Ростов-папа (СИ)

Медицина, что советская, что иностранная (а к нему приглашали зарубежных светил первой величины), окажется бессильной.
— Но-но! — вспыхнул Трепалов. — Говори, да не заговаривайся, Быстров! Где ты таких контрреволюционных речей успел наслушаться?
— Я — не дурак, умею сложить один плюс один. Да вы и сами только что сообщили, что в верхах идёт грызня за власть. Товарищ Троцкий тянет одеяло в одну сторону, товарищ Сталин в другую.
— Только нам с тобой от этого не легче, Жора! Мне пришлось доложить Феликсу Эдмундовичу про то, что ты задержал секретаря Коминтерна. В общем, если против Радека действительно нет ничего, тебе придётся отпустить его и извиниться! Причём лично!
— Можете выпустить Радека, но извиняться я не буду.
— Будешь, Жора!
— Не буду! Я лучше застрелюсь! — упрямо замотал головой я.
После всего, что произошло… Вот уж нет!
— Тогда иди и стреляйся как беременная гимназистка! Только кто будет работать? — заорал начальник.
— Незаменимых людей у нас нет.
— Дурак ты, Георгий Олегович! Как есть дурак! — Трепалов вскочил со стула, ожёг меня гневным взглядом и вышел из кабинета.
Я обхватил голову руками и уставился невидящим взором в окно.
Меня охватило ощущение страшной усталости, было всё равно, что со мной будет: выгонят из угрозыска, из комсомола, а то и посадят за превышение полномочий. Чему быть, того не миновать.
Может и впрямь прислонить холодное дуло к виску и нажать на спусковой крючок? Тогда все проблемы останутся позади…
А потом вдруг ожгла мысль: ведь я не один, у меня есть Настя, жена, о которой я должен заботиться, есть Степановна. Как они будут жить без меня?
И как это глупо сводить счёты с жизнью таким способом!
Как меня назвал Трепалов — беременной гимназисткой! Хрен вам!
Я не сдамся, я выдюжу, доведу дело до конца.
Вылечу из уголовки? Ну и что, буду охотиться за Радеком в частном порядке и обязательно прищучу!
Турнут из комсомола? Ха три раза! На взносах сэкономлю!
Снова распахнулась дверь. Это опять был Трепалов, на сей раз собранный и спокойный как удав.
— Значит так, Быстров. Вот тебе служебное предписание, — он положил передо мной бумажный лист.
— Какое ещё предписание?
— Самое обычное! Товарищи из Ростова, который на Дону, запросили у нас помощь. Они не справляются у себя с разгулом преступности. В общем, ты отправляешься на усиление, — стараясь не смотреть на меня, произнёс Трепалов.
Ясно, вот как он собирается выводить меня из-под неизбежного удара.
— И когда возвращаться? — обречённо спросил я.
— Как только я тебе сообщу. А до этого, чтобы духу твоего в Москве не было! У тебя два часа, чтобы попрощаться с женой и на сборы. Потом за тобой заедет машина и отвезёт на вокзал.
Трепалов замер. Чувствовалось, что ему нелегко.
— Береги себя, Жора! — наконец, сказал он.
  
Глава 2
 
Дома известию о моей очередной командировке не обрадовались — Настя едва удерживалась, чтобы не заплакать, а Степановна заохала:
— Как же так, Жора?! Ты ж только успел с одного задания вернуться, и сразу же на другое.
— Работа такая…
— Мы с Настюшей тогда тебя в дорогу соберём. Пошли, золотце, — она уволокла мою супругу сначала на кухню, а потом в спальню, разбирать мой небогатый гардероб.
Чтобы совсем уже не растраивать моих женщин, я нарочно не стал рассказывать о ночных приключениях, как в нас бросили гранату, как я гонялся по Москве за бомбистом Гайдо, как нашёл его труп с перерезанным горлом. Ни к чему им такие подробности. 
Когда сборы закончились, я посадил Настю на колени и прижал к себе.
— У тебя, наверное, неприятности? — догадалась она.
— С чего ты решила? — схитрил я.
— Сердце чует, — Настя всхлипнула и ткнулась мокрым носиком в мою грудь.
— Что ты, у меня всё в ажуре! Просто надо ростовским коллегам подсобить, ну а я вроде как самый незанятый оказался, вот меня и послали.
— Ты мне не договариваешь! — в проницательности моей любимой было не отказать.
 
— Было б что говорить, — беззаботно произнёс я и, на какое-то время, заставил жену забыть о переживаниях.
Через час под окошками просигналила машина.
— Это за мной, — вздохнул я, отстраняясь от супруги.
В коридоре Степановна протянула мне корзинку, накрытую сверху тряпицей.
— Вот, Жора, это тебе в дорожку перекусить: тут курочка, яички варёные, колбаска, хлебушек…
Я обнял её и поцеловал в щёку.
— Спасибо, Степановна! С голоду с тобой не пропадёшь.
— Так это если со мной, в Ростове-то чай один останешься, опять на хлебе с водой сидеть будешь. Только вроде на человека стал походить!
Простившись, я спустился во двор и подошёл к авто.
— Товарищ Быстров, билет вам уже купили, поедете первым классом, — обрадовал меня шофёр.
Слава богу, хотя бы удастся избежать длиннющих очередей возле кассы.
Мы быстро домчались до вокзала по лишённой пробок Москве. Я отпустил шофёра, купил в киоске несколько свежих газет и отправился в зал ожидания.
Сердце всё ещё саднила боль после недавнего столкновения с Радеком. Наверняка этот гад уже гуляет на свободе и строит новые планы. Этот раунд остался за ним. Ничего не попишешь, нельзя постоянно выигрывать, особенно если имеешь дело с могущественным врагом. Достаточно вспомнить сколько крови из меня попил Кравченко, а масштаб его фигуры куда меньше, чем у секретаря Коминтерна и подручного Троцкого.
Хочешь не хочешь, а придётся не только честно выполнять свой оперской долг, но и лезть в политику. Видно пришла пора присоединяться к формирующейся команде Сталина. Но это потом, когда вернусь в Москву.
Объявили посадку на поезд, я направился на перрон. По пути к нему меня сразу же накрыли воспоминания.
В Ростове-на-Дону мне приходилось бывать всего один раз сразу после чемпионата мира по футболу, мы с дочкой прожили неделю в гостинице неподалёку от центрального городского рынка. Город показался тогда очень зелёным, уютным и ухоженным.
Мы гуляли по обустроенной набережной, любовались красивыми старыми зданиями на местном «Невском» — Большой Садовой, заходили в многочисленные кафе и ресторанчики, в общем, культурно отдыхали, как и полагается туристам.
И вот теперь у меня появился шанс посмотреть, каким Ростов был сто лет назад. Если не ошибаюсь, пока что он не объединён с Нахичеванью, заселённой преимущественно армянами.
Раздражение и злость от проигрыша сошли на нет, я снова стал собой.
В вагоне занял своё место, а через пару минут напротив опустился тучный мужчина в шубе.
— Добрый день, — первым заговорил он, вытирая платком пот с раскрасневшегося лица. — Вы как — до Ростова едете?
— Да.
— Значит, попутчиками будем! Я тоже до Ростова.
И вид и манера разговора выдавали в нём нэпмана. Он представился Сил Силычем, а когда тронулись, то совсем расслабился и доверительно сообщил, что в Ростове у него своё дело, а в Москву ездил заключать какой-то договор.
Поезда — удивительная штука, развязывают людям языки не хуже водки. С Сил Силычем мы знакомы были всего ничего, однако через несколько часов я знал о попутчике практически всё.
Чтобы не напугать человека, пришлось назваться служащим одного из московских трестов. Дескать, еду я наводить порядок в ростовский филиал, утрясать недоразумения.
— Может закрепим наше знакомство? — Сил Силыч поставил на стол бутылку коньяка и не преминул похвастаться:
— Между прочем, контрабандный товар! Знали бы вы, сколько я за него отвалил! Ну что — по стопочке?
Он щёлкнул себя по горлу и лукаво подмигнул.
Я сначала хотел отказаться, наврать, будто у меня язва, но тут мой взгляд упал на правую руку соседа: на ней отсутствовал мизинец.
Оп-пачки, а ведь я, кажется, знаю, что за фрукт мой попутчик. Если ориентировка не врёт, мы едем в одном купе с Мотей Беспалым. Его специализация — одинокие пассажиры, путешествующие первым классом.