Ростов-папа (СИ)

Вряд ли компаньон Кабанчика обычный обыватель. По манере поведения явно из урок. Хоть и поддатый, а взгляд тем не менее очень осторожный, от такого ни одна мелочь не скроется.
Кстати, вели себя бандиты на удивление спокойно: без ругани, качания прав и скандала. Сели в уголке, сделали заказ и затихарились.
Снова выходить на мороз не хотелось, поэтому мы сделали повторный заказ. Всё тот же шустрый пацан снова притащил нам чая и бубликов. На большее раскошелиться не позволяли скромные финансы.
Я уже прикинул в голове план, как будем брать субчиков. Макар, само собой, человек сторонний, на него я не рассчитывал. Встретим парочку на улице, перережем дорогу, направим стволы. Начнут бузотерить, откроем огонь на поражение: нечего с этой братией чикаться.
Как говорится, человек предполагает… Весь наш план полетел насмарку, когда в чайную на огонёк и тепло заглянул ещё один гость в длиннополой офицерской шинели, крест-накрест перетянутой портупей.
Ведомственная принадлежность вошедшего читалась у него на лбу, по всем признакам это был наш смежник из ГПУ.
Что самое хреновое — чекист узнал Кабанчика.
Не берусь судить, как бы я поступил на месте коллеги, времени на размышление практически не было: и рябой и Кабанчик сразу почувствовали неладное.
Чекист только потянулся к кобуре, а бандиты уже повскакивали со своих мест. В их руках замелькали ножи.
Как назло оба они оказались за спиной у смежника, если бы я вздумал стрелять отсюда, первая пуля пришлась бы в него.
Выбора не оставалось, сейчас коллегу посадят на перо, хорошо, если только ранят…
Я ласточкой вылетел с лавки, упал на скользкий, натёртый чем-то вроде мастики пол, проехал на правом плече с полметра и уже отсюда, из положения снизу вверх, нажал на спусковой крючок.
Рябого, который находился ближе ко мне, откинуло в сторону: кажется, я попал ему в грудь. Кабанчику повезло больше, его даже не зацепило, но, он отвлёкся от чекиста.
— На пол ложись, сука толстая! — заорал я.
Бандит сообразил, что если не подчинится приказу, количество отверстий в нём станет несовместимо с жизнью.
— Сдаюсь! — выпустив финку из рук, он плюхнулся на пол.
Пётр в мгновение ока оказался возле него, отбросил ногой лезвие в сторону и проверил рябого.
— Этот готов!
— И хрен с ним, — пробурчал я.
— Вы кто такие? — удивлённо посмотрел на нас мужчина в шинели.
— Доноблугро, — сообщил Пётр. — А вы кем будете?
— Уполномоченный ГПУ Григорий Мышанский, — представился тот. — Лихо вы, парни, работаете! Любо-дорого поглядеть.
— Что ж вы так неосторожно? — покачал головой я.
— Мы с Кабанчиком прежде сталкивались. Узнал меня, сволочь.
— А, тогда понятно. Повезло вам, товарищ Мышанский, что мы тут оказались, а не то… — Я не стал договаривать.
Будущее при таком раскладе у коллеги из ГПУ было бы незавидное. Чекистов бандиты «любили» так же, как и уголовный розыск.
— Второго случаем не знаете? — показал на рябого Пётр.
— А пусть нам Кабанчик приятеля своего, ныне покойного, отрекомендует, — обратился чекист к бандиту.
— Степка Костоглод, — произнёс Мишка, не отрывая головы от пола.
— И чем он так знаменит? — поинтересовался я.
— Знатный вентирюшник — ну, налётчик то есть, — сказал напарник. — Только вроде все думали, что он ещё в прошлом году богу душу отдал.
— В прошлый раз свезло, в этот нет, — равнодушно пояснил Кабанчик. — Слышьте, начальнички, мне тут долго ещё на полу лежать?
— Столько сколько нужно, — успокоил его чекист.
Он повернулся к нам:
— На чей счёт записывать будем субчиков? Наш или ваш?
— На общий, — твёрдо заявил Пётр. — Так сказать, коллективными усилиями и тэдэ…
— Тогда кому-то из вас придётся со мной направиться.
— Петь, давай ты, — предложил я.
— А Еремеевка?
— Съезжу я один до этой Еремеевки. Ну как один — Макар меня довезёт. 
— Лады, — легко согласился Пётр.
Его можно было понять: в конце концов мы ехали не брать преступника, а проверять гипотезу насчёт его лёжки.
— Кстати, как плечо — не болит? — спросил он.
 
Я потрогал руку.
— Вроде нормально.
— Товарищ из ГПУ прав — ловко ты их, чисто как блоха скакнул, я даже моргнуть не успел.
— Ловчей бывают, да ты сам, наверное, в цирке всякого насмотрелся. Там почище меня хватает разного брата-акробата.
— Так то — цирк, а то жизнь… Ты когда в город вертаться планируешь?
— До вечера обернусь.
— Тогда я тебя в угро ждать буду. Всё равно нам пока деваться некуда.
Пожав руку чекисту и Петру, я вышел из чайной.
Макар уже успел запрячь лошадь.
Он с уважением посмотрел на меня, но ничего не сказал, лишь скрутил козью ножку и долго задумчиво смолил.
Перед самой Еремеевкой Макар вдруг стряхнулся и сказал:
— Тяжёлая работа у тебя, уголовный розыск.
— Зато самая лучшая на свете.
— Это чем же она лучшая?
— А тем, что благодаря нам, мир становится чище и дышится легче. Не возьми мы сегодня Кабанчика, сколько бы бед он ещё натворил! А сколько других таких же «кабанчиков» ещё колобродит! Ну ничего, потихоньку прижмём к ногтю эту породу.
Макар привёз меня к избе, в которой жил местный еремеевский милиционер. Услышав нас, он вышел на крыльцо.
— Климов Александр Александрович.
— Быстров Георгий, можно без отчества, — по виду Климов годился мне, вернее, настоящему Быстрову, в отцы.
— А где товарищ Михайлов?
— Появились непредвиденные обстоятельства, пришлось одному до вас добираться. И да — вас предупреждали, что не надо афишировать, что я — из уголовного розыска?
— Предупреждали, — кивнул он. — Мои уже проинструктированы, что ко мне должны племянники из города приехать. Ну как?
— Нормальная легенда, — согласился я.
— Пройдёмте в дом, това… то есть Георгий, — поправился Климов. — Там супруга стол накрыла, пообедаете с дороги.
Мы вместе с Макаром с удовольствием откликнулись на это щедрое предложение. Всё-таки чай и бублики, пусть даже и двойная порция, так себе замена полноценному обеду.
Супруга милиционера оказалась как многие полные женщины очень радушной и доброжелательной, к тому же готовила просто изумительно.
— Очень вкусно! — признался я ей, уминая очередную порцию добавки, и хозяйка аж расцвела от удовольствия.
— Кушайте, гости дорогие.
После обеда она куда-то вышла по делам, а Макар попросил у хозяев разрешения и лёг немного отдохнуть с дороги.
— Поговорим? — предложил я Климову.
— Конечно. — откликнулся тот.
— Что это за дом, о котором вы звонили?
— Не дом… амбар.
— Амбар?
— Да. Тут вот какая закавыка, Георгий: в версте отсюда, сразу как из леска выезжаешь, стоит большой амбар, вроде как ничейный. Крыша местами прохудилась, доски подсгнили, но в остальном крепенький. От ветра не шатается. Я и подумал — аккурат под ваше описание подходит. Лично вчера прогулялся туда, заглянул — точно, бывают там люди: соломы натаскано, чтоб, значит, спать, опять же следы всякие как внутри, так и снаружи. В общем, днём туда не приезжают, раз никто не видел, а на ночь бывает и останавливаются.
— Хм… — задумался я. — Очень интересно. Ещё что-то выяснили?
— Да. Я до милиции кузнецом был… Да и сейчас по старой памяти частенько помочь просют.
— К чему клоните, Александр Александрович?
— Да к тому, что все здешние лошадки с моими подковами ходят. Так вот, возле этого амбара часто останавливалась телега Егора Башкатова.
— Что за Егор?
— Да живёт тут у нас один, служил раньше в продотряде, потом запил, его оттуда и попёрли. Потом вроде за ум взялся, хозяйство завёл, лошадь опять же, телегу, извозом стал промышлять. Ну, я прикинул: нечего возле того амбара ему делать. Если б хотел, у себя б ночевал: у него ни бабы, ни детишек нет, один как перст.
— А где он сейчас?
— Так в Ростов с утра поехал.
Я напрягся. 
— Словесный портрет дать можете?