Аналогичный мир - 2 (СИ)

— Ни хрена мне не болит, — тоскливо ответил Чак.
Синий свет из коридора через верхнюю часть двери освещал палату. Крис переставил стул и сел на него верхом, положив руки на спинку.
— «Чёрный туман» — страшное дело, — голос Криса звучал ровно, без этого, выводившего из себя участия.
И Чак спросил:
— Ты долго горел?
— Долго, — кивнул Крис. — Думал: загнусь, — и улыбнулся воспоминанию. — На врачей с кулаками лез. Хотел, чтоб пристрелили.
  
— И как? — с интересом спросил Чак.
— Как видишь, — тихо засмеялся Крис. — Живой.
— Слушай, — вдруг попросил Чак, — вытащи ты эту хренотень из-под меня. Шевельнуться боюсь.
Крис протянул руку и забрал кнопку, положил на тумбочку.
— Гэб как, не загорелся ещё?
— Сходишь к нему завтра, сам посмотришь.
Чак покачал головой.
— Не пойду. Опять сцепимся.
Крис кивнул.
— Слушай, понять не могу, чего вы поделить не можете?
— Сам не знаю, — усмехнулся Чак. — Слушай, а у тебя как? Ну, паралич, остался?
Спросил и затаил дыхание: вдруг Крис подумает, что в насмешку спрашивают. И тогда всё. Ведь что не по ним, просто встают и уходят. Но Крис ответил так же спокойно и серьёзно.
— Трахаться не могу, а остальное в норме.
— И… и не хочется? — осторожно спросил Чак.
Крис строго посмотрел на него, но заставил себя улыбнуться.
— Веришь тому, что беляки про нас трепали?
Чак почувствовал, как щекам стало горячо от прилившей к ним крови, прикусил губу, пересиливая рвущееся наружу ругательство. И неожиданно для самого себя вдруг сказал:
— Про нас тоже много врали. Думаешь, житуха наша слаще была?
Крис пожал плечами.
— Тебя во сколько отсортировали? Ну, в палачи.
Чак сердито дёрнул головой.
— Ты… ты хоть знаешь, по правде, кто мы? Мы — телохранители. Защищать должны. Ну, если лезет кто с ножом там или с пистолетом, вырубить его, стервеца, на хрен, чтоб не трепыхнулся. А ты… палачи, палачи, заладили! А вы…
— А мы для удовольствия, — кивнул Крис. — Ублажить, приласкать, ну, а дальше что? Вам на тренировку?
— А как нас кончали, ты знаешь? — Чак на мгновение крепко зажмурился. — И ладно бы если за дело. Ну, руку сломал или заболел, ну, это уж положено, а то… узнал, увидел, понимаешь, слишком много, или скажем…
— Убил не того, — закончил за него Крис.
— Это-то как раз ничего, — досадливо катнул голову по подушке Чак. — Без приказа, оно, конечно, но выкрутиться можно. А то… и того, на кого указали, и как велели, ну, всё по приказу сделал, а всё равно… финиш.
— А говоришь, не палач, — усмехнулся Крис. — По приказу убивает кто?
— А трахает по приказу кто? — язвительно спросил Чак. — Ну, ты без приказа хоть раз с бабой был?
Крис очень серьезное смотрел на него.
— Меня отобрали в спальники в пять лет. А тебя… скольких ты убил до той сортировки?
— А ты не убивал?
Крис медленно раздвинул губы в улыбке.
— Не виляй, Чак. Ты знаешь, о чём я.
— Ну, ладно, — помедлив, согласился Чак. — Ладно. Понимаешь, я… я мечтал… хоть раз, хоть одного… по своей воле, по своему желанию. А ты так не мечтал? По своей воле… не по приказу…
Крис задумчиво покачал головой.
— Что толку мечтать о несбыточном? Нас очень… строго держали. Две недели, ну, месяц, и торги. Чтобы не привязывались, понимаешь?
Чак кивнул.
— А сейчас?
— Не трогай этого, — тихо ответил Крис.
— Ты… ты не злись, я не хотел, — так же тихо ответил Чак. — Тебе всё-таки лучше, чем мне. Без… этого проживёшь, а без рук… ну, сколько меня ещё здесь держать будут? А надоем я им, тогда что? Милостыню просить? Я безногих видел, нищих. Белые, после ранений, просят, понимаешь, даже… даже у меня просили. Один безрукий, фуражку свою в зубах держал, на лету ловил, на потеху. И мне что, рядом с ним? Слушай, не хочу я этого. Чёрт, — Чак перекатил по подушке голову, длинно безобразно выругался. — Не злись, не на тебя. Как подумаю об этом, так… к сердцу подступает. Понимаешь? Если б кто только знал, что со мной, со всеми нами он делал, он… Я верил ему, мы все поверили, а он… он предал нас. И потом… Ты знаешь, что это такое, когда тебя, клятву твою продают и деньги при тебе считают… — Чак задохнулся непроизнесённым, частыми судорожными вздохами перевёл дыхание, покосился на Криса. — Ладно. Спасибо, что не заводишься.
— Я в реанимации когда дежурю, — задумчиво сказал Крис, — тоже много чего слышу.
— Где дежуришь? — переспросил Чак.
— В реанимации, — повторил Крис и тут только сообразил, что сказал это слово по-русски. — Я не знаю, как это по-английски, но там тяжёлые лежат, после операций, ну…
— Понял, — кивнул Чак. — И там тоже… ухаживаешь?
— В общем-то, да, — согласился Крис.
— Не противно тебе за беляками… ухаживать?
— Они не беляки. Кожа белая — ещё не беляк.
Спокойное убеждение в голосе Криса заставило Чака с интересом посмотреть на него.
— Та-ак. Сам допёр или подсказали?
Крис пожал плечами.
— Не думал об этом. Как-то само дошло.
— И какой же белый — не беляк?
И по-прежнему спокойный голос.
— Сам понимаешь. Не дурак же ты, не малец на первой сортировке.
Чак кивнул и замолчал. Крис ни о чём не спрашивал, но и не уходил. Совместное молчание не было враждебным, но каждый думал о своём и по-своему. Наконец Чак снова заговорил:
— Ты… клятву… давал?
Крис молча кивнул.
— И… как?
— Моя клятва не нужна, — глухо ответил Крис.
— Не принял?! — Чак рывком сел на кровати.
— Нет, не понял. Не знают здесь, что это такое.
— Ты… ты уже здесь, русскому клялся? Слушай, зачем? Ты ж… говорил, что свободный.
— Свободный, — кивнул Крис. — Я тогда ещё не знал этого. Мне сказали, я не поверил, думал: ловят. Ну…
— Да знаю я все эти штучки беляцкие. И что, сам поклялся, ну, по своей воле?
— По приказу не клянутся, ты что? — удивился Крис.
— Да, — Чак дёрнул плечами, — всяко бывает. Так подстроят, что поклянёшься вроде сам, а на деле… Ну, и как ты теперь?
— А никак. Клятву только смерть снимает.
— То-то и оно, — Чак снова лёг, задёргал плечами, пытаясь подвинуть одеяло.
Крис встал, поправил ему одеяло и снова сел.
— Я от своей клятвы не отказываюсь. И не откажусь.
— Я тоже… не могу. Она до смерти, — Чак облизал губы.
— Дать попить?
Чак медленно кивнул. Крис снова встал, взял с тумбочки стакан с водой, осторожно, аккуратно поддерживая Чаку голову, напоил его. Чак пил маленькими, медленными глотками, прокатывая воду по нёбу и горлу. И, допив, выдохнул:
— Спасибо.
— На здоровье, — улыбка Криса блеснула в синем сумраке. — Давай, поспи теперь.
— Я и так целыми днями сплю, — усмехнулся Чак. — Ладно, иди, подрыхни тоже.
— Ты смотри, какой заботливый?! — весело удивился Крис.
И Чак улыбнулся в ответ. Не смог не улыбнуться. Когда за Крисом закрылась дверь, утомлённо опустил веки. Тяжело, когда вот так за языком следишь, и не с беляком, а со… своим, да, чёрт, ведь свои они ему, никуда не денешься. Хотя они — спальники, а он — телохранитель… А номера у всех одинаково прошлёпаны. Ладно, что будет, то и будет, ничего он сделать уже не может.
Проходя мимо палаты Гэба, Крис прислушался. Вроде спит. Ну и хорошо. Может, ночь спокойная будет.
В дежурке уютно сипел чайник и Андрей, мучительно шевеля губами, разбирал заданный к следующему занятию текст. На стук двери поднял голову.
— Дрыхнут?
— Оба, — Крис подошёл к чайнику, осторожно пощупал. — Давно поставил?
— Не очень. Слушай, ты русский сделал?
Крис кивнул и устало сел на диван.
— Списать не дам. Сам разбирайся.
— Я и не прошу, — обиженно ответил Андрей и снова уткнулся в книгу. Но долго молчать не смог. — Слушай, ты на документ как записался?
  
Крис улыбнулся.
— Кириллом. Кирилл Юрьевич Пашков.
Андрей на секунду свёл брови, тут же улыбнулся и кивнул.
— Ага, понял. Красиво получилось. А я фамилию Кузьмин взял. Как у того… сержанта. Юрий Анатольевич по карте моей проверил, того сержанта Андреем Кузьминым звали. Он бы не был против, как думаешь?