Аналогичный мир - 2 (СИ)

— Ещё чего выдумали, — строго сказала Зина и поглядела на Тима.
Тим улыбнулся и кивнул.
— Значит, договорились! — взвизгнул Дим и полез к Тиму на руки. — Катька, давай сюда!
Катя, робко глядя вверх, протянула Тиму руки. Тим присел, левой рукой обхватил её и выпрямился. Теперь он стоял, прижимая к себе, держа на руках сразу и Катю, и Дима. Зина хлопотала, обдёргивая на них пальтишки, поправляя Кате ноги, чтобы она ботинками не пачкала куртку Тима. Зина улыбалась, что-то тихо бессвязно приговаривая и не замечая текущих по щекам слёз.
  
Если кто и смотрел на них… Да нет, никому ни до кого здесь особого дела нет.
Но вот Тим опустил Дима и Катю на землю, вытер лицо, Зина ещё раз оглядела детей, поправила окутывающий Катю платок и завернувшийся воротник на пальто Дима.
— Идите, погуляйте пока.
— Ага, а переезжать потом будем? — спросил Дим.
— Что? — удивилась Зина. — Куда переезжать?
— Ну, мы теперь же в одном отсеке жить будем, — удивился её непонятливости Дим. — Вместе.
Зина посмотрела на Тима.
— Это с комендантом решать надо, — сказал Тим.
— Ну, пап, мы тогда гулять пойдём, а вы к коменданту, да?
— Всё-то ты уже решил, — рассмеялась Зина.
— Ну-у… — Дим поглядел на них, улыбнулся и взял Катю за руку. — Ладно, мы пошли.
Зина покачала головой, глядя им вслед, и повернулась к Тиму.
— А… а ведь и вправду к коменданту надо идти, да? — она осторожно коснулась его рукава. — Да, Тима? Тебя ведь Тимофеем зовут?
— Да, — кивнул Тим. — А… тебя?
— Зина. Полностью Зинаида, — она смущённо рассмеялась. — Смешно. Сначала договорились, а потом знакомимся. Но это ж ничего?
— Ничего, — согласился Тим. — Ну, идём?
— Да, конечно, Тима, идём.
Зина снова поправила платок и, когда Тим пошёл к корпусу комендатуры, пошла рядом с ним.
Коменданта они нашли быстро. Выслушав их несколько сбивчивую просьбу, он сказал:
— Зарегистрируетесь, предъявите мне бумагу, тогда и будет вам переезд.
— Какую бумагу? — спросила Зина.
— А брачную. Свидетельство о браке называется. А за просто так я отсеки тасовать не буду.
Сказал, как отрубил, и ушёл. Тим и Зина поглядели друг на друга.
— Что делать, Тима?
Тим пожал плечами.
— Регистрироваться. Пошли в канцелярию, там всё узнаем.
— А документы? Ну, удостоверение же нужно, метрики…
Тим хлопнул себя по груди.
— Ага, — понимающе кивнула Зина, — А я не ношу с собой, потерять боюсь, пошли, я возьму всё, я быстренько, Тима.
Тим хотел было сказать, что подождёт её здесь или у выхода из барака, но пошёл вместе с ней. В барак, в её казарму, и даже в отсек зашёл.
Здесь всё было так же, как и в их казарме. Такие же узкие проходы, гул голосов, теснота… и отсек у Зины тоже, как у него. Казённое с большими чёрными печатями бельё, жёсткие грубые одеяла. Но, когда он следом за Зиной вошёл в отсек и за его спиной опустилась пятнистая занавеска, сердце у него вдруг так забилось, что он испугался, как бы другие не услышали этого стука.
Зина, покопавшись в тумбочке, откуда-то из-под белья вытащила плоский свёрток, захлопнула дверцу и повернулась к нему.
— Вот, нашла.
В узком пространстве между двухъярусной койкой и щитом перегородки они оказались вплотную лицом друг к другу. И стояли так. Зина была ниже ростом и смотрела на Тима снизу вверх. Он впервые глядел вот так, в упор в глаза белой женщины. И не знал, что ему сейчас надо говорить и делать. Молчание длилось долго. Очень долго. Наконец Зина тихо сказала:
— Пойдём, Тима?
— Да, — так же тихо ответил Тим. — Пойдём.
Пропустить её первой к выходу он не мог: слишком тесно. Тим повернулся и вышел, и пока он шёл по проходу, напряжённо прислушивался: идут ли за ним. Она шла. А на дворе опять пошла рядом.
И вроде всё бок о бок, все корпуса недалеко и рядышком, а пока туда, обратно, пока нашли нужный кабинет в канцелярии, уже время к ужину подошло. Но… успели сдать заявление, заполнить анкеты, а за брачным свидетельством, новыми удостоверениями и метриками придётся прийти завтра. До обеда. Сегодня уже не успеют всё оформить.
Когда они вышли из канцелярии, их уже ждали Дим и Катя. А у столовой собиралась первая смена.
— Нагулялись? — улыбнулась детям Зина. — Ужинать сейчас пойдём.
И уже привычным порядком — Дим и Катя впереди, Тим и Зина за ними — они направились в столовую.
Дим за столом пытливо рассматривал отца и Зину и, когда уже пили чай, спросил:
— А переезжать когда будем?
— Так быстро не делается, — улыбнулась Зина и посмотрела на Тима.
Тим понял, что объяснить должен он.
— Мы подали заявление. Завтра нам выпишут новые документы, и тогда комендант даст нам новый отсек.
— Завтра? — тихо пискнула Катя.
— Завтра, — кивнул Тим и улыбнулся ей.
Раньше он и не разглядывал её, как и остальных детей, но сейчас… худенькая, большеглазая, глаза на пол-лица, тёмные волосы стянуты в короткую толстую косичку, но на висках выбиваются прядки и видно, что волосы вьются. Мулатка, трёхкровка? А… а не всё ли ему равно? Дима он брал, на расу не смотрел, не так, что ли?
Дим рассеянно выковыривал из булки изюмины.
— Дим, — окликнул его Тим, — ты что?
Дим покраснел и запихнул остаток булочки в рот, допил чай. Зина быстро собрала посуду, и Тиму, когда они встали из-за стола, пришлось вести сразу и Дима, и Катю. Катина ручка была маленькой, меньше Диминой, и если Дим крепко держался за его руку, то Катя давала себя вести. Она… она боится — понял Тим. Он довёл детей до выхода, помог Кате застегнуть пальто, Дим сам застегнулся. Подошла Зина и обвязала Катю платком, поправила воротник на Димином пальто, и они не спеша пошли к своему бараку.
Уже стемнело, и зажглись прожекторы на ограде и фонари у бараков. У столовой толпилась вторая и подтягивалась третья смена. Перед канцелярией разворачивался автобус, высадивший только что приехавших. Суета, гомон…
— Если семейных много, — вздохнула Зина, — с отсеком может и не повезти.
— Щиты переносные. Думаю, — ответил Тим, — не проблема.
— Точно, — веско подтвердил Дим. — Всего-то делов: из двух один сделать.
— Всё-то ты знаешь, — улыбнулась Зина.
Возле своего барака они остановились. Медлили, не зная, что сказать и что сделать. Слишком длинным был этот день, слишком насыщенным, а случившееся — слишком неожиданным и важным. Надо было прощаться, расходиться по своим казармам и отсекам, а не то, чтобы не хотелось, а как-то неловко, что ли. И неожиданно для всех подала голос Катя. Глядя снизу вверх на Тима, она вдруг очень серьёзно спросила:
— А завтра ты тоже будешь моим папой?
И так же серьёзно Тим ответил:
— Да. И завтра, и всегда.
Катя вздохнула и неуверенно улыбнулась.
— Тогда, спокойной ночи, так, да?
— Спокойной ночи, — кивнула Зина.
— Ну, ладно, — Дим выпустил Катину руку. — До завтра и спокойной ночи.
— Спокойной ночи, — закончил прощание Тим.
Они вошли в барак и разошлись по своим казармам.
Войдя в свой отсек, Дим, стаскивая пальто, посмотрел на Тима.
— Завтра мы уже вместе будем, да?
— Да, — Тим взял у него пальтишко, повесил. — Давай ложиться спать, сынок.
— Ага, — согласился Дим.
Привычный вечерний ритуал. Отправив Дима в уборную, Тим быстро разобрал свою и его постели, взял полотенце и пошёл следом. Ничего так особо случиться не должно, хотя новенькие приехали, и тут всякое может быть.
В уборной была толкотня. Действительно много приехало. Тим появился вовремя: Дима уже оттесняли от раковины, и он, зажмуренный с намыленным лицом, вслепую тыкал кулачком в воздух:
— Отстань… я папе скажу…
— Я здесь, — спокойно сказал Тим, отодвигая незнакомого мальчишку лет так тринадцати. — Давай, Дим, умывайся.
  
Мальчишка смерил взглядом фигуру Тима и перешёл к соседней раковине.
— Что? — засмеялся кто-то. — Получил?
— Не груби незнакомым, — сказал ещё чей-то голос по-английски.