Аналогичный мир - 2 (СИ)

— Ешь на здоровье, я потом приду, заберу всё.
Он не понял, но закивал, торопливо жуя.
— Да не торопись ты так, — засмеялась она, выходя из комнаты. — Никто не отберёт, ешь спокойно.
Он опять не понял, но кивнул ей вслед. Да, он знал, убедился за эти дни, что еду у него никто не отнимет, но ничего поделать с собой не мог. Что съел — то твоё, а что не успел… Так уж всюду и везде.
  
Ларри доел, вытер тарелки последним куском хлеба, съел его и уже не спеша выпил стакан тёмной сладкой жидкости, составил тарелки стопкой на тумбочку и снова лёг. Медленно глубоко вдохнул и так же медленно выдохнул. Даже странно, что не больно и не закашлялся. И вкусно всё как. Это ужин, а перед сном ему принесут ещё стакан молока и пирожное. Интересно, какое будет сегодня? Ларри усмехнулся: нашёл же о чём думать. А если…
Он подтянулся на руках и сел, опираясь спиной на подушки, осторожно взял лежавшую на тумбочке книгу. Скользнул глазами по обложке…
…- Не читай лёжа, Ларри, ты испортишь глаза…
…Как давно он не читал. Да, те же три с половиной года. Ну, об этом сейчас не надо. Доктор Иван сказал, что он может смело читать, здесь это можно. Принёс книгу. И обещал принести ещё. А куда ему ещё? Это раньше он читал быстро, а сейчас… забыл всё, отвык.
Но незаметно для себя он вчитался. И настолько, что даже не заметил, как забрали грязную посуду.
Дочитав рассказ, Ларри положил книгу на тумбочку, поправил подушку и лёг. Хорошо. Смешной рассказ и грустный сразу. Мальчишкой, научившись читать, он любил большие романы, толстые книги в пахнущих кожей переплётах. Вечером, когда закончена вся работа, хозяин читает в кабинете. И он тут же. О том, что он умеет читать, знала только Энни. Вернее, догадывалась. Да ещё Сол, Соломон Левине…
…Когда они услышали звонок, хозяин, не отрываясь от работы, сказал ему:
— Проводи в кабинет, пусть ждут там.
— Да, сэр.
Он сбросил халат на свой стул и побежал к входной двери. Открыл. И сразу узнал. Этот белый джентльмен когда-то его купил и привёз в этот дом. И тогда с ним была ещё белая леди.
— Прошу, сэр.
Он принял плащ и шляпу.
— Сюда, сэр.
Но белый знал дорогу и сам прошёл в кабинет, огляделся.
— Здесь ничего не меняется, — оглядел его. — А ты изменился. Был мальчишкой, стал, — быстрая усмешка, — мужчиной. А Энни? Ещё жива?
— Да, сэр.
— И работает?
— Да, сэр.
Он стоял у двери, а гость ходил по кабинету, разглядывая, трогая, поглаживая. Открыл шкаф с книгами, провёл пальцем по корешкам, закрыл, открыл соседний и… и вдруг вытащил томик и раскрыл. Он похолодел. «Ярмарка тщеславия». Он читал её и оставил закладку — листок бумаги с эскизом подвески. Надо же такому… Что же делать? Белый держит раскрытую книгу, рассматривает эскиз, поворачивается к нему…
— Я рад тебя видеть, Соломон. Как доехал?
Он облегчённо переводит дыхание: хозяин пришёл, уже легче.
— Спасибо, отец, хорошо. Отец, — Соломон показывает раскрытую книгу, — всё-таки ты не удержался.
Хозяин подходит, смотрит, берёт эскиз. Мгновенный взгляд и скомканный лист летит в камин.
— Разведи огонь, Ларри.
— Да, сэр.
Он срывается с места и начинает разводить огонь, использовав свой злосчастный эскиз для растопки.
— Отец…
— Поставь книгу на место, Соломон. Я слишком стар, чтобы меняться, а ты слишком молод, чтобы понуждать меня к этому. Как Рахиль?
— Рейчел здорова.
— Ты думаешь, это поможет? — негромко смеётся хозяин.
— Я думаю, что не стоит так… демонстративно…
— Может, ты и прав, сынок. Спасибо, Ларри. Давай сядем.
Они садятся в кресла перед камином. Он поворачивается, чтобы уйти, но хозяин останавливает его.
— Ты можешь понадобиться, Ларри.
— Да, сэр.
И он остаётся стоять у дверей. И невольно слушать разговор.
— Отец, надо бежать. Мы обречены.
— Я согласен со вторым, Соломон. Но бежать? Куда? И зачем? Ты думаешь, там лучше?
— Я хочу спасти детей.
— Нужны деньги? Сколько?
— Боюсь, что деньги уже не помогут, отец. У Дэвида были деньги. Они взяли их. И убили. И его, и Рут, и детей.
— Может быть, он не тем дал, Соломон?
— Может быть. Но у меня таких денег нет. И мне некому и нечего давать, отец. Я забрал детей из школы, держу их дома.
— Зря, Соломон. Дети должны учиться.
— Я купил учебники, и они учатся дома. Рейчел следит за этим. У них не будет аттестата, но теперь их не избивают, и мне уже спокойнее.
— Было так плохо, Соломон?
— Стало ещё хуже, отец. Я даю, даю, даю. Покупаю дни. Не года и не месяцы, а дни.
— Сколько нужно, Соломон?
— Деньги не помогут, отец. Надо бежать. Бросить всё и бежать.
— Хорошо. Я согласен. Но куда? Кто и где нас укроет?
Соломон молча смотрит в огонь. Потом встряхивает головой и натужно улыбается.
— Я приехал повидать тебя, отец. И… позвать к нам. Чтобы быть вместе.
— Спасибо, Соломон. Но этот дом купил мой дед и твой прадед. Здесь я родился, здесь и умру.
— Отец…
— Не волнуйся, сынок, — хозяин улыбается. — Мы всё равно встретимся и будем вместе. Нас там ждут.
— Да, — кивает Соломон. — Скоро все Левине соберутся там. Вся семья. Но… ладно. Как у тебя со здоровьем?
— Соответственно возрасту, — смеётся хозяин.
— Ты ещё работаешь?
— Немного. Фирма теперь держится на нём.
Хозяин показывает на него, и Соломон отрывается от огня и смотрит на него. Невесело улыбается.
— Да, мальчишка окупил себя, так, кажется, говорят?
— Фирма держится на нём, — повторяет хозяин.
— Ты рискуешь, отец. Если узнают…
— Что? И от кого? И Энни, и Ларри умеют молчать. Ювелирное дело не допускает болтовни.
— Отец, а если что, не дай бог, с тобой случится?
— Ты мой наследник. Приедешь, вступишь в права и заберёшь их. И Ларри, и Энни, — хозяин пожимает плечами. — Что тут сложного? Всю домашнюю работу Ларри знает.
Соломон кивает…
…Ларри вздохнул. Он тогда видел Соломона второй и последний раз. Что было потом, вспоминать не хочется. Не стоит.
Открылась дверь, и Ларри повернул голову. Привезли еду? Да.
На этот раз в палату вошёл высокий молодой мулат в белой куртке разносчика.
— Привет. Спишь уже? — мулат, улыбаясь, поставил на тумбочку стакан с молоком и маленькую тарелку с пирожным — узкой полоской теста с завитушками крема.
— Привет, — ответно улыбнулся Ларри, садясь в кровати. — Нет, так просто, дремал. Ты дежуришь сегодня?
— Ага. Ты ешь. Я пока остальным разнесу.
Ларри кивнул и взял стакан. Молоко было на вкус какое-то странное. И в густых комках.
— Что это? — вырвалось у него.
— Это? — мулат обернулся в дверях. — Кефир. Ты пей, здоровская штука.
Вкус был непривычным, но… очень приятным. И пирожное вкусное. Ларри ел не спеша, смакуя. Энни иногда пекла пирожные. Но не такие. Но тоже вкусно было. Да, таблетки на ночь…
Когда вошёл мулат, Ларри уже поел, но по-прежнему сидел, положив под спину подушки.
— Таблетки все съел? — строго спросил мулат, смягчая улыбкой строгость тона.
— Съел, — улыбнулся Ларри. — Если не спешишь, садись, поболтаем.
Мулат кивнул и сел на кровать в ногах и тоже прислонился к спинке.
— Тебя как зовут?
— Арчи. А ты? Ларри?
— Да. Ты давно здесь?
— С весны.
Арчи улыбнулся уже по-другому, и Ларри понимающе кивнул:
— Солоно пришлось?
— Не то слово. Два месяца отвалялся. В феврале привезли, в апреле встал.
— И остался здесь?
— Ну да. Жильё, еда, работа, и не один. Есть с кем душу отвести. Чего ж ещё?
— Да, — усмехнулся Ларри. — Душу когда можно отвести, это хорошо.
Арчи быстро и зорко взглянул на него.
— Ты кем был?
— Огородником, — Ларри задумчиво повёл плечами. — И так, на подхвате.
  
— А раньше? До Свободы?
— Я тебя спрашивал? — ответил Ларри таким же твёрдым взглядом.
— Здоровско, — улыбнулся Арчи. — Умеешь.