Аналогичный мир - 2 (СИ)

Уже в автобусе Дим никак не мог успокоиться, так его потрясла эта машина.
— Пап, а этот… линкор — хорошая машина?
Тим пожал плечами, вешая на крючок у окна пальтишко Дима.
— Смотря для чего.
— Нуу… пап, ну, расскажи про «линкор». Ты же знаешь, — и, видя, что Сашка с Шуркой и дядя Гриша смотрят на них, гордо сказал: — Папка всё про машины знает. Всё-всё. И… — большая ладонь Тима легла на его колено. Дим запнулся и тут же нашёлся: — И умеет всё-всё.
  
— Ну что, Тим, — улыбнулся Грег, — уважь, расскажи про «линкор». Я таких машин раньше не видел.
— Это «линкор-люкс», — смущённо улыбнулся Тим. — Он только на хорошей дороге хорош. А так… управление мягкое, но в уходе капризен.
— Работал на нём? — спросил Сашка.
— Так, — Тим неопределённо покрутил ладонью в воздухе, — налаживал пару раз. Ну, и в пробных проверял.
— Понятно, — кивнул Шурка. — А ещё какие «линкоры» есть?
— Есть, — кивнул Тим. — «Линкор-тревел» для путешествий. Он надёжный, ему дорога не особо нужна, кроме, ну, уж очень густого старого леса, везде пройдёт. «Линкор-фургон» — это тоже для путешествий и… для всякого. Дом на колёсах.
Разговор завязывался очень интересный. Дим весь сиял и вдруг, случайно поглядев в окно, вскрикнул:
— Пап! Война!
Тим круто развернулся к окну, одновременно пригибая голову Дима, почти сталкивая его с кресла на пол. За окном проплывали чёрные развалины каких-то домов.
Тим перевёл дыхание и убрал руку, помог Диму опять сесть прямо.
— Нет, Дим, это… это просто… — Он запнулся, не находя нужных слов. — Война кончилась, Дим.
— Да-а, — протянул Дим, — я помню. Пап, а мы в лагерь едем?
— Да.
— А на Горелое Поле нас не завезут? Тогда тоже говорили: в лагерь и на работы, а привезли туда.
Во внезапно наступившей тишине голосок Дима оглушительно звенел на весь автобус.
— Нет, — твёрдо ответил Тим.
— А Горелое Поле…? — начал было Сашка, но замолчал, получив тумаки сразу с трёх сторон: от Шурки, перегнувшегося к нему Грега и неожиданно ловко дотянувшегося до него с заднего сиденья Терёхи.
— Димка, а у тебя какая машина есть? — спокойно, будто ничего не случилось, спросил Грег.
— А никакой! — Дим отвернулся от окна и стал объяснять: — вот осядем, определимся, тогда с деньгами полегче станет, а уж тогда…
Постепенно страшная тишина, вызванная словами Дима о Горелом Поле, сменилась ровным гулом обычных разговоров.
Вдоль дороги всё чаще мелькали развалины, виднелись ямы воронок и рвы окопов, заросшие за лето травой, но всё ещё заметные. Автобусы въезжали в район боёв. Грег посмотрел на мелькнувший в окне указатель и присвистнул.
— В столицу едем.
Тим, как раз достававший для Дима шоколад, бросил короткий взгляд на пейзаж за окном и кивнул.
Развалины очень заинтересовали Алису.
— Мам, а это что? — и вспомнив что-то: — Это война, да?
— Да, — кивнула Женя, зябко передёрнув плечами. — Это война.
— Да-а, — вздохнул кто-то. — Война-войнища.
— Ну, кому войнища, — откликнулся ещё кто-то, — а кому и войнушка.
— Ага-ага, кому война, так тётка зла, — радостным голосом: наконец-то подходящий повод — почти пропела женщина, сидящая перед золотоволосой. — А кому война, так и мать родна.
— Да уж, — сразу поддержали её. — Кто потом с кровью умывался, а кто на пуховых перинках лёживал.
И заметался по автобусу разговор о сволочах и стервах, что сладко ели да мягко спали, когда всем, ой, как худо пришлось. Не называя, не обращаясь, по-русски и по-английски, со смаком и сочными подробностями…
Эркин участия в разговоре не принимал, с жадным, как у Алисы, любопытством глядя в окно. Фёдор не выдержал.
— Ты что, бомбёжек не видел?
— Нет, — мотнул головой Эркин. — Я ж в имении был, его не бомбили.
— А-а! Ну, смотри-смотри. Хочешь, поменяемся?
— А… ты?
— Я уж насмотрелся, — Фёдор судорожно сглотнул.
Эркин посмотрел на него, покачал головой и сел прямо. И тихо, даже как-то виновато сказал:
— Я совсем не знаю… войны.
— Не жалей, — так же тихо ответил Фёдор, — интересного там нет. А это… — он кивком показал на окно, — это не война, это так, следы. Понимаешь… Ты вот мёртвых видел?
— А как же? — даже удивился вопросу Эркин. — Конечно, видел.
— Мёртвыми не только люди бывают. Понимаешь… это трупы. Всё трупы. Домов, заводов там, городов… Понимаешь?
— Я понимаю.
— Ну вот, — Фёдор потёр лицо ладонями и улыбнулся. — Была бы душа жива, а остальное… нарастёт. Будем жить, так и проживём, и наживём.
— Ага, — согласился Эркин, откидываясь на спинку кресла.
Золотоволосая сидела неподвижно, словно не слыша всех этих разговоров и намёков, глядя перед собой холодно застывшими глазами. Да, она знала, на что шла. Знала, что будет трудно. Это её решение, и она не отступит. Она всегда добивалась своего. И никогда не жалела о сделанном. И не сделанном — тоже. Как там было сказано? «Человек, возьми всё, что ты хочешь, но заплати за это настоящую цену». Да, примерно так. Ну что ж, за всё надо платить, и это… это её цена. Она не отступит, нет… За что они её так…? Да как всегда. За всё сразу и ни за что конкретно. Это надо выдержать, пережить. И помнить, что бывало и хуже. И могло быть намного хуже. Это — не самое страшное.
Женя поглядела на Эркина. Спит? И, как всегда, почувствовав её взгляд, он повернул к ней голову и открыл глаза. Улыбнулся. И снова опустил веки. А улыбка так и осталась на его губах. Женя удовлетворённо вздохнула и села поудобнее, расслабилась. Боже, ну, чего она так устала? Ладно, всё в порядке, всё будет хорошо, ей можно и отдохнуть.
Дим разглаживал обёртку от шоколада, любуясь блестящей фольгой и уже не обращая внимания на мелькавшие за окном дома и деревья. Тим достал из сумки разговорник и теперь просматривал его, проверяя себя. Судя по ровному тихому гулу, многие заснули. Он бы тоже поспал, но мало ли что увидит и вспомнит Дим… лучше быть начеку. Едва не проболтался малыш… Что он грамотный, это можно и не скрывать, об этом даже хозяева знали, а остальные рабы если не знали, то догадывались, а уж сейчас-то… но вот об остальном… чем меньше об этом будут знать, тем лучше…
…Он спокойно с привычной тщательностью и аккуратностью, разбирает, чистит и собирает пистолеты. Рядом сидит Дим и восхищённо наблюдает за процессом.
— Пап, а ты стрелять умеешь?
Он молча кивает.
— А мы постреляем?
Глаза у Дима блестят, щёки разрумянились. Он улыбается сыну.
— Кого?
— Чего кого? — не понимает Дим.
— Ну, кого мы будем стрелять?
— А… а просто так, — уже спокойнее предлагает Дим.
— Просто так не стреляют, только в кого-то.
— Тогда не надо, — вздыхает малыш…
…Тим улыбнулся воспоминанию. Всё-таки он однажды, проверяя заново перебранную и отрегулированную им машину, взял с собой в пробную поездку Дима и, отъехав подальше, завёл машину в лес. Там и пострелял немного. Проверил и себя, и оружие. Оказалось, всё помнит и может. Дим был доволен, радостно визжал при каждом попадании. Он взял тогда с Дима слово молчать. И, в общем, малыш держался. Вот только сегодня… ещё бы чуть-чуть… ну, да ладно. Ничего особо страшного не случилось. Разрешение у него есть, лишь бы не лезли с вопросами. Что, да откуда, да почему. Но и это пустяки. А вот если Дим опять начнёт во сне видеть Горелое Поле и кричать… будет плохо. А остальное всё — пустяки.
Сопровождающий посмотрел на часы, тихо о чём-то поговорил с шофёром и громко объявил по-русски:
— Через полчаса будем на месте.
И разбуженные его голосом люди зашумели, задвигались, собирая разложенные и развешенные вещи.
Эркин проморгался, протёр кулаками глаза и спросил Фёдора.
  
— Ты знаешь, где мы?
— Столица, похоже, — поглядел в окно Фёдор. — Атланта. Не бывал никогда?
— Нет, — честно ответил Эркин, поднимая спинку кресла.
Фёдор покачивал головой, глядя на развалины, только кое-где не то что разобранные, а так… немного расчищенные.