Аналогичный мир - 2 (СИ)

— Ага, спасибо.
Хорошо, когда ты не один. Под душем Эркин, привычно став лицом к стене, с наслаждением растёрся под сильной, до предела, струёй и вернулся к скамье. Чолли уже заканчивал и явно ждал его. И уже напоследок, не так для мытья, как для удовольствия и соблюдения банного ритуала, потёрли друг другу спины и ещё раз окатились водой из шаек.
— Мороз, ты воды другим хоть оставишь? — крикнул кто-то.
  
— Вода не водка, всю не выпью, — ответил Эркин, собирая вещи.
— Мороз, жабры отрастил?
— Чего? — удивился Эркин.
— Ну, как у рыбы. Щас объясню. Это вот…
— Гнать его вместе с Морозом! Языками и там трепать можно.
Весело отругиваясь, Эркин шёл к выходу. У него аж чесался язык сказать, что уезжает, но что-то, может, привычка к недоверчивой осторожности, а может, ещё что-то удержало, и он смолчал. Да и… всем сказать — это отвальную всем ставить, а у него и для друзей нет. За спиртным надо идти в город, потом протаскивать через проходную. Только вчера двоих на этом поймали. Говорят, под конвоем довели до барака, чтоб шмотки свои забрали, и так же под конвоем обратно до ворот и выкинули. И всё. Второго раза не будет. Нет, он рисковать не может и не хочет.
Предбанник показался прохладным.
— Чего это ты так быстро сегодня управился? — спросил кто-то. — Ещё на ужин не звали, а ты уже вынырнул.
— Ага, и кожа не вся смыта, — поддержали шутника.
— Не, мясо уже просвечивает.
Когда они уже вытирались, Чолли тихо спросил:
— Не обижаешься?
Эркин мотнул головой.
— Они не со зла. Да и, — он улыбнулся, — может, и впрямь смешно. Я просто привык так.
— Что, и дома, ну, где жил, баня была?
— Нет, — усмехнулся Эркин. — Мылись раз в неделю, в корыте. А так я обтирался. Ну, с работы приду, скину всё, оботрусь, чистое надену и уже тогда к столу. Ужинать.
— Обедать? — уточнил Чолли.
— Нет, — Эркин застёгивал рубашку. — Ты что, не знаешь ещё? У русских обед как ленч, а вечером ужин.
— Да-а? А я всё думаю, чего ленч такой большой, а обед и поздно, и меньше. Теперь понятно.
Они оделись, собрали узелки и пошли к выходу. Банщик, когда они ещё только подходили, приоткрыл дверь.
— Двое заходите. Двое, я сказал, — ловким тычком сдвигая назад вихрастого парня.
Пройдя мимо гомонящей очереди — видно, опять много новеньких — Чолли и Эркин натянули шапки и вышли во двор.
— Тьфу, чёрт её… — выругался Чолли. — Только хуже стало. Всех детей перезастудим с этой столовой.
Эркин кивнул.
Они добежали до своего барака, где в тамбуре уже собирались родители с детьми.
— Ого, — хмыкнул Чолли. — И впрямь замылись.
Из толпы вывинтилась уже одетая Алиса.
— Э-эрик! А я уже готова. Идём?
— Сейчас. Надо вот, — Эркин показал ей узелок, — отнести и развесить.
— Ага, — кивнула Алиса и, внимательно поглядев снизу вверх на Чолли, решилась: — С лёгким паром.
Чолли поглядел на Эркина и кивнул.
— Спасибо.
Вместе они вошли в свою казарму и разошлись.
— Мам, — Алиса ловко нырнула под занавеску. — Эрик с лёгким паром пришёл.
Женя мгновенно скинула пальто и захлопотала.
— Эркин, вытрись ещё моим полотенцем, продует, не дай бог, Алиса, иди в тамбур, вспотеешь, нет, давай сюда, разложу, корки я уже убрала, Алиса, не вертись под ногами, Эркин, давай я вытру, вот так, ну, пошли, да, за маршруткой, документы… вот, все у меня, пошли.
Под её быстрый ласковый говор разобрался банный узелок Эркина, все вещи легли на свои места, дважды вытерлись его волосы, и вот они уже все вместе вышли в тамбур и в плотной толпе двинулись в столовую. Плотной, потому что все пытались как-то прикрыть детей от ветра. Чолли нёс своих на руках, завернув обоих в армейскую куртку.
Родителей на молоко не пускали, разве только с уж совсем маленькими и грудными. И обычно детей ждали во дворе, но сегодня… К тому же Эркину с Женей за маршруткой… Строго-настрого приказав Алисе сразу после молока идти в отсек, а не бегать по двору, и ждать там, Женя посмотрела на Эркина.
— Пошли?
Эркин молча кивнул и взял Женю под руку.
Войдя в свой отсек, Тим отдал полученный на кухне пакет молока Зине, чтобы разлила по кружкам, снял и повесил куртку.
— Всё дождь? — спросила, не оборачиваясь, Зина.
— Иногда снег, — ответил Тим.
— Пап, — высунулся из-под одеяла Дим, — а мы когда поедем?
— Когда вы выздоровеете, — ответил Тим, мягким нажимом на макушку заталкивая Дима обратно под одеяло. — Не высовывайся.
— А я уже здоровый, — заявил Дим, вылезая из-под одеяла с другой стороны. — И Катька. Правда?
— Ага! — сразу ответила Катя, проделывая тот же манёвр под своим одеялом.
— Вот я вас сейчас обоих! — строго сказала Зина и обернулась к Тиму. — Ну, никакого удержу на них нет. Может, и впрямь здоровы?
— Врач сказал: ещё два дня лежать, — напомнил Тим.
— Ну-у… — начал Дим и тут же переключился. — Мам, а банан?
— Кончились бананы, — улыбнулась Зина. — Сейчас молоко будете пить. Сядь как следует. Катя, ровненько сядь.
Чтобы не мешать, Тим стоял у занавески. Зина дала Кате и Диму по кружке с молоком и посмотрела на Тима.
— Я сейчас постирать схожу.
Тим кивнул.
— Я посижу с ними.
Дим поверх кружки посмотрел на него и сказал:
— А чего с нами сидеть, что мы — маленькие? Кать?
— Ага!
Катя энергично кивнула, едва не выронив кружку.
— Раз на спор лужу мерили, — спокойно сказал Тим, — значит, маленькие.
— Пап! — ахнул Дим. — А ты разве видел?
— Папа всё знает, — сказала Зина, отбирая у них кружки. — Пойду, ополосну.
Тим посторонился, пропуская её, и, когда она вышла, вытер полотенцем губы Диму, а потом Кате.
— Ложитесь теперь.
Дим вздохнул и залез под одеяло. Почти сразу сделала то же и Катя. Тим поправил им подушки, укрыл, подоткнув одеяла под тюфяки, чтобы не раскрывались.
Вошла Зина с отмытыми кружками и поставила их сохнуть на тумбочку. Их хозяйство из-за болезни Дима и Кати разрослось. Как только врач сказала, что дети должны лежать, Тим снова пошёл в город и вернулся с большим пакетом. Трёхэтажный судок, глубокие и мелкие тарелки, ложки, вилки, кружки… словом, всё, что надо. И все эти дни еду детям приносили по очереди, и сами ели по очереди, и вообще следили, чтобы дети одни не оставались. И ещё Тим тогда же принёс две книжки. Одни картинки. Одна про щенка, а другая про котёнка. Зина даже не стала спрашивать, сколько он потратил. И нужное ведь всё. Ну, правда же, вставать детям нельзя, не в ладошках же суп из столовой нести. А так… как хорошо. Зина осмотрела чистую посуду на тумбочке и сняла со своей койки приготовленный к стирке узел.
— Ну вот, будьте умниками, я стирать пойду.
Тим подержал ей занавеску и обернулся к детям.
— Пап, — сразу заговорил Дим, — а что мы сейчас делать будем? Поиграем?
— Ты уже играл, — напомнил Тим, осторожно усаживаясь в ногах койки Дима.
— Мы конфеты выиграли, — пискнула Катя. — Две штуки.
Тим улыбнулся, глядя на них.
— Ну, чего вам дать? Книжки?
— Чур, мне щенка! — заявил Дим.
— А мне котёнка! — согласилась Катя.
Тим достал из офицерской сумки, где хранилась его небольшая библиотечка, книжки и дал им. И себе достал. Справочник. Ответ на запрос пришёл, работу по специальности ему обещают. Но ведь и он должен быть на уровне. Смех и болтовня детей не мешали ему. Он никогда не думал, что детские голоса могут быть такими… доставлять такую радость. Тим читал и сам не замечал, что улыбается.
Когда они вышли из административного корпуса, Женя тихо спросила Эркина.
— Что с тобой?
— Ничего, Женя, — так же тихо ответил он.
Но его лицо сохраняло удивившее и даже напугавшее её выражение сосредоточенности.
  
— Сейчас пойдём возьмём вещи, — Эркин говорил медленно, словно прислушивался к чему-то, слышимому только ему. — Надо всё собрать.
— Да, конечно.
Эркин посмотрел на Женю, улыбнулся: