Птичка (СИ)

Они приехали в «Прист» — ночной клуб на территории «Байк-центра». Миша, как член мотоклуба, бывал здесь часто и всех поголовно знал.
Он привёл брата в свою компанию, познакомив и с девушками, и с молодыми мужчинами, отдыхавшими сегодня здесь.
Они сидели все на странных асимметричных диванах перед низким грубым столом. В слабо освещённом месте свечи, зажжённые в готических подсвечниках, казались яркими. Глаза у девушек странно блестели, они обнимали парней, положив стройные ножки тем на колени, и держали бокалы с коктейлями в руках.
Миша заказал пива и баварских сосисок с острым соусом. Здесь их готовили отменно.
Рядом с Тимом сидели две подруги, заинтересованно смотрящие что-то в телефоне. Он не запомнил, как их звали, но, бросив взгляд на девушек, обратил внимание, что они разные. Одна тёмно рыжая и высокая, атлетически сложенная, другая — брюнетка с очень пышными формами, выставленными в низкий вырез платья.
Последняя, заметив, что он повернулся к ним, задорно улыбнулась и показала на обеих щеках ямочки.
— Вы с Мишей родные братья? — спросила она.
Тим кивнул, тоже попытавшись улыбнуться.
— Вы похожи. Ты тут был раньше?
— Нет, ну… только с отцом несколько раз, но не в клубе.
— Ясно. Я Наташа, хочешь потанцевать? Пойдём на танцпол?
Парень несколько смешался и перевёл взгляд на брата. Тот спрятал улыбку в бокал с пивом, пожав плечами, наклонился и сказал: — Давай, ты же сюда пришёл развлекаться, жми на полную.
Тим был не уверен в том, что стоит вот так сразу кинуться в танцы, и покачал головой: — Позже, хорошо?
Девушка ничуть не обиделась, подсела к нему ближе, открывая перед симпатичным братом Тёмного невероятное зрелище своих больших достоинств четвёртого размера. Лена знала, с какой стороны себя показать.
Миша сидел и, не участвуя в общем громком, потому что немного пьяном, разговоре, много думал. Он смотрел на мрачную обстановку клуба, на отдалённую сцену, где танцевали девушки под музыку, снимая с себя одежду. Они двигались плавно, синхронно, профессионально. Их танец был почти поэзией в движениях. Но и они не интересовали его так, чтобы подойти поближе и наблюдать за их выступлением.
Он внутренне боролся с собой. Младший брат — это был человек родной, и с одной стороны его было жалко, а Миша взял на себя роль змея-искусителя. Он специально вытянул его сюда, чтобы отвлечь от Тани и показать ему, что есть ещё много красивых девушек кроме неё.
Но с другой, и своя сущность не давала покоя.
Миша совершенно извёлся и пытался делать многое, чтобы не думать о девушке брата. Он пропадал в мотоклубе, помогал Мистику, осуществляя роль его зама. Тот шутил, что у него ещё никогда не было такого исполнительного и верного помощника. Его старший сын — Даня, мало интересовался мотоциклами и мотоклубом отца, Дима, которому только что исполнилось 18, был проспектом, Ярославу только 17 было еле-еле. Получалось, что Миша Тёмный, который был назван даже в честь Мистика, Михаила Славенского, был сейчас правой рукой вице-президента.
Развлечения в компании своих друзей-байкеров для Миши почему-то потеряли свою прелесть, он буквально места себе не находил. Парень знал, что это просто желание того, чего получить пока не может, и всё. Но где-то внутри шевелилась тревога, он не хотел бы, чтобы это переросло во что-то сложное и серьёзное. Ему ведь всего-то девятнадцать, и впереди много неиспытанных новых ощущений с другими девушками и женщинами. С одной он не собирался стариться. Хотя, видя отношения отца и матери, он им по-хорошему завидовал. Мама была особенной женщиной, терпевшей заходы их отца с упорной стойкостью. Но тот только изображал из себя крутого мужика. Видя редкие слёзы жены, он терялся и шёл на попятную, потому что на самом деле любил много лет эту женщину.
Прошло две недели с его концерта в Филевском парке, и за это время он видел Таню только один раз. Она шла из школы домой, перекинув плащ через руку, в одном школьном тёмно-синем костюме из короткой плиссированной юбки, блузки, жилетки и пиджака. Девушка испуганно остановилась, когда он затормозил рядом с тротуаром и снял круглые очки для езды на мотоцикле.
 
— Привет, Танюша, — ласково сказал он, солнечно улыбаясь и щурясь от яркого весеннего дня.
— Привет, — сказала она и попыталась в ответ улыбнуться, но губы задрожали, и девушка их сжала.
Жили они почти в соседних домах, поэтому и встретились. Но это была официальная версия. Он поджидал её специально.
— Что делаешь вечером?
— Не знаю, спать лягу. Готовлюсь к ЕГЭ, голова каждый день болит.
Он понимающе кивал, потом произнёс: — А немного развеяться не хочешь? Просто мороженого поесть, покататься, посидеть где-нибудь в парке?
Она отрицательно покачала головой, но какое-то странное чувство мелькнуло у Тани во взгляде.
— Спасибо, в другой раз.
— Нет, так не пойдёт, — недовольно и медленно протянул он, слез с мотоцикла и поставил его на подножку.
Подойдя вплотную к растерявшейся девушке, он поймал её за ладонь и сжал тонкое запястье, заглянув прямо в хрустальные голубые глаза. Она сейчас смотрела на него, как на свой страшный рок, появившийся из-под земли.
— Если ты сегодня не хочешь, обещай мне завтра. Я не отпущу тебя без обещания.
— Перестань, Миша, — забеспокоилась она, и стала выкручивать ладонь из его крепких пальцев.
— Танюша, я тебя не съем, мы просто погуляем.
— Миша…
— Я же вижу, что ты хочешь этого, зачем отказываешься?
— Я не хочу.
— Не обманывай, я вижу.
— Пожалуйста, Миша, отпусти, я, — она дрожащим голосом добавила тише, — не хочу с тобой гулять.
Он разжал пальцы, но всё ещё удерживал её своим чёрным взглядом.
— Хочешь, Танюша, пойдём?
Она наклонила голову на бок и тревожно спросила: — Как там Тим? Не скучает по мне?
Миша уловил боль у неё в голосе и разозлился.
— Нет, мне он ничего не говорил.
— Передавай ему привет.
— Сама передай, вы же в одной школе учитесь.
— Он не видит меня.
Миша поднял голову и взглянул на пронзительное весеннее небо. Челюсти его стали каменными, выражение лица упрямым и жёстким.
— А я вижу тебя, и что? — устало произнёс он. — Пожалуйста, пообещай мне просто сходить погулять. Я клянусь, что не приближусь к тебе и на метр.
Столько боли и чувства было в его словах, что Таня невольно пожалела Мишу. Было заметно, что он переживает.
— Хорошо, но только на выходных. В воскресенье. Раньше — не могу.
Лицо Миши просветлело, глаза матово сверкнули, как у ворона.
— Спасибо, Танюша, я буду очень ждать. Можно твой телефон? Я позвоню, когда приеду за тобой.
Девушка поколебалась, потом кивнула и продиктовала ему свой номер.
— До свиданья, — сказала она грустно и медленно побрела к своему подъезду.
Миша жаждущим, тоскливым взглядом проводил Таню, замечая и её стройные длинные ноги, и светлые волосы, завязанные в хвост, и лёгкие пряди, выбившихся сзади на шею девушки.
Подождав, пока она зайдёт в дом, парень сел на свой мотоцикл, нахмурившись, и поехал домой. Сегодня ему пришлось пропустить институт только для того, чтобы встретить Таню из школы. И, как выяснилось, не зря.
Теперь наступили выходные, на которых он должен был с ней гулять, в субботу он решил вытянуть брата в клуб, чтобы немного очистить свою совесть.
Но ведь тот сейчас не встречался с Таней… Значит, Миша не делал нечего плохого.
Рано утром в субботу Птичка уехала в Казань, взяв с собой только небольшой рюкзак для самого необходимого в дальней дороге. Накануне она сказала Мише, что едет одна, туда и обратно. Брат знал, что она каждую весну мотается на могилу своего погибшего парня, и он это, конечно, уважал и понимал. Память об ушедших — в сердцах живых.
Птичка любила того бедолагу, и поэтому помнила. Но иногда Мише казалось, что сестра специально избегает вполне реальных чувств и подогревает в себе чувство несчастья, которое когда-то накрыло её. Будто она не разрешала себе быть счастливой ни минуты, наказывая за что-то.