Аналогичный мир - 2 (СИ)

— Перестелить тебе?
Он повернул голову и улыбнулся. Не смог не ответить плутовской улыбке Андрея.
— Нет, пока не надо, — и, помедлив, вытолкнул: — Ты дежуришь? Зайди.
— Нет, — Андрей открыл дверь и вошёл.
На нём были армейские брюки и ботинки, рубашка в красно-жёлтую клетку. Чак жадно разглядывал его.
— Ты чего так смотришь? — удивился Андрей.
— Давно без халата никого не видел, — признался Чак.
  
— Я ж не на дежурстве, — объяснил Андрей, усаживаясь возле кровати. — Ты как?
Чак скривил губы.
— Как видишь. Гэб чего замолчал? Парализовало?
Андрей кивнул, и лицо его стало угрюмо-озабоченным. Чак насмешливо сощурил глаза.
— И чего ты так за нас переживаешь, а? Сказать тебе, сколько таких как ты, я забил?
Андрей удивлённо посмотрел на него.
— Ты чего задираешься? Опять, что ли, руки заболели?
— Телок ты. Безобидный, — хмыкнул Чак. — Тебе чего ни скажи, ты на всё согласный.
— Не дури.
— Ну да, скажешь, что нет?! Ты ж сам говорил, я слышал, тот беляк, что тебя зимой мордовал, тут же. Лечится. Ты ему хоть по морде смазал? И не хлопай ресницами, — Чак зло дёрнул углом рта. — Я ж знаю, втихаря и вы умеете. Не так уж вы врачей боитесь, когда надо счёты свести, что, нет? Так своих можете, а на беляка кишка тонка?
— Чак, — тихо сказал Андрей, — он не узнал меня. Я иногда думаю, вспоминаю. И не могу понять…
— Чего? Беляков? Все они сволочи, — убеждённо сказал Чак. — Ладно. Что я про… таких, как ты, сказал… ты… ты пойми, я ж по приказу…
— Я понимаю, — кивнул Андрей. — Но… ты так ненавидишь белых, и раньше ненавидел, так? — Чак кивнул. — И выполнял их приказы. Почему?
— А ты? Любишь их, что ли?
— Тех? — Андрей мотнул головой, словно указывая на нечто, оставшееся там, за стеной. — Нет, конечно. И остальные все наши. И я не могу понять…
— Тут не понимать, а давить их, сволочей, надо! — сорвался на крик Чак.
Андрей вдруг положил ему ладонь на плечо.
— Тихо…
— Чего? — камерным шёпотом спросил Чак.
— Идёт кто-то, — так же ответил Андрей. — Чужие шаги, я не знаю…
Дверь открылась тихо, без стука, и в палату вошёл мужчина в белом халате, накинутом на плечи поверх аккуратного тёмно-синего костюма. Андрей вгляделся в него и встал, улыбаясь.
— Добрый день, вы ищете доктора Жарикова?
Для спокойствия Чака он говорил по-английски, и мужчина ответил на том же языке.
— Добрый день, но я уже нашёл, кого искал.
Андрей пожал плечами, обернулся к Чаку и застыл. Чёрное лицо Чака стало мертвенно-серым. Таким перепуганным Андрей его ещё не видел. Чак вжимался в постель, растекался по ней, беззвучно шевеля дрожащими губами. Андрей перевёл взгляд на вошедшего и шагнул вперёд, заслоняя собой кровать с Чаком.
— Вы… я же знаю вас. Вы лежали у нас, в боксе. Вы… — Андрей на секунду задумался, сведя брови, и улыбнулся. — Вы Николай Северин, вас ещё Никласом называли.
— Верно, — по губам Никласа скользнула улыбка. — Я тоже помню тебя.
— Зачем вы пугаете его? — тихо сказал Андрей. — Он же больной.
— Он просто узнал меня, — Никлас мягко положил руку на плечо Андрея, нажал, отодвигая. Спружинив всем телом, Андрей остался стоять.
— Сэр, вы могли и обознаться, — начал он.
— Палач и жертва всегда узнают друг друга, — спокойно сказал Никлас.
Чак издал невнятный хрипящий звук.
— Он был рабом! — в отчаянии крикнул Андрей, рассчитывая криком позвать дежуривших Фила и Анта. — Он… он выполнял приказ!
Светлые серо-голубые глаза смотрят на Андрея с мягкой насмешкой. И Андрей быстро продолжил:
— Виноваты те, кто приказывал, а не он. Он… он горел. Вы не знаете, какая это боль…
— Любая боль болит…
— Сэр, — прохрипел Чак, — не трогайте его, он ни при чём, уйди, Андре, он спальник, сэр, он не виноват.
— Будто ты виноват, — бросил, не оборачиваясь, Андрей.
— Моя вина, мне отвечать! — выдохнул Чак.
Андрей вдруг ощутил такой удар в спину, что сделал шаг в сторону, чтобы не упасть на Никласа, и изумлённо увидел, что Чак стоит в боевой стойке с прижатыми к груди кулаками, в упор глядя на Никласа.
— Да, это я! Покуражиться пришёл? Мстить хочешь? — Чак говорил быстро, захлёбываясь, как в бреду. — Давай! У нас один конец. Вы нас делали такими, и убивали нас, когда мы не нужны, давай, ну…!
— А кричать зачем? — вошёл в палату Жариков.
Быстро оглядел всех троих, укоризненно покачал головой.
— Николай Николаевич. От вас я такого никак не ждал.
— Я тоже, — улыбнулся Никлас и, помедлив, объяснил: — Я никак не ждал такого совпадения, — посмотрел на Чака. — Ты зря испугался. Я не собираюсь тебе мстить.
— Да, — Чак не замечал уже ничего, даже того, что его руки не висят вдоль тела, а прижаты к груди в боевой стойке. — Да, мстят равному, не так, что ли?!
— Молодец! — тихо сказал Жариков.
Так тихо, что его услышал только Андрей. Он быстро удивлённо глянул на Жарикова и снова уставился на Чака, готовый в любой момент подхватить того. Чак перевёл дыхание, вызывающе вскинул голову.
— Тебе нравилась твоя работа? — спросил Никлас.
— Меня не спрашивали! — резко ответил Чак.
— Твой хозяин был садистом, и ты — такой же.
— Нет, — вмешался Андрей, — нет, сэр, он не садист, садист — это…
— Это кто? — Никлас говорил спокойно, но его спокойствие заставило Жарикова нахмуриться. — Ты ведь получал удовольствие от своей работы. Тебе нравилось и мучить, и убивать.
— Белых! — крикнул Чак.
Но Никлас продолжал:
— Так ты ничем не лучше своего хозяина. Ты — такой же!
— Нет!
— Да, — твёрдо, даже жёстко ответил Никлас. — Из всей десятки Говард тебя Ротбусу отдал. Именно поэтому.
— Нет, — хрипло выдохнул Чак.
— Что нет? Твой хозяин Спенсер Рей Говард!
Андрей успел подхватить падающего Чака и усадить того на кровать. Укоризненно посмотрел на Никласа.
— Мало ли у кого какой хозяин был. Так что, всю жизнь ему эту сволочь… Говарда поминать?
Никлас с улыбкой посмотрел на него. А Андрей, стоя рядом с Чаком, продолжал:
— Это уже прошлое. Ни исправить, ни изменить уже ничего нельзя. Время… — он запнулся, подбирая слово, — его не вернёшь, ну, не пойдёшь обратно, ну…
— Необратимо, — подсказал Жариков.
— Да, спасибо! Необратимо, понимаете?
— Замолол, — буркнул пришедший в себя Чак. — Вот влепят тебе сейчас, что без «сэра» говоришь, так и узнаешь, необратимо оно или нет.
— Философ, — Никлас подмигнул Жарикову и снова стал серьёзным. — Всё правильно, время необратимо, и шёл я сюда не за этим, — он посмотрел на Чака, — если бы твоя кровь, твоя жизнь вернули хоть одного из моих товарищей, хоть одного из замученных тобой, меня бы ничто не остановило. Но… незачем о невозможном. Я хотел поговорить с тобой о другом. Другом человеке. Вот об этом, — он достал из кармана карточку и очень естественным жестом протянул её Чаку.
И таким же естественным движением Чак поднял руку и взял её. И тут же уронил — пальцы не смогли удержать бумагу — изумлённо глядя на свою руку. Андрей, гибко нагнувшись, поднял карточку и не удержался. Хоть и хотел сразу отдать Чаку, но посмотрел. Его подвижное выразительное лицо окаменело. Он резко сунул Чаку фотографию.
— Держи!
И отошёл к окну. Встал там спиной к находящимся в комнате и застыл. Чак удивлённо посмотрел на него, перевёл взгляд на лежащую на ладони фотографию, пожал плечами и протянул руку Никласу.
— Я не знаю его, сэр.
— Не узнаёшь, — поправил его Никлас, забирая фотографию. Усмехнулся: — не хочешь узнавать так же, как не хотел называть своего хозяина, — и повернулся к Жарикову: — Извините, доктор, но… можно вас на пару слов?
— Я ещё зайду, — сказал Жариков Чаку, выходя следом на Никласом.
  
Мягко хлопнула дверь. Чак, сидя на кровати, удивлённо разглядывал свои руки, осторожно пробовал сгибать и разгибать локти, вращать кистями, шевелить пальцами. Андрей по-прежнему стоял у окна, упираясь лбом в стекло.