Птичка (СИ)

— Нет, ты не знаешь, что значит — хотеть, — вырывались из неё слова почти с рычанием. — Это я хочу. Мне не нужен секс — мне нужен ты.
Освободившись от одежды, мужчина подчинялся её игре, балансируя на грани желания быстро закончить слияние и оттянуть сладкое мучение. Птичка была раскалённой внутри, он с трудом сдерживал себя и ждал, когда она первой получит желаемое сладостное удовольствие. В огромном зале, принадлежащем «волкам», стало даже знойно, не хватало кислорода для того, чтобы наполнить ими сузившиеся лёгкие.
Она сильно и смело поднималась над ним и снова опускалась, подставляя мягкие груди под губы любимого. Кожа дивана под ними стала влажной, сильный запах её дотрагивался до обоняния.
— Не сейчас, — шептала она в каком-то беспамятстве, — подожди, Влад.
Губы стали сухими, не было времени их даже облизать.
Заломившись в острой вспышке наслаждения, она сжала ему плечи пальцами и громко, с чувством, застонала. Хорт вскоре ощутил то же самое, сильно стиснув в руках Птичку.
— Даже и не думай уходить, — прохрипел он. — Я не отпущу тебя отсюда.
Она глубоко поцеловала его, нежно поглаживая волосы мужчины.
— А как же твоя подружка? — спросила она.
— Никак, — коротко бросил он и быстро положил Птичку на диван, прижав тяжёлым телом. — В России мне намного милее.
— Почему? — спросила она, целуя ему веки, скулы, выразительные брови.
— Есть у меня тут старая знакомая, по которой я скучал всё время. И тосковал. С ней так хорошо!
— Как хорошо? — легко спросила она.
— Ни с кем так не хорошо, — ответил он, наслаждаясь полным обладанием хрупкой Птичкой.
Она закрыла глаза, ощущая его всего над собой и в себе, и от этого чувства сделалось горячо в душе. Она снова жила после долгих лет мёртвого холода. Любовь распустилась внутри, и теперь Птичку как будто преследовал дивный запах весенних цветов.
Ругательства на немецком языке всегда казались Хорту какой-то пародией на чувства, которые ими пытались показать. Тем более, изо рта молоденькой девушки.
Она быстро ходила перед ним по роскошному номеру гостиницы в одном белье и отчаянно пыталась докричаться до него. Плакала, яростно барабанила кулачками по его голой груди, но он только курил и печально наблюдал за её бессилием.
Они с Птичкой отсутствовали около сорока пяти минут, вернулись к столику с целой компанией, которую она умудрилась нацеплять, пока они поднимались на широкий балкон ложи. Они с Хортом сделали вид, что всё это время общались с «волками» или знакомыми Птички. Но Вита была далеко не дура.
Девушка надула губки и устроила ему сцену ревности здесь, в номере, когда они приехали из «Байк-центра». Хорт сделал мысленно перед ней реверанс, а ведь могла бы и при всех разъяриться, как кошка. Ему было неудобно больше всего перед своим другом, родным братом Виты. Крис мечтал, что Хорт свяжет жизнь с его младшей сестрёнкой.
Они начали встречаться позапрошлой весной, получалось, уже больше года. И это было как-то спонтанно и нерегулярно. Он постоянно в разъездах, в делах своего мотоклуба. С его стороны не было ничего серьёзного, да и она тоже — далеко не монашка уже в свои девятнадцать. Хорт не думал, что Крис настолько воспримет их с Витой связь, но друг и по совместительству вице-президент мотоклуба «Hard Motors» стал часто заговаривать о семье, о долге, о будущем. И всё это в контексте относительно его сестры. Хорт пропускал мимо ушей, но в последнее время это стало даже навязчиво. И Вита стала относиться к нему, как к своей собственности.
Вообще, он был очень разборчив в связях, если встречался с девушкой, у него больше никого не было в этот период, мужчина наслаждался только ею.
А здесь вдруг возникла Птичка. И это как будто всё перевернуло с ног на голову. Ему уже было абсолютно всё равно, как отреагирует Вита и узнает ли. Безразлично совсем.
Сейчас он лежал на постели, курил и думал, когда же Птичка успела так заполнить его душу, и пришёл к ошеломляющему выводу — она там была всегда.
 
— Я уеду, Хорт. Я вижу, что у нас ничего нет, — отчаянно заламывала руки Вита. — И зачем я, дурочка, потратила на тебя целый год!
Жалость возникла у него в душе, которую несложно было задавить, вспомнив взгляд Птички, когда она садилась уже при прощании в такси. Она оставила свой байк на стоянке «Байк-центра», потому что слишком много выпила в этот вечер, как и все они.
— Вита, ты как всегда преувеличиваешь. Мы с Птичкой встретились, пообщались, между нами ничего нет.
— Хорт, посмотри мне в глаза, зачем ты врёшь? — яростно прошипела девушка.
Мужчина на миг засомневался, потом пожал одним плечом. Ему откровенно надоела эта драма. Он никогда не был влюблён в Виту, она нравилась ему, может быть, но не более. Даже к своей бывшей жене у него было больше чувств, чем к этой красавице. Хотя они расстались не очень мирно.
— Ладно, — хрипло произнёс он, — давай спать. Уже утро, и голова болит.
Решительно затушив сигарету, он выключил свет с помощью пульта на тумбочке и сделал вид, что засыпает.
Девушка начала в темноте плакать, и Хорт устало вздохнул. Она была неискренна сама с собой, ведь не любила его тоже, просто внушила себе, что может быть влюблена.
А всё оттого, что он был президент мотоклуба, имел власть и вес среди друзей, ему доверяли, к нему шли, и вокруг постоянно крутились женщины, которые хотели бы познакомиться поближе. Их он различал по взгляду и уже успел устать от таких. Вита была, по сути, одной из них. Хорт для неё был трофеем. Тогда как и брат, и она сама культивировали в своём сознании другую мысль.
В конце концов, в комнате всё утихло, а утром он встал другим человеком.
— Не вижу причин врать тебе, Вита, — сказал он. — Но дальше мы не поедем вместе.
Хорт имел в виду не поездку на мотоцикле, хотя и это укладывалось в контекст.
Девушка зло стала собирать вещи, мужчина не стал наблюдать за этим, зашёл к Крису, и они вместе поехали кататься по Москве. Нужно было подготовить друга, с ним Хорт не хотел ссориться.
Кафе на Смотровой, притулившееся над крутым склоном, выходило террасой и на саму Смотровую площадку, и на реку. Пыль покрывала все столики, поминутно вытираемые официантами. Клубы её носились в жарком летнем дне и висели в воздухе.
Даже в будний день здесь стояли припаркованные мотоциклы, что уже говорило об этом месте. Байкеры облюбовали его, когда Хорт ещё ходил с соской во рту тридцать с лишним лет назад.
Расположившись после поездки за тяжёлым столом кафетерия, мужчины некоторое время молчали, слышен был только гул города. К ним подошла невысокая полненькая официантка и приняла заказ — кофе. Оба мужчины никогда не пили за рулём — это было правилом всего их клуба. На байкерских встречах и вечеринках пиво лилось рекой, но тогда ведь все ставили байки на прикол и никуда не ехали.
— Когда мы снимаемся с места? — спросил Крис по-русски. Всегда, когда они приезжали в Россию, друг разговаривал с Хортом на его родном языке из уважения к нему.
— Вита едет домой, отправь её самолётом. Или хочешь, давай я это сделаю, — тихо сказал Хорт, крутя в руках гладкую зажигалку.
Крис пристально посмотрел на друга и несколько минут не отводил этого взгляда.
— Это Птичка? — спросил он. — Она любит тебя.
Движения Хорта замедлились.
— Я попал на неё, Крис. Ещё десять лет назад. Теперь снова. Скорее всего, ничего не будет, как и тогда, но сопротивляться бесполезно. Это должно пройти само, как заразная болезнь.
Досаду друга было заметно по едва видной дёргающейся жилке под скулой и на виске.
— Вита влюбилась в тебя…
— Крис, Крис, ты же знаешь свою сестру лучше меня, это просто блажь, и всё. Лучше сейчас закончить, чем потом, понимаешь? Иначе будет только тяжелее. Она себе всё придумала.
Для Хорта не было хуже вот таких минут. Он сейчас тысячу раз пожалел о том, что вообще когда-то обратил внимание на эффектную сестрёнку Кристиана.