Аналогичный мир - 2 (СИ)

— Уже утро? — глупейший вопрос, но надо же что-то сказать.
— Да, сэр, — сразу отозвался спальник.
Надо встать, умыться, смыть грязь этой ночи, одеться, но… но не при этом… Приказать ему закрыть лицо или отправить в камеру? Чёрт!
— Ты умеешь варить кофе?
— Да, сэр.
Удачно.
— Так иди на кухню и свари кофе.
— Да, сэр, — послушно откликнулся спальник, завораживающе красивым движением слезая с кровати.
  
— И штаны хоть надень! — крикнул он ему в спину, и тихо почти беззвучно добавил: — Погань рабская.
Когда он вышел на кухню в отцовском халате, кофе был уже готов, круглый маленький стол у окна накрыт, а спальник молча с осторожной улыбкой на полных, красивого рисунка губах, в облегающих бёдра брюках стоял у плиты, ожидая приказаний. Он велел рабу уйти убрать в спальне и только, когда тот со словами: «Слушаюсь, сэр», — вышел, подумал, что надо было дать парню поесть. Хотя… наверняка, как все рабы, готовя завтрак спальник стрескал половину сам…
…Рассел медленно, со вкусом грубо выругался. Ничего этого нет. А есть… Что есть? Джен убита. И при этой мысли сразу замелькали перед глазами наглая ухмылка Сторма, застывшее лицо индейца, остановившиеся расширенные глаза Джен, пожары, скорченные трупы… Ну, что ж, ты не хочешь быть козырем в чужой игре? Тогда играй сам.
Он встал, преодолевая головокружение и звон в ушах, вытащил из-под кровати свой портфель, открыл и быстро проверил содержимое. Да, всё на месте. Он решил. Принял решение. Сам. И отступать теперь нельзя. Потому что некуда. Взял со стола книгу с буклетом, которые давал Джен, она так и остались лежать на столе. Как и мешок картошки на полу. Почему он не выстрелил в индейца. Один выстрел и… и что? Это бы не спасло ни Джен, ни её дочь. Но почему он не стрелял? Не смог? Знакомо заныла голова, предупреждая о ненужности размышлений на эту тему. Да, пистолет… В кармане. Запасная обойма… Обойдусь. Незачем. Всё. Больше ничего не надо.
Рассел уложил книгу и буклет в портфель, закрыл его и, не оглядываясь, вышел из комнаты. Быстро спустился по лестнице и без стука прошёл к хозяйке. Та была на кухне. Варила кофе. Дешёвый и вонючий, почти рабский. Стошнит от одного запаха.
— Доброе утро, Рассел, я не видела, когда вы пришли, кофе сейчас будет готов.
— Спасибо, не нужно. Я ухожу. Там наверху мешок картошки, так вы, миссис Ренн, возьмите его себе.
— Спасибо, но мне, право, неудобно…
Он повернулся и вышел, не слушая её лепет. Так эта старая бесполезная развалина живёт здравствует, а Джен… Нет, больше он так не может.
И первое, что он увидел на улице, это спины завернувшего за угол патруля. Русские?! Вот почему так тихо. Кто их вызвал? Джен заплатила за попытку жизнью, а кто-то всё-таки смог… Ладно, тем лучше. Никуда не надо ехать. Пойдём за патрулём, рано или поздно солдаты придут к своему командованию. Сторм ли, Кропстон ли… да никто больше им не сыграет, только он сам. Всё. Для него Хэллоуин кончился.
Машину ждали долго, и выехать удалось только в сумерки. Зато обещали отвезти прямо в региональный лагерь для репатриантов. Машина оказалась крохотным грузовичком. В кузове ни скамеек, ни укрытия. Маша и Даша помогли Жене устроить Алису между узлами, а сами сели у переднего борта, чтобы не задувало. Но Алиса захныкала, и Женя взяла её на руки, где Алиса сразу успокоилась и заснула.
— Устроились? — в кузов заглянул немолодой солдат, что днём ходил с ними по городу.
— Да, спасибо, — откликнулись они в три голоса.
— Ну, счастливо вам. С богом.
— Спасибо, до свидания.
И машина тронулась. Они сидели, прижавшись друг к другу. Говорить уже не было сил. Они едут. Неважно, куда. Главное — всё кончилось. И этот безумный день, или сутки — Женя уже не могла вспомнить, когда всё это началось — и эта жизнь. Они уезжают навсегда. Что бы ни было, как бы ни было, но сюда они уже не вернутся. Никогда. Женя вздохнула, закрывая глаза, и вздохом отозвалась Алиса.
Машина плавно покачивалась, а перед Женей проплывал этот день. С той минуты, когда она увидела Алису, обняла её…
…Суматоха и неразбериха. Если бы не солдат, на удивление быстро во всём разобравшийся и всё решивший за них… Они пошли к Маше и Даше. Все вместе. Комнатушка в больнице оказалась не так разгромленной, как разграбленной. Кто и когда взломал замок, польстившись на жалкие тряпки девочек и скудную утварь, разбираться было некогда и незачем.
— Пусть им наш кусок поперёк горла встанет, — махнула рукой Маша.
Девочки собрали немногое, брошенное грабителями, но ещё пригодное в дороге. Узелок вышел маленький. И от девочек — вспоминала Женя — пошли домой. Город был по-прежнему пустынен. И вот уже дома началась настоящая суета…
…Женя невольно улыбнулась воспоминаниям. На этот раз всё взяла в свои руки миссис Стоун. Солдат сидел в углу и, молча улыбаясь, наблюдал за их беготнёй. Именно миссис Стоун настояла затопить плиту и что-то приготовить поесть. Рози и девочки помогли с вещами…
…- Девочки, простыни возьмёте себе.
— Что вы?!
— Как можно?!
— Нужно! — она, убедившись, что Алиса жива, и узнав, что Эркин тоже жив, хоть и арестован, была готова горы свернуть. — Не спорьте и не обижайтесь. Всего я всё равно не возьму. Мы так и думали, что всё придётся бросить. Лучше же вы, чем кто другой.
Они говорили по-русски, и солдат поддержал её:
— Правильно. Слушайте её, девки. Всё не голыми будете.
— Забирайте всё, — вошла в комнату миссис Стоун. — И так… мебель, почти вся посуда… Вы слишком щедро награждаете соседей, Джен.
Даша и Маша переглянулись и кивнули.
— Мы вам поможем с вещами, — сказала Маша.
Она упрямо покачала головой.
— Миссис Стоун, Рози, выберите себе, что хотите. На память.
Миссис Стоун медленно кивнула.
— Спасибо, Джен. Разумеется.
А потом они все сидели за столом. Ели жареную картошку, творог, ещё что-то, пили чай с вареньем. Это уже Рози предложила съесть всё, что нельзя взять с собой. Алиса к концу обеда клевала носом, и её уложили спать. А они стали собираться дальше. Хотя в принципе всё уже было уложено. Получилось много: туго набитые вещевой мешок и рюкзак Эркина, большой ковровый узел — ковёр потряс и девочек, и солдата — и ещё узлы с тем, что она подарила Даше и Маше. Заново переложили, увязали. Она разбудила Алису, одела её. Присели на дорогу. Миссис Стоун и Рози присели со всеми. Встали.
— Рози, миссис Стоун, — она почувствовала, что сейчас заплачет, — я так благодарна вам.
— Не стоит, Джен, — миссис Стоун улыбалась тонкими бледными губами, и её улыбка сейчас не казалась такой безжизненной. — Будьте счастливы, Джен. Вы заслуживаете счастья.
— Всё будет хорошо, Джен, — Рози обняла её и поцеловала в щёку. — Напишите, когда устроитесь на новом месте.
— Обязательно. Рози, миссис Стоун, до свиданья.
— До свидания, Джен.
— До свиданья.
Но знали, что прощаются навсегда. Алиса вежливо сделала книксен. И они ушли…
…Женя на мгновение открыла глаза. Они едут. Зашевелилась и села рядом одна из сестёр. Женя их не различала.
— Маша?
— Я Даша, — привычно ответили ей и вздохнули. — Скажите, а… а Андрей часто бывал у вас?
— Нет, — покачала головой Женя. — Я вот думаю сейчас, вспоминаю. Три раза он… с Эркином, — ей ещё требовалось усилие, чтобы произнести это имя вслух при посторонних, — пилили и кололи дрова. Один раз он обедал у нас, и… да всё, пожалуй. Вот кроватку и стол кукольные, это он сделал. Чинил лестницу, она скрипела, — Даша слушала её так жадно, что Женя не смогла не продолжить: — Эркин, — на этот раз его имя далось ей легче, — много рассказывал о нём. Как они вместе работали летом, пасли бычков.
  
— Да, Андрей нам рассказывал, — кивнула Даша. — Он… он приходил к нам… иногда. Пил чай и рассказывал. Он… весёлый и ласковый… — она всхлипнула на последнем слове.
— Точно, что он погиб? — тихо спросила Женя.
— Да. Она, — Даша кивком показала на Алису, мирно посапывающую на коленях Жени. — Она всё видела. Пришла к нам, вся в крови, перепуганная… и рассказала.