Аналогичный мир - 2 (СИ)

— Пять минут до ужина.
Зина сразу вскочила.
— Тимочка, ты иди, позови их, я сейчас уберу всё и догоню вас.
Тим кивнул и встал, взял свою куртку.
— Мы у столовой будем.
— Ага-ага, — кивала Зина.
Но когда Тим скрылся за занавеской, она бессильно опустилась на койку, прижав ладони к пылающим щекам. Господи, как же оно так получается, господи?! Ведь это ж… это ж как настоящая свадьба. И угощение, и подарки… Господи, голова кр угом… господи, они же её ждут! Зина вскочила на ноги. Так… ну, веточки она выкинет, а лоток… лоток, конечно, оставит. Его если вытереть, то даже поставить на комод или куда там не стыдно. И пакет такой нарядный, как узорчатая корзинка. Полотенце на спинку, пускай сохнет. Тимочкино всё на месте… Пакет на тумбочку и лоток рядом. Куклу… от греха под подушку… нет, помнётся, ну, в тумбочку… и машинку туда же.
  
Она осмотрела — не забыто ли что на виду — их отсек, надела куртку, завязала платок и, зажав в горсти остатки от винограда, вышла.
Ветра не было, и тучи разошлись, открывая сумеречное небо. У столовой уже толпились взрослые. Бегали и гомонили дети, играя в салки, между взрослыми. Зина потуже затянула платок и огляделась: её-то где?
— Ма-ам! — позвал её Димкин голос.
И неожиданно громкое Катино:
— Мама, мы здесь!
И Зина увидела их. Тим о чём-то разговаривал с несколькими мужчинами, она их, вроде, и раньше видела, а Дима с Катей бегали вокруг них и ловили друг друга. А увидев её, побежали к ней.
Тим оглянулся на голос Дима, улыбнулся и повернулся к собеседниками.
— Мои пришли. Значит, говорите, арестовали его?
— Ну да, — кивнул Фёдор. — Только с обеда вышел, его тут и встретили. За ворота, говорят, вывели и с рук на руки местной полиции и сдали, — говорил он, как всегда, весело, но еле заметно нервничал.
— Ну да, — поддержал разговор ещё Сашка. — Говорят, ну, на кого из полиции запрос придёт, — и старательно выговорил: — задокументированный, сразу выдают.
— Много чего говорят, — кивнул Фёдор.
— Это которого, я не понял? — спросил Эркин.
— Да он только появился, — хмыкнул Роман. — Но приметный.
— Точно, — кивнул Шурка. — У него морда — во! Что в длину, что в ширину. Кувалдой не прошибёшь.
— Что ж, — усмехнулся Грег, — говорят, бог шельму метит.
— Его проблема, — пожал плечами Эркин.
Тим кивнул.
Зина скромно остановилась шагах в трёх, чтобы не мешать мужскому разговору, но Дим рвался к отцу. Тим улыбнулся.
— Ладно, у каждого свои проблемы, — и вышел из круга.
Фёдор посмотрел на Эркина, выглядывавшего в толпе Женю — она ходила умывать перемазавшуюся в игре Алису — и подмигнул Грегу.
— Это точно. Все проблемы человек сам себе создаёт.
Эркин покосился на него.
— Это ты правильно сказал. Может, потому и решает их сам.
И увидев Женю, кивком попрощался и отошёл. Грег хмыкнул.
— А тебе, Федя, все проблемы твой язык создаёт.
Роман негромко, но смачно рассмеялся. Готовно фыркнул и Шурка, предусмотрительно отойдя от Фёдора. После того случая Сашка с Шуркой теперь держались ближе к этой компании.
Открылась дверь столовой, и толпа стала уплотняться, вытягиваясь в очередь. Эркин, как всегда, встал за Женей с Алисой, чтобы принимать натиск идущих сзади на себя. В двух шагах от него Тим так же шёл со своими. И, когда их взгляды встретились, оба одновременно кивнули в знак, что уговор о встрече у дальней пожарки действует.
Обычная неразбериха с новичками и уезжающими, спокойствие остальных. Ровный гул голосов, дружное звяканье ложек. Дневные аресты — говорят, чуть ли не десяток замели, да не всех вместе, а порознь, так что, значит, за дело, а у каждого своё — особо не обсуждали. Чтоб не накликать. За что, почему… а фиг с хреном и с ними, свою визу береги, а коль наследил по дурости, так, что за тобой аж сюда пришли, так дурака и в церкви бьют. Женя, как всегда, по возможности, следила за Алисой и пыталась, тоже как всегда, подкормить Эркина. Эркин навёл её на разговор о вычитанном сегодня утром в библиотеке и, пока она рассказывала ему про Ополье, он, преданно глядя ей в глаза, переложил немного мяса из своей тарелки в её. Фокус, который он ещё в питомнике освоил, но там в обратном направлении. Женя ничего не заметила. Правда, удивилась, что и Алиса, и Эркин закончили есть раньше неё, но причины не поняла. Алиса молчала изо всех сил, подбадривая Эркина хитрыми взглядами.
В дверь нетерпеливо заглядывала вторая смена. Женя торопливо доела, Эркин, как всегда, собрал посуду и понёс её на транспортёр для мойки, А Женя повела Алису одеваться.
— Во! — гомонила очередь. — Они уже кончили, чего не пускают?!
Прорвавшись сквозь толпу во двор, Эркин перевёл дыхание и оглянулся.
— Здесь мы, здесь, — откликнулась Женя. — Фу, как эта толкотня надоела.
— Мам, я погуляю ещё? — спросила на всякий случай Алиса: вдруг разрешат.
— Нет, темно уже, — сказала Женя. — Мы дома посидим, — и поглядела на Эркина.
— Мне переговорить кое с кем надо, — сказал Эркин.
— Хорошо, — кивнула Женя. — А завтра… Завтра я опять пойду в библиотеку. Я думаю… Ополье всё-таки, я посмотрела, сельский район. Я не знаю, Эркин, я не жила в деревне никогда, я не знаю там ничего.
Эркин кивнул. Алиса висела у него на руке, и он, равномерно поднимая и опуская кулак, качал её. Алиса тихо повизгивала, не мешая им разговаривать.
— Женя, я скотником был, пять лет, и пастухом был, видел, — Эркин, досадуя на себя, что сорвался и заговорил по-английски, тряхнул головой и дальше, уже следя за собой, говорил только по-русски. — Нет, Женя, это… это будет плохо. И тебе. И Алисе. Я ещё найду там работу. Как это…? Батраком. Но это маленький заработок. Мы не проживём. И… и Алисе надо учиться. А какая в деревне школа? И этот… психолог мне говорил, что лучше не в деревню.
— Да, конечно, Эркин. А в большом городе я устроюсь. И ты там даже легче найдёшь работу. И с жильём, я думаю, будет полегче.
За разговором они дошли семейного барака. Женя взяла Алису за руку. Другой рукой поправила Эркину ворот куртки.
— Мы пойдём, Эркин. Ты… ты не очень долго, ладно?
— Я не знаю ещё, какой разговор будет, — пожал плечами Эркин. — Ты не беспокойся, Женя, всё будет в порядке.
Алиса не сразу отпустила его руку, будто пыталась остановить. Эркин улыбнулся ей. И Жене. Женя подтянула Алису к себе, и та, наконец, разжала пальцы.
— Ты недолго, ладно? — попросила она с интонациями Жени.
Женя рассмеялась и сказала ей:
— Как сможет.
— Я постараюсь, — пообещал Эркин.
Как обычно, он подождал, пока они войдут в барак, и уже тогда пошёл к дальней пожарке. Было уже темно, но прожекторы по ограде и фонари у бараков давали достаточно света. Чтобы не окликнули, Эркин обошёл обычные мужские клубы стороной.
Его ждали. Чёрная фигура, почти сливавшаяся с тенью, выдавала себя огоньком сигареты. Эркин невольно насторожился: такое напряжение, чуть ли не угроза была в этом сгустке темноты. Сунув руки в карманы, он подошёл, остановившись в шаге.
— Ну?
— Поговорить надо, — Тим сплюнул и растёр окурок.
— Это я знаю. О чём?
— Давай по-английски, — предложил Тим и объяснил: — Я по-русски столько слов не знаю.
— Как хочешь, — по-английски ответил Эркин, пожимая плечами.
— Женился я.
— Ты говорил, — кивнул Эркин. — И чего?
— Посоветоваться надо.
— Чего-о?! — изумился Эркин. — О чём?
— Об этом самом, — буркнул Тим. — Что у мужа с женой по ночам бывает.
— Ты что? — Эркин смерил его взглядом. — С бабой дел не имел, что ли? Так не малолетка вроде.
— Имел, — хмуро ответил Тим. — Но она не баба. Она… белая. С ней же нельзя… как на случке. А ты всякие… фокусы, приёмы там разные знаешь…
  
— Это ты с чего такую хренотень выдумал? — очень спокойно спросил Эркин.
— Брось вилять. Я тебя ещё тогда, в бане, понял.
— Ты заткнёшься? — угрожающе сказал Эркин. — Или…
— Или что? — усмехнулся Тим. — Драться полезешь? Так я накостыляю тебе запросто. Я — телохранитель. Слышал о таких? Так что не трать силу попусту.