Аналогичный мир - 2 (СИ)

— Жаль, — согласился Эркин.
Тюк пригибал ему голову книзу, и он на окна не смотрел. Здесь, у дома, с ними стали здороваться и поздравлять с приездом. А уже возле подъезда мужчина в милицейской форме козырнул им. Женя, счастливо улыбаясь, поблагодарила его, как и всех.
Они вошли в подъезд, поднялись по лестнице на второй этаж. И здесь было гораздо оживлённее, чем днём. Хлопали двери, бегали чьи-то дети, и женщина из приоткрытой двери звала:
  
— Петька! А ну домой живо!
Ну, конечно, всё правильно — поняла Женя. Днём все на работе, а сейчас уже вечер. И Алиса так же будет бегать и играть в коридоре. На улице холодно и темно, а здесь… А вот и их дверь. Семьдесят седьмой номер. Женя поставила на пол ведро и узел и стала искать в сумочке ключи.
— С приездом, — кивнул им проходивший мимо мужчина.
— Спасибо, — улыбнулась Женя.
Она уже вставила ключ в скважину и проворачивала его, с наслаждением слушая щелчки. Один, второй. Теперь нижний замок. Как хорошо, что ключи разные, ни на взгляд, ни на ощупь не спутаешь. От верхнего жёлтый плоский, а от нижнего белый длинный и круглый. Так, тоже два оборота. Ну вот. Женя убрала ключи, оглянулась на молча стоящего рядом Эркина и толкнула дверь. Их встретила тёмная тишина.
— Алиса, — позвала, входя, Женя. — Вот и мы! Заходи, Эркин, сейчас… Выключатель у двери, да? Алиса?
Эркин свалил тюк на пол и огляделся. Выключатель… а, вот же! Он нажал на чуть шершавую кнопку и, когда под потолком вспыхнула висящая на кручёном проводе лампочка, закрыл дверь.
— Алиса! — снова позвала Женя и посмотрела на Эркина. — Заснула она, что ли? Сейчас посмотрю.
И убежала в кухню. Эркин снял мешок, положил его рядом с ящиком и стал расстёгивать куртку. Из кухни прибежала Женя.
— В кухне её нет. Эркин…
Эркин растерянно посмотрел на Женю.
— Как нет? А где… в дальней комнате?
— Ой! — Женя метнулась в другую дверь. — Ой, зажги свет, Эркин. Эркин, её нет!
В первый момент Эркин растерялся. Уйти Алиса не могла, увести её… некому и незачем. Чего-то испугалась и спряталась? Он рванул дверь в кладовку. Здесь света не было, валялся и громоздился всякий мусор, обрезки досок, куски фанеры, ещё что-то… но прятаться здесь негде. Он добросовестно обшарил кладовку и вышел в прихожую, где ему на грудь бросилась Женя.
— Эркин её нигде нет! Что это, Эркин?
Уже вдвоём они заново обошли всю квартиру, все комнаты, кухню, ванную, уборную… Алисы не было. В расширенных глазах Жени стояли слёзы.
— Эркин, я с ума сойду, если что… если случилось… Я жить не буду, подожди, я сейчас к соседям схожу, может они что… видели, слышали…
Женя метнулась в прихожую, а он стоял посреди кухни, растерянно оглядываясь. И тут он услышал, вернее, ему почудилось… Раковина обшита с боков фанерой, так что получился как шкафчик, а спереди дверца, и вот там… туда он не заглядывал.
— Женя! — его голос остановил её у двери. — Она здесь!
Когда Женя влетела на кухню, он уже сидел на полу, обнимая прильнувшую к нему Алису. Увидев лицо Жени, Алиса заревела. Ревя, размазывая по щекам слёзы и грязь, Алиса рассказывала, как ей было страшно и она спряталась, а ещё кто-то страшный за дверью ходил и топал. Женя обнимала её и Эркина и тоже плакала, одновременно утешая, успокаивая и ругая Алису. И Эркин вдруг ощутил, что сам тоже плачет.
— Господи, как ты нас напугала, — Женя наконец всхлипнула в последний раз и встала. — Ну всё, всё в порядке, зайчик мой. Сейчас ужинать будем. Ты не ела совсем?
— Не-а, — Алиса слезла с колен Эркина, уже совсем спокойная.
Женя посмотрела на неё и ахнула.
— Господи, а перемазалась-то как!
Эркин встал и отряхнул джинсы.
— Я схожу, ещё молока куплю. И… и ещё чего посмотрю.
— Да, — Женя вытерла лицо. — Я пока хоть подмету здесь. И Алису умою.
— Да, — Эркин рукавом вытер лицо и вернулся в прихожую.
Второпях он бросил куртку прямо на пол, и пальто Жени тоже на полу. Он поднял пальто, встряхнул и повесил. И платок… платок в рукав. Поднял свою куртку, привычно проверил внутренний карман, достал из джинсов и переложил на обычное место бумажник, достал из-за пазухи свёрток с деньгами. Это лучше с собой не таскать, мало ли что.
— Женя, — позвал он и, когда она вышла в прихожую, протянул свёрток. — Возьми, убери куда-нибудь.
— Конечно-конечно, — закивала Женя. — Да, подожди, где-то в мешке сумка, та, помнишь, я сейчас соображу…
— Ладно, — улыбнулся Эркин. — И так донесу. Хлеба…
— Хлеб ещё есть, и колбаса. Молока… две бутылки, больше не надо.
— Хорошо.
Эркин надел куртку и нахлобучил ушанку.
— Ну, я пошёл, я быстро.
В прихожую вышла Алиса и, подозрительно глядя на Эркина, спросила:
— Ты опять на работу?
— Нет, — улыбнулся Эркин. — Я в магазин.
— Ну, ладно, — с сомнением в голосе протянула Алиса. — Мам, а ты?
— А мы сейчас будем убирать, — сказала Женя.
Эркин вышел, плотно, но без стука закрыв за собой дверь.
Детей в коридоре уже не было, и людей стало заметно меньше. Из-за некоторых дверей тянуло восхитительно вкусными запахами. Коврики у дверей… Они тоже такой купят. Чтобы не заходить в грязном. И… и всё купят. С такими-то деньгами! Он сбежал по лестнице и вышел на улицу.
Ветра совсем нет, и снова пошёл снег. Как когда-то Эркин выпятил нижнюю губу и пойман на неё снежинку. Совсем другой, совсем особенный… русский вкус.
В магазине его встретили как старого знакомого.
— Умеешь ты под закрытие приходить, — улыбнулась Маня. — А на этот раз что?
— Две бутылки молока, — начал Эркин.
— Это ж куда столько? — удивилась Нюра.
— Чая ж нет, — объяснил Эркин, оглядывая полки.
— Как это нет?! — возмутилась Маня. — Да у нас вон любого. И цветочный есть, и фруктовый.
— Чайник ещё не купили, — внёс ясность Эркин. — Ещё печенья вон того. И… — Алиса перепугалась сильно, и Женя. — И конфет.
— А себе что, не возьмёшь ничего? — сочувственно спросила Нюра. — С дороги-то. Да и согреться надо.
Эркин не сразу понял, о чём она, а, поняв, улыбнулся.
— Нет, спасибо.
— Ну, как знаешь, — покачала она головой.
— Да, небось, с дороги ещё осталось, — сказала Маня. — Конфеты эти? Нюра, взвесь.
— А на утро-то взял? — снова спросила Нюра, насыпая в кулёк и взвешивая конфеты.
— А чего? — вместо Эркина ответила Маня. — Утром и придёт тогда, свежего возьмёт.
— Да, — кивнул Эркин и достал деньги. — Сколько с меня.
— Пять ноль шесть, дорогие конфеты взял.
— Приезд празднуем, — отшутился Эркин.
Он чувствовал себя уже совсем свободно и, расплатившись, стал распихивать по карманам печенье и конфеты. В магазин вошли двое краснолицых мужчин в ушанках и толстых тёмных куртках. Увидев их, Нюра сразу положила на прилавок банку рыбных консервов, а Маня поставила бутылку водки.
— Во! — расплылись оба в блаженных улыбках. — Во где нас понимают!
Эркин взял своё молоко и вышел. Таких везде полно, но его это не касается. Каждый живёт, как хочет, ну, и как получается.
Когда перед ним встала громада дома, Эркин, прижимая к груди бутылки с молоком, повёл взглядом по второму этажу левого от башни крыла, совсем ни на что не рассчитывая, просто так. И вдруг увидел Женю. Он даже остановился и заморгал. Но нет, не мог он перепутать, это Женя. И… и, значит, это их комнаты. Занавесок нет, вот и видно всё… да, вид, конечно… жуткий, как после своры квартира. Ну, ничего, он всё сделает. Купят они обои, Женя сказала, что умеет клеить, покажет ему, а уж он не подведёт. И занавески нужны. Ну, не такие плотные, как в Джексонвилле, здесь прятаться незачем, вон как у других. И видно, что живут, что свет горит, и ничего толком не разберёшь. Так что… так что, возвращаясь с работы, он будет видеть свои окна. И Алиса будет видеть его, и Женя. Эркин, высвободив одну руку, толкнул дверь и вошёл в тёплый светлый подъезд, взбежал по лестнице на второй этаж и, открыв ещё одну дверь, вошёл в свой коридор. И улыбнулся, вспомнив дневной страх. Надо же, как смешно получилось, чуть в чужую квартиру не впёрся. А его — семьдесят седьмая. И стучать не надо, вон же звонок. Он нажал чёрную кнопку возле косяка и тихо засмеялся, услышав за дверью переливчатую трель, топоток Алисы и шаги Жени.