Аналогичный мир - 2 (СИ)

…Клиенток то навалом, то никого. То за смену с тремя отработаешь, то всю смену так и простоишь в отстойнике. Но это ещё ладно, а вот все эти беляшки чёртовы с фокусами стали. Сами не знают, чего хотят. И ещё бомбёжки… То неси её в убежище, то нет, давай ещё прямо здесь. Психованные какие-то. И надзиратели. То прямо сахарные, то злобствуют…
…Крис тряхнул головой. Ну их всех. Кончилось и… кончилось.
  
— Доброе утро, Крис.
Он вздрогнул, замешкался, и уже ей в спину прозвучало его ответное:
— Доброе утро, Люся.
Он стоял и смотрел ей вслед. Как она быстро идёт к четвёртому корпусу. На работу. Она всегда здоровается со всеми. Но никогда не останавливается. И он не успевает ей ответить. Потому что его всякий раз окатывает… И горячо, и холодно сразу. А она… она наверное считает его грубияном. И невежей. А он… чёрт, надо же было такому. И чтоб с ним. А может… может, это так просто, как ссадина, поболит и пройдёт…
— Крис, ты чего?
— Пришёл наконец-то.
— Да я уж тут чёрт-те сколько стою, а ты столб столбом и ни с места, — засмеялся Новенький. — Даже глазами не хлопаешь.
— Ладно. Грабли взял?
— Ну.
— Тогда из-под кустов выгребай.
— Ладно, — покладисто согласился Новенький. — В город нельзя ещё, сказали.
И хотя Крис не любил болтовни за работой, но охотно поддержал разговор. Будто забивал словами, незначащим трёпом чувство, саднящее где-то внутри, как содранный струп.
Покачиваясь в такт толчкам, Эркин смотрел в окно. И слушал. Не хотел: ведь главное он знает — в Овраг везут, а всё равно. Слышит и слушает.
— Сволочи они, конечно.
— Не то слово, сержант. Человек для них… как тряпка половая. Ноги вытрут и выкинут. И всё. Лишь бы им выгода была.
— Лендлорды эти или как их?
— Лендлорды. Да и остальные. Вот, смотри, парень на них всё лето пахал как пр оклятый. Ни выходных, ни подмены. А не нужен стал, так и плевать им на него. Я ему говорю. Ты ж с ним у одного костра спал, из одного котелка ел, а теперь-то что? А он смотрит внаглую. Не знаю такого, и всё.
— Отрёкся, значит, — понимающе кивнул Свиридов.
— Да, — Золотарёв закурил. — И лендлорд, и ковбой. Отреклись. И от него, и от второго, напарника его. Их — лендлорда с ковбоем — с оружием взяли, на горячем. Так лишь бы свою шкуру спасти. И не на словах, сержант, подписались, сами написали. Не знаем, не видели, не знакомы.
— Жалко парня, — помедлив, сказал Свиридов.
— Да, — кивнул Золотарёв. — Подтвердили бы, что да, работал, ничего такого за ним не замечалось, ну и… что положено, то и без исследования бы обошлось.
— А! Это, что он спальник, значит, не так уж…
— Если бы эти двое, понимаешь, сержант, сказали бы по-людски, то тогда есть показания двоих, что спальник, и экспертиза тогда ни к чему, — рассуждал Золотарёв вплетая в русскую речь английские слова, русский вариант которых индеец при всей своей нахватанности знать не мог. Чтоб понял и прочувствовал. — Так ведь упёрлись. Подставили парня и хоть бы что им.
— А, майор, вы сказали, он не один был. А второй кто?
— Напарник-то? Блатарь. Бросил и смылся.
— А, ну понятно. Один, значит, за всех отдуваться будет, — Свиридов сочувственно вздохнул.
Эркин полуприкрыл глаза, будто задремал. Да и лицо так легче держать. Значит, что? Про Андрея хмырь не знает. Ну и пусть не знает. Андрея ни живого, ни мёртвого не сдам. А так… Что ж, может, это и правильно. Чего Фредди за него к стенке идти? Укрывательство — это расстрел. А так… не знаю, и всё. Так что если хмырь не врёт, то у Фредди есть шанс выскочить. И у Джонатана. Ну, они друг друга вытянут. Хватит, что из-за него Андрей погиб. И Женя. Ещё и Фредди с Джонатаном… несправедливо. Значит, если его о них спросят, молчать? Нет, знают, многие. А что знают? Что на заработках был? А… а ни хрена! Нанимался. К лендлорду. Всё так. А ни имени, ни где это он не знает. Его дело рабское. Привезли, увезли, и всё. Справки… Бифпит… Ну, это ничего. Вокруг Бифпита имений навалом. Многие из такого далёка были. Хорошо, беляк проболтался. Теперь хоть знаешь, как врать.
Эркин невольно улыбнулся своей находке, и Золотарёв, наблюдавший за ним в зеркальце над ветровым стеклом, даже поперхнулся. И тут же нахмурился. Он что, не слышал? Или не понял ни хрена? Чего обрадовался?!
— Может, ему закурить дать? — предложил Свиридов.
Золотарёв мотнул головой.
— Он некурящий.
Эркин совсем закрыл глаза, будто заснул, и какое-то время на его губах сохранялась лёгкая смутная улыбка, но потом его лицо приняло прежнее спокойно-отрешённое выражение.
— У вас есть претензии к условиям содержания?
— Нет-нет, — глава регионального отделения Белой Смерти взмахнул руками, как бы отталкивая от себя вопрос. — Что вы. В целом неплохо, всё очень корректно.
— Хорошо, — кивнул Михаил Аркадьевич. — Вам дадут бумагу, ручку и отведут в камеру, где вы сможете сосредоточиться.
— Конечно-конечно. У меня одна… один вопрос. Моя семья?
— Ваша семья в безопасности, — коротко ответил Михаил Аркадьевич и посмотрел на следователя. — Вызывайте конвой.
Когда они остались в кабинете вдвоём, Михаил Аркадьевич подошёл к столу следователя.
— С вашего разрешения…
— Да, генерал, — подвинулся следователь, открывая доступ к селектору.
Михаил Аркадьевич быстро щёлкнул тумблером.
— Майора Гольцева, срочно.
— Есть.
Новый щелчок.
— Подследственного Чака на допрос через семь минут, — и, не дожидаясь ответа, новый щелчок. — Майор Арсеньев, с материалами по делу «палача», — щелчок. — Группа Гольцева, готовность один, — щелчок. — Майор Золотарёв…
— Отбыл в Диртаун, — вклинился голос.
— Свяжитесь с ним, пусть прибудет срочно.
— Майор Гольцев по вашему приказанию прибыл! — распахнулась дверь.
— Заходите.
Михаил Аркадьевич выключил селектор, быстро отобрал из лежащих на столе бумаг несколько листов и протянул их Гольцеву.
— Ознакомьтесь.
Гольцев быстро даже не пробежал по ним глазами, а охватил одним движением зрачков, как заглотал, и вернул.
— Поезжайте в Джексонвилль. Максимально аккуратно возьмите Кропстона. И всех, на кого он укажет. По дороге свяжитесь с Диртауном и Гатрингсом. Проконсультируйтесь, чтобы не дублировать. Ваша группа уже ждёт. Выполняйте.
— Есть!
Щёлкнув каблуками, Гольцев вылетел за дверь. Пропуская его, Спиноза ловко посторонился. Михаил Аркадьевич кивком поздоровался, беря папку.
— Вы не против, если мы займём ваш кабинет? — обратился он к следователю.
— Может, пойдём ко мне? — предложил Спиноза.
В дверь негромко стукнули, и заглянул конвойный.
— Заводите, — кивнул Михаил Аркадьевич, обернулся к следователю. — Материалы по этому списку у вас?
— Да.
— Значит, работаем втроём, — Михаил Аркадьевич улыбнулся, глядя на медленно усаживающегося за допросный столик высокого широкоплечего негра в кожаной куртке. — Здравствуйте, Чак.
— Здравствуйте, сэр, — настороженно ответил тот.
— Почему вы прошли мимо пятнадцатого номера на Лексингтон-Авеню?
— Там никто не живёт, дом заколочен, — растерялся Чак.
— Но вы собирались туда зайти?
Чак глубоко вздохнул. Значит… значит, они всё поняли, ну, что ж… И так, и этак — пуля.
— Да, сэр.
Михаил Аркадьевич кивнул.
— Вы давно видели хозяина этого дома?
— Прошлым летом, сэр.
— А остальных?
— Летом, осенью, раньше ещё… Я… Я не помню уже всех, сэр.
— Понятно. Вы знали, что они живут в Колумбии?
— Не о всех, сэр.
— Специально искали?
— Нет, сэр, нет.
— Когда вы приехали в Колумбию?
— В августе, сэр. Числа я не помню.
— А до этого?
Чак растерялся. Странный вопрос. Странный человек. Беляк и… нет, это тоже не то, не так… Зачем ему знать, где и что было до Колумбии? Или про те, все тоже…
  
— Там я убивал по приказу, — вырвалось у него.
— И кто приказывал? — спокойно спросил Михаил Аркадьевич.