Ростов-папа (СИ)

Если это не убийца, заряженный по мою душу, тогда кто он и почему ведёт себя подозрительно?
Кстати, не скажу, что засечь его было легко и просто. Если бы я заранее не был начеку, вряд ли бы этот тип привлёк к себе моё внимание, но в том-то и дело, что я теперь дул вообще на всё, а не только на воду. Мои чувства и нервы были обострены до предела. Я интуитивно ощущал, что здесь что-то не так.
Странный тип находился то сбоку, то чуть поодаль, даже не видя, я чувствовал его спиной.
Внезапно объект на что-то решился, он ускорился и винтом вошёл в толпу, оказался возле меня, будто нарочно толкнул плечом, тут же ойкнулпопросил прощения, а потом также быстро помчался вперёд.
И что это было?
Я посмотрел на запястье левой руки. Ещё секунду назад на них красовались часы — не бог весть какие дорогие, но всё равно, вещь во всех смыслах полезная.
Теперь всё стало на свои места. Меня банально обокрали, стоило мне лишь сделать первые шаги по гостеприимной ростовской земле.
Я увеличил темп, догнал воришку, поравнялся, а затем, заломив руку, под удивлённые взгляды, подтащил к стене и заставил стоять там спиной ко мне.
— Котлы отдай, сволочь!
— Какие котлы? — простонал тип.
— Сейчас покажу, — я начал шманать его карманы.
И тут же возле меня нарисовался смуглый невысокий парень. Не зная о его намерениях, я сквозь зубы предупредил:
— А ну — вали отсюда, пока я тебя не пристрелил!
— Товарищ Быстров! — улыбнулся смуглый и развёл руками так, словно увидел во мне дорогого гостя.
— А ты кто такой? — настороженно спросил я, продолжая удерживать воришку у стенки.
— Левон Петросян, агент ДонОблУгро. Меня отправили вас встретить. Вот моё удостоверение.
Он раскрыл перед моими глазами книжицу.
Я бегло пробежался по ней глазами, сравнив фотографию. Ксива вроде не липовая.
— Отлично, товарищ Петросян. Я действительно Быстров. Помоги-ка доставить по назначению этого гада.
— Товарищ Быстров, этот, как вы выражаетесь, гад — никто иной, как сотрудник уголовного розыска Пётр Михайлов, — ухмыляясь, сообщил Левон.
— Какого хрена! — буркнул я, отпуская как выяснилось коллегу. — Что за «петросяновщина» такая?
— Ну почему петросяновщина? — засмеялся Левон. — Это не я придумал, это у нас традиция такая новых сотрудников встречать.
— Что, проверка на профпригодность?
— Вроде того. Вы бы знали, с чего у нас первый день начальника угро товарища Художникова начался…
— С чего же? — заинтересовался я.
— Ну представьте себе: сидим мы как-то утречком, а в кабинет заходит незнакомый мужчина с маленьким саквояжем и говорит: «Я — новый начальник угро, Художников. Плохо Ростов встречает приезжих. На углу Таганрогской меня обокрали. Вытащили часы, а они мне очень дороги: подарок Ворошилова. Часы надо найти...»
— И как — нашли часы?
— А вы как думали? Конечно, нашли, — улыбнулся Левон. — У Ивана Никитича Художникова не забалуешь.
— Давайте тогда знакомиться по-настоящему. Георгий, можно просто Жора! — представился я.
— Левон. Можно Лёва, я не обижусь!
— Пётр, — протянул руку его коллега.
— Где ты, Пётр, таким вещам научился? Будь на моём месте кто другой, пропали б его часики. Тебе бы в цирке работать, — восхитился я.
— Так я раньше там и работал, — хмыкнул Михайлов. — Ассистентом у фокусника. Только тот после революции в Турцию сбежал, ну а я помыкался, повоевал, а потом в уголовный розыск пошёл работать. Кстати, вот ваши котлы.
Он протянул мне часы.
— Возвращаю в целости и сохранности.
— Спасибо! — Я надел часы на руку. — Ну что, пошли, товарищи?
— Пошли. Заодно немного вам город покажем. Вам прежде доводилось у нас бывать?
— К сожалению, нет.
— Тогда вам понравится. Ростов — город красивый.
Экскурсия оказалась недолгой, очень скоро мы закончили её возле особняка, выделенного под угрозыск.
— Иван Никитич просил, чтобы вы к нему сразу зашли, — предупредил Левон. — Хочет посмотреть на столичную знаменитость.
— Хорош издеваться, Лёва, — нахмурился я. — Я сюда не гастролировать приехал. Сказали, что вам нужно помочь, вот меня и направили.
 
— Ну это ты, Жора, сейчас Художникову и расскажешь. А про тебя и впрямь говорили, много хорошего.
— Врали.
Начальник ростовского угро встретил меня неласково. На какой-то миг я почувствовал себя не в своей тарелке.
— Не понимаю, товарищ Быстров, зачем вас к нам направили, — заговорил он сразу после того, как я появился у него в кабинете.
Было ему немногим больше тридцати, выглядел он основательным, коренастым, его длинные густые волосы были тщательно зачёсаны назад, а немного близко поставленные глаза глядели на меня хмуро.
— В каком смысле, товарищ Художников? Мне сказали, что у вас разгул преступности, потребовалась подмога…
— С преступностью у нас точно, беда. Сорок бандитских шаек в городе, и это только те, о которых нам известно… Только ещё год назад их было в два раза больше. Тех дожали, и этих дожмём, причём сами без московских пинкертонов.
— Так мне что — назад, в Москву, возвращаться? — не дожидаясь ответа, я развернулся и собрался выйти за дверь, но Художников меня остановил.
На этот раз он говорил более уравновешенно и спокойно.
— Не обижайтесь, товарищ Быстров. Просто инициатива исходила не от меня, а от нашего начальника милиции товарища Зиновьева. Он со мной не посоветовался, написал в Москву. Вижу, там среагировали, прислали подкрепление.
— Я не ребёнок, чтобы обижаться, товарищ Художников, — развернулся я. — Готов делом послужить донской милиции и угрозыску.
— Вот и прекрасно. Место для проживания мы вам подготовили. Наше ведомственное общежитие переполнено, свободных коек там нет, но товарищ Михайлов любезно предоставит вам угол у себя дома. Тем более живёт он недалеко, возле Старбаза.
— Простите, возле чего?
— Старбаза — старого базара.
— Понял, буду знать.
Мода двадцатых на всякого рода сокращения и аббревиатуры не переставала меня удивлять.
— И да, — Художников замялся, — вы ведь не держите зла на моих ребят за нашу небольшую проверочку… Тем более, как мне доложили, вы прошли её с честью.
— Конечно, не держу. Традиции есть традиции, — улыбнулся я.
— Рад что мы понимаем друг друга. Сегодня обустраивайтесь, а завтра прошу быть на работе в восемь утра. Обычно у нас в это время летучка.
  
Глава 4
 
Михайлов ждал меня в коридоре.
— Ну как тебе наш начальник? — осторожно спросил он.
— Суров! — не покривил душой я.
— Это точно. Он сказал тебе, что ты у меня поживёшь?
— Сказал. Слушай, а я тебя не сильно стесню?
— Ты что?! Даже не думай, — возмутился он. — Всё равно живу один. Вдвоём хоть веселей будет.
Спрашивать, где его семья я не стал. Время такое, что можно разбередить душу. Захочет — скажет сам.
— Ты как — голодный? — спросил Пётр и. не дожидаясь моего ответа, заявил:
— Давай покажу тебе, где будет твой стол, а потом сразу махнём в столовку. Кормят там дёшево, в самый раз для нашего тощего кошелька. Ну и вроде случаев отравления не зафиксировано.
— Раз никто не траванулся, тогда чего ж не сходить.
Сотрудники донского угро теснились в небольшом кабинете. Кроме Левона там был ещё один, незнакомый мне мужчина средних лет.
Он энергично встал и протянул руку:
— Паша Рыженко.
— Георгий, то есть Жора Быстров, — с удовольствием ответил я на рукопожатие.
— Остальные ребята у нас в разъездах. Когда вернутся, познакомишься, — сообщил Пётр. — Да, вот это твой стол, специально для тебя подготовили.
— Благодарствую, — окинул я взглядом выделенное мне рабочее место.
Не шик-модерн, конечно, и далеко не чип-энд-дейл, обычный письменный стол с несколькими выдвижными ящичками и столешницей, покрытой тёмным лаком. В самый раз для работы.
— Лёва, Паш, вы как насчёт пошамать? — обратился к коллегам Пётр.