Птичка (СИ)

— Я тоже тоскливо. Школа, занятия, два раза в неделю танцы — моя секция. Ничего интересного.
— А ты хотела бы сходить куда-нибудь? Дискотека там, — пожал плечами он, помахав широкой ладонью в воздухе.
— С тобой — да. О, у меня идея, хочешь, сходим в «Прист» — это ночной клуб, принадлежащий «Железным волкам».
— Малышка, я ехал всю ночь, вряд ли я смогу там хотя бы сидеть. И завтра мне в дорогу.
Она закусила губу: — Мы недолго. Посмотришь папину базу.
Ферзь улыбнулся: — Я встречался с людьми его мотоклуба в Казани. Меня пригласили и популярно объяснили, что хотели бы со мной поближе познакомиться, потому что я — жених дочери Офицера московского отделения. Спросили, не хотел бы я стать членом их мотоклуба.
Маша рассмеялась: — А ты? Почему ты мне по телефону не рассказывал? — она шлёпнула его по плечу.
— Я сказал, что подумаю, и обещаю приезжать к ним на базу иногда — общаться, если уж такое дело. Они были вежливы и настойчивы. Я так понял, ко мне приглядывались.
Вечером, после того как они немного подремали, девушка вытащила его таки в «Прист». Приехав уже после восьми, их встретил Мистик, ему позвонила Маша и спросила, будет ли он в «Байк-центре» сегодня вечером.
— Здравия, приятно увидеть тебя и познакомиться, — приветливо сказал вице-президент «Железных волков», встречаясь с внимательным взглядом Ферзя.
— Мне тоже, я Ферзь.
— Птичка мне сказала, я — Мистик, проходите сюда.
Для них уже был накрыт отдельный столик с лучшим видом на сцену.
— Мешать вам не буду, Птичка. Я обо всём уже распорядился и сделал заказ за счёт заведения. Сегодня будут твои любимые «Ангелы НЕ», отдыхайте.
— А ты?
Мистик с нежностью улыбнулся девушке: — У меня, как всегда, куча дел. Пока, — он махнул рукой и ушёл, широким шагом пересекая зал.
— Он мой крёстный. А Грек — президент, крёстный Миши и Тима.
— У тебя большой блат в мотоклубе. Если бы ты была парнем, то уже наверное состояла бы у них в полноправных членах.
Маша рассмеялась, покачав головой: — С восемнадцати, опять это ограничение. Но у меня другая мечта. Я ещё папе не говорила, а то он в обморок упадёт.
— Да? Какая? — заинтересованно спросил Ферзь, налив девушке красного вина в бокал.
— Мечтаю быть кастомайзером, как он. Всегда интересовалась мотоциклами, пропадала вместе с ним в мастерской. Многое знаю, — она серьёзно посмотрела на него. — Я шокировала тебя?
— Нет, почему, у нас в гараже работает одна женщина, она в электрике разбирается. Ничего в этом удивительного нет.
— Вот и я хочу окончить технический ВУЗ, потом прийти работать в «Wolf Engineering» к отцу, раз уж такие связи.
— Хорошо, вполне реальная мечта.
Она заметила, что его глаза погрустнели.
— Я что-то не то сказала? — спросила девушка, мгновенно напрягшись.
— Да нет, голова болит, устал.
— Ты… ты это потому, что я говорю о Москве? Если ты заберёшь меня, я буду работать в другом месте, и всё, — легко сказала она, улыбнувшись дрожащими губами.
— Не волнуйся, мы обо всём с тобой отлично подумаем позже, хорошо? Пока вот так — я приезжаю к тебе. Мы встречаемся, и расстояние — не проблема.
Она протянула прохладные ладошки и погладила его большие руки, лежащие на столе.
— Я люблю тебя, — эти слова показались такими простыми, и девушка удивилась, почему раньше не произносила их, ведь это так очевидно.
Он долго смотрел на неё жёлтыми глазами совершенно серьёзно и сказал: — Знаешь, я тоже люблю тебя.
Маша нервно убрала мешающие волосы назад и пригубила вина из высокого бокала.
Вскоре принесли горячее, начали выступать «Ангелы НЕ», и они наблюдали за сценой, ужиная.
— Потанцуем? — спросила девушка, уже поднимаясь, и тут же одёрнула себя: — Или у тебя ещё болит голова?
Он немного натянуто улыбнулся, туша сигарету в пепельнице: — Пойдём, тряхну старыми костями.
Маша танцевала от души, выкладываясь перед мужчиной, и показывая свои навыки профессионала.
— Красивая, — прошептал он на ухо и прижал её к себе, такую хрупкую, тоненькую, влюбившуюся в него очень скоро после того, как ей разбил сердце молодой красавец.
 
Маша против воли вспомнила, как смело она танцевала на летней площадке «Байк-центра» прошлой весной. Эти мысли постоянно преследовали её, будто тени. Даже когда было обжигающе хорошо, и рядом был любимый, Хорт всплывал лицом из прошлого, и сердце начинало ныть от тупой боли.
Что с ней происходило, девушка не понимала, она ведь любила Ферзя, но и того, первого, она не могла никак забыть. Разочарование и тоска шли рука об руку.
Она совсем забыла, что им нужно возвращаться домой, только заметив случайно синяки под его глазами, девушка рассеянно вернулась к столику.
— Поехали в гостиницу, уже поздно, Птичка, — попросил он.
— Ещё чуть-чуть, такой вечер, — счастливо вздохнула Маша. — Немного посидим и поедем, хорошо?
Они вернулись за полночь, протанцевав все медленные танцы. В такси Ферзь поминутно засыпал, и в гостинице, едва коснувшись подушки, сразу отключился. Маша не спала, обняв любимого, мечтательно вздыхая. Она думала о прошедшем лете и с улыбкой представляла, как они в следующем году поедут отдыхать туда же, и будут те дни невероятно длинными, полными любви и счастья.
Но этому не суждено было сбыться ни на следующий год, ни в последующий, и вообще никогда больше.
Он встал по будильнику в восемь, чувствовал себя отвратно, голова не переставала болеть. Маша спала на постели, на алебастровой спине ярким уродливым пятном выделялась татуировка — очередной привет от Хорта ей на всю жизнь. Ферзь был убеждён, что этот парень не случайно выбрал именно такую большую и настолько символичную. Намекая на её распущенное и страстное начало, которое живёт рядом с праведной тихой девочкой.
— Птичка, — позвал он, тряся её за плечо осторожно. — Вставай, мне ехать надо.
Она вскочила заспанная, растрёпанная, с печатью грусти в уголках губ.
— Господи, как утро быстро настало, — выдохнула девушка.
— Да, зато мы с тобой вчера славно оторвались, — улыбнулся он.
Она стала быстро одеваться, не попадая в рукав рубашки. Ферзь замедлил движения, наблюдая за спешащей девушкой, подошёл к ней в одних джинсах и, наклонившись, поцеловал. Опустив на постель, быстро стянул бельё с неё, не отпуская из сильных рук.
— Люблю, — шептала она, вытягиваясь во весь рост и открываясь перед ним. — Костя, я люблю тебя.
Он знал, что обладая её телом, забирает и душу. От этого физическое удовольствие было острее и жарче.
Помогая ей одеваться немного позже, он целовал девушку и делал это медленно, как будто никуда не спешил, и не ехать ему было восемьсот с лишним километров до самой ночи.
— Когда ты приедешь ещё? — спросила она.
— Не знаю, — покачал головой он. — Созвонимся. Может быть, недели через две-три. Больше не выдержу. Если погода не позволит, возьму у друзей машину. Сезон же уже закончится.
Он отвёз её домой, они простились возле подъезда, и девушка помахала ему вслед, не зная, что больше никогда не увидит его.
Дорога была нелёгкой, засветло приехать не получалось в любом случае. Петляя по дорогам, чтобы было короче, он в основном ехал по Трассе М7. Под конец пути плечи затекли, глаза закрывались сами собой. Он два раза останавливался и курил возле байка, чтобы прийти в себя. Много мыслей было в голове, и все они сводились к его Птичке.
Ферзь был польщён тем, что Чёрный его одобрил, и «Железные волки» даже готовы были принять его в свои ряды заочно. Но что дальше? Маше только восемнадцать, она очень темпераментна, жива, и не надоест ли ей семейная жизнь с ним лет через пять? Или раньше? Да и что он мог ей предложить? Жизнь в Казани — это не то, о чём она мечтает, сама же сказала — работа в «Wolf Engineering» — это то, что ей нужно. А переехать ему в Москву — это значит жить в съёмной квартире, без надежды на своё жильё. С другой стороны, может быть в «Wolf Engineering» взяли бы его?