Аналогичный мир - 2 (СИ)

— А это зачем? — не выдержала Катя.
— Кто ж с кольцом стирает? — ответила Зина. — С мылом уйдёт. Ну всё, будьте умниками.
И ушла.
А они доели яблоко, и Тим отправил их в уборные, а сам разобрал постели. Теперь, когда того, мордатого, арестовали, Дима так оберегать не стоит. Дим вернулся быстро, а Катя задерживалась.
— Раздевайся и ложись, — сказал Тим сыну. — Я за Катей пойду.
  
— Я с тобой, — упрямо ответил Дим.
Помедлив, Тим кивнул, но тут шевельнулась занавеска, и в отсек вошла Катя. Её платьице было спереди влажным, а полотенце совсем мокрым.
— Вот, — тихо сказала она. — Я забрызгалась.
— Ничего страшного, — ответил Тим, беря своё полотенце.
С Димом это случалось сплошь да рядом, и он уже хорошо знал, что надо делать в таких случаях. Он вытер Кате лицо и грудь своим полотенцем и помог раздеться.
— Пока будешь спать, оно высохнет.
Оставшись в рубашонке и трусиках, Катя, залезла в постель. Тим подоткнул ей со всех сторон одеяло и занялся Димом. Уложив Дима, он по привычке коснулся губами его лба, и тут прозвучало тихое и дрожащее от сдерживаемых слёз:
— А меня? Папа?!
Тим поцеловал и её.
— Пап, ты читать будешь? — сонно спросил Дим.
— Да.
Тим разулся, залез на свою койку и лёг, не разбирая постель поверх одеяла. Взял разговорник. Но глаза скользили по строчкам бездумно. Он уже… да, сегодня третий день, как он женат. Его семья увеличилась вдвое, жена, дочь, а он… он сам совсем не изменился. Семья. Этого не может, не должно быть у раба. И вот… есть. Внизу спят его дети. Жена пошла стирать. Да, этого он никак не ждал, не мечтал, да ему такое и в голову не приходило. Что и как надо делать, он совсем не представляет. Но… но живёт же Мороз, тоже раб, спальник к тому же, и с весны семейный. И всё нормально. Так спальник справляется, а он… А что он?
Тим осторожно повернулся и посмотрел вниз. Спят. Дим разметался, а Катя свернулась в комочек и кажется совсем маленькой. Нет, если этот… председатель не обманет и фрукты завезут в киоск, будет очень хорошо. Чтоб не ходить за фруктами в город, где на кого угодно можно нарваться. И когда уедут… да, лучше, конечно, в город. В этом Мороз прав. В… как её? Да, деревне, ему только в батраки, даже не шофёром, а в городе… своё дело он, конечно, не потянет, ни денег, ни связей нет, а в большом автохозяйстве… там есть шанс. В городе лучше школы, а Диму на следующий год уже учиться идти. Жизнь в городе дороже, но и для заработка возможностей больше. И жильё. Всё упирается в жильё.
Тим отложил книгу. Не до неё сейчас. Жильё. Дом или квартира? Нанимать что так, что этак, денег на покупку, даже в рассрочку у него нет, а банковский кредит… да, ещё мальчишкой наслушался хозяйских разговоров про кредиты и чем они оборачиваются, и вряд ли русские банки добрее и щедрее. Так что, наём. Теперь дом или квартира? Как толковали у пожарки? Свой дом — это огород и сад, куры там, кролики. Это ни мяса, ни яиц, ни овощей не покупать. Экономия! У Тима дрогнули в улыбке губы. Такая экономия и боком может выйти. Чтобы земля прокормила его и семью — четыре человека всё-таки — ему только на земле и надо работать. И Зине с ним. И детям. А когда он будет на всё остальное зарабатывать? И детям надо учиться. Свалить всю эту работу на Зину он не может. И не хочет. Они поженились, чтобы детям было хорошо. И как же он может загнать их в рабскую круговерть работы пусть не по имению, по ферме, что ещё тяжелее, знает, попробовал мальчишкой и там, и там. Да, как раз, ему было сколько и Диму, когда его продали на ферму, а через год в имение. Так что эту каторгу он знает. И детям своим он её не хочет. Нет. Если даже отдельный дом, то городской коттедж, без хозяйства. Свой дом — это очень дорого…
Он напряжённо думал, считал, прикидывал. Но, не зная заработка, как он рассчитает траты? Голова кр угом!
Войдя в прачечную, Зина, как все, разделась, сложив одежду в шкафчик с цифровым замком. Если в гладильную можно было зайти как была, то в полную водяного пара и брызг жаркую прачечную… кто побогаче, те переодевались, а такие, как Зина, просто оставались в одном белье, чтобы не портить платье, зачастую, как и у неё, единственное. Деревянные шлёпки на брезентовых ремешках у неё были свои, так что всё ж таки не босиком, как некоторые. Раздевшись, Зина осторожно потрогала уши. Конечно — лицемерно вздохнула она — надо бы и снять, чтоб, упаси бог, паром не попортило, да и не в прачечной форсить, но врачиха сказала, чтоб не снимала, пока уши не заживут, ведь заново пришлось прокалывать, да всё ж таки не хухры-мухры, а серебро, да и позолоченное. А серебру с золотом ничего не страшно.
Зина захлопнула дверцу, набрав немудреный шифр и, гордо вскинув голову, пошла в мытьевую.
Обнову заметили не сразу. Она успела разобрать и замочить бельё и уже начала стирать Димочкину рубашку, когда кто-то ахнул:
— Ба-абы! Азариха-то…!
— А?
— Чего?!
— Ты посмотри! С серьгами!
Зина, плотно сжав улыбающиеся губы, оттирала воротничок, старательно делая вид, что этот шум и переполох её, ну, совсем не касаются.
— Да не выпендривайся, Зинка, слышь, где взяла?
— Не взяла, а подарили, — с достоинством ответила Зина, перекладывая рубашку в ведро для полоскания.
— Ух ты-и! Это кто ж такие подарки делает?
— Может, и нам подарит?
— Каждой-то?!
— А чего ж нет? А, Зин?
Зина пожала плечами.
— Мне муж подарил, — и уточнила: — на свадьбу. А кто вам будет дарить…? Мне откуда знать.
— Ух ты, заважничала-то как!
— Ты что, Зин, замуж вышла?
— Вышла.
Зина развернула тёмную мужскую рубашку, придирчиво разглядывая еле приметное пятнышко на воротнике. Вроде, должно отстираться.
— Оно и видно! — рассмеялся кто-то. — Стирки сразу больше стало.
— Ну, за такие подарки и постирать можно. Ты вон Федьку Языкатого обстирываешь, он тебе много дарит?
— Федька-то? Да от него один подарок!
— Точно, девки, щас даст, через девять месяцев увидишь.
— Да уж, подарок один да не тебе одной. Зин, ты чего молчишь?
— А чего говорить? — пожала плечами Зина, бережно расправляя в мыльной воде клапаны нагрудных карманов. — Какие Федька подарки дарит, я не знаю, да и ни к чему мне. А мой, — и со вкусом, — муж мне вот серьги с колечком.
— А кольцо-то где? — тут же подозрительно спросили её.
— Охренела?! — немедленно возмутилась Зина. — Кто ж стирает с кольцом, его смоешь сразу, и всё, в сток с мылом уйдёт.
— Плюнь на неё, Зин.
— Понятное же дело.
— И чего лезет дура?
Под этот сочувственный гомон Зина дотёрла рубашку, переложила её в ведро и взялась за трусы.
— А чего ещё подарил?
— Кате куклу… Принцессу… Платье до полу… — рассказывала Зина, ни на минуту не прерывая стирку. — Димочке машинку игрушечную, «линкор-люкс» называется. И фруктов ещё купил. Второй день едим. Виноград, груши, бананы, яблоки, апельсины… Каждый в такой стаканчик или лоток уложен.
— Зин, а они, ну, стаканчики эти, тебе нужны?
— Не подъезжай, — отрезала Зина. — Конечно, нужны. В них только горячее нельзя класть.
— Ну-у?! — дружно ахнули разные голоса и загомонили наперебой: — Ну да, это ж посуда!.. Ты смотри, без мыла влезает… Ага, не украсть, так выпросить… Да ну её, Зин, это тот чёрный длинный? Что в кожанке ходит, да? Ты ещё вчера с ним от столовой шла?
— Да, — гордо кивнула Зина.
— Ой, Зинка, это у него мальчонка, что с твоей Катькой всё рядом?
— Ну да, — кивнула Зина, бережно отжимая носки и перекладывая их в ведро.
— А что? — вздохнул кто-то. — Может, оно и ничего. Он-то как к детям, ласковый?
— Слышала ж… кукла, машинка…
  
— И ему к лучшему. Каково мужику одному с дитём.
— Зин, а мальчонка-то как, признал тебя?
— Мамой зовёт, — ответила Зина.
— А твоя? Как с ним?
— Хорошо, привыкает потихоньку.
— Зин, а он сам как? Хорош?
— Тьфу на вас, — рассмеялась вместе со всеми Зина. — Всё-то вам расскажи.