немного проучить пришлось, но мы успели, он только начал бузить, но аргумент в виде заряженных ружей отрезвляет даже самых буйных.
— Мамочка, как же вы решились! — Арина так и стоит, обняв маму.
— Он бы меня забил, совсем ума лишился. Ты молодец, дочка, молодец! Но что теперь будет? Как нам жить-то?