Аналогичный мир - 2 (СИ)

— Всё спокойно, парни?
— Да, сэр.
— А что, сэр, — голос Найджела, — что-то случилось, сэр?
И короткий смешок.
— Пока нет. Вот что, Роб, сегодня свою мялку не открывайте и сидите тихо, носа не высовывайте. Поняли? Если к вам полезут, сразу отправляйте ко мне. Ясно?
— Да, сэр, но…
— Мы признательны вам за заботу, сэр…
— Спасибо, сэр…
— Стоп. Если честно, парни, мне и вы, и ваш бизнес… — мужчина крепко выругался. — Но за вами Бредли. А с ним… Словом, мне не нужны неприятности. Я ещё жить хочу. Всё.
  
— До свидания, сэр.
— Спасибо, сэр.
И щелчок замка. Чак вышел из-за занавески, засунул в карман пистолет. Слайдеры стояли посреди холла. Чак подошёл к ним.
— Кто это был, парни?
— Дэннис, — рассеянно ответил Метьюз. — Строительный подрядчик. Его фирма нам дом ставила.
— Та-ак, — протянул Чак. — А Бредли кто? Вы на него, что ли, пашете?
— Нет, — резко ответил Роберт. — Он дал нам денег и помог с домом, мы выплачиваем ему долг. Но мы сами по себе, понял?
— Чего ж тут не понять? — усмехнулся Чак. — Взяли вас на поводок, вот и вся ваша свобода. Ну, так вам бояться нечего. За Бредли и останетесь. Пока он вас на торги не выставит. Или оставит, а вместо мялки Палас откроет.
— Зря задираешься, — Роберт сожалеющее оглядел его. — Зря. Не до того сейчас, — и отвернулся от него. — Опускайте шторы. А Найджел где?
— Наверх побежал, — Метьюз опускал и тщательно расправлял шторы на окнах в холле.
Прогрохотали по лестнице сапоги, и в полутёмный холл вбежал уже одетый Найджел, на ходу натягивая куртку.
— Ты это куда собрался? — нахмурился Роберт.
— В комендатуру, — отмахнулся Найджел, останавливаясь перед Чаком. — Давай листок, ну…!
— С ума сошёл? — Роберт рванул Найджела за плечо. — Ты что, не слышал?
— Слышал. И понял. Листок давай, ну же, — он вырвал из рук Чака листовку, засунул в карман куртки.
— У беляков на беляков же управу ищешь? — усмехнулся Чак. — Ну-ну.
— Русские за нас.
— Сказано же, — подошёл Метьюз. — Сидеть и не высовываться.
— За непослушание знаешь, что бывает? — издеваясь, поддержал его Чак.
— Знаю, — Найджел хмуро улыбнулся. — Но нас прикрывает Дэннис. Потому что боится Бредли. Это их дела, и мне на это плевать. Но кто прикроет всех остальных? Всё, братья, — он обнял Роберта и Метьюза. — Я пошёл. Вернусь, так вернусь, а не вернусь… живите без меня.
— Аккуратнее только.
— Не зарывайся, Найдж.
— И тогда там пережди.
— Дважды не рискуй.
Насмешливо скривив губы, Чак смотрел на сцену прощания.
Через боковую дверь они вышли на террасу, прислушались. Тихо. Только где-то далеко чьи-то одинокие быстрые шаги.
— Проводить тебя? — неожиданно для самого себя предложил Чак.
И в серо-голубом сумраке блеснула белозубая улыбка.
— Спасибо, но с тобой быстрее залетишь.
— Как знаешь, — пожал плечами Чак. — Удачи тебе, спальник.
— И тебе, палач, — усмехнулся Найджел и стал, осторожно пригибаясь, пробираться к выходу на «белую» улицу.
Чак видел, как он перемахнул через живую изгородь и побежал. Ну, что ж. Значит, догадался. Что телохранителей использовали как палачей, мало кто знал. Ну что ж… палач — так палач. Сегодня он будет казнить по своему выбору.
К рассвету Женя и Эркин всё решили. Женя пойдёт в контору, а Эркин на рынок. Как всегда. Он предупредит Андрея, а тот Дашу и Машу. Соберутся все здесь и отсюда на шоссе ловить попутку. До Гатрингса. Вещи…
— Женя, мне как-то сказали, что ни деньги, ни вещи жизни не ст оят.
— Правильно сказали, — Женя аккуратно укладывала в стопку бельё Алисы. — Но подготовиться надо. Ты своё собрал?
— Да. Тебе надо хоть немного поспать.
— Значит, так, — Женя будто не услышала его последних слов. — Я прихожу, всё увязываю и жду вас. И сразу идём. Хэллоуин сегодня. Вечером на улицах такое будет… Пройдём. А если нет, то всё бросим. Ну вот, отобрала. Как нам повезло, что они обыска не сделали. Нашли бы фотографии…
Она не договорила, и Эркин кивнул. Да, повезло, отделались пустяками. Алиса только испугалась сильно, а так… можно считать, пронесло.
— Мне уже за водой идти.
— Да, — согласилась Женя. — Пусть как всегда.
Эркин взял на кухне вёдра и побежал вниз во двор. Светает уже. В Гатрингсе тяжело будет. Ни жилья, ни работы, но… но оставаться здесь нельзя. До Оврага досидишься. Скула саднит. И губы распухли. Всё-таки разукрасили. Не как весной, но всё равно…. А с этой жабой белоглазой, что Женю мордовал, он ещё встретится.
Двор тих и безлюден, как всегда по утрам. Эркин подставил ведро и открыл воду. Тугая струя звонко ударило в дно. Эркин обвёл взглядом спящие дома. Спящие? Или кто из них навёл? Не эта ли… Невидимка, что подсматривает за ним каждое утро, когда он ходит за водой и дровами. Ну и чёрт с ней и со всеми.
Наполнив вёдра, он отнёс их домой. Женя уже разожгла плиту и жарила картошку. И правильно. Раз они сегодня уходят, то продукты и беречь нечего.
Женя разбудила Алису. Они позавтракали, и Эркин стал собираться.
— Женя, только будь осторожна.
— Сам не нарывайся.
Они стояли на кухне. Эркин уже в куртке, шапке. На левой скуле наливался синяк, распухшие разбитые губы… Женя обняла его, осторожно поцеловала в щёку рядом со шрамом. Эркин коснулся губами её виска и оторвал себя от неё, от Алисы, державшей его за полу куртки. В дверях он обернулся. Женя уже в юбке и жакете, в которых ходит на работу, Алиса в клетчатом платьице…
— Я только с Андреем переговорю и обратно.
Женя кивнула и улыбнулась ему.
— Мы будем ждать.
И когда за ним захлопнулась дверь, посмотрела на Алису. Господи, оставить её дома, одну, после такой ночи…
— Тебе на работу надо, да? — голос Алисы дрожал от сдерживаемых слёз.
Женя присела на корточки и прижала её к себе.
Стоя в проулке, Рассел видел, как из калитки дома Джен вышел индеец в рабской куртке и надвинутой на лоб так, чтоб затеняла лицо, рабской шапке. Да, но если он ночует у Джен, с Джен, а Спайз никаких нарушений не обнаружил, иначе бы ликвидировал индейца… Ладно, сегодня с этим будет покончено. Индеец огляделся по сторонам и быстро ушёл. На станцию? Или на рынок, где собираются все цветные? Но в любом случае конец будет один.
Город тих и безлюден. Может, ночью только к ним приходили? Но где-то же стреляли. Недолго, правда, и зарева — он, когда стрельба утихла, рискнул подойти к окну посмотреть — не было. Значит, не подожгли ничего. Странно что-то.
Эркин шёл быстро, почти бежал. И с каждым шагом всё явственнее чувство близкой опасности. Нет, к чёрту. Увидеть Андрея, и сразу назад.
Ближе к рынку стали попадаться прохожие. Эркин проходил мимо них, опустив глаза, но успел заметить, что многие в форме, как у ночных. Свора… чего они здесь крутятся? Не видно их было с весны, или и впрямь… поворот?!
Он вошёл в ворота рынка и сразу свернул к развалинам рабского торга. Несмотря на ранний час, там уже толпились. Но Андрея не видно. Эркин с ходу врезался в толпу, жадно ловя обрывки разговоров.
— Не, обошлось, пораскидали всё, посуду побили, мне по морде смазали и велели в Цветной убираться.
— А хозяйка чего?
— А у меня ход отдельный, я до неё не касаюсь.
— Меченый, тебе что, тоже…?
— Тоже-тоже.
— А ты чего?
— А ничего.
— А Губача не видно.
— Стрельбу слышали?
— Кого стрельнули?
— Не меня.
— Видим.
— Хрен вам в глотки всем, нашли, чем шутить.
— Вот и вели к этому.
— Ты смотри, как загнали…
— Да-а, либо за хозяина, либо в Овраг.
— Это что же, всё заново?
— По новой?
— Хрен тебе по новой, по старому!
— Ну и как?
— Чего как?
  
— Ну, пойдёшь за хозяина?
— Охренел? У меня жена, пискунов трое, а за хозяином этого ж нельзя.
— А мой обещал не прижимать, дескать, разрешит жить, как жил, только числиться за ним буду.