Птичка (СИ)

Влад много пил, девушка заметила это. Он поил и её, смеясь над тем, как на Машу действует алкоголь — наедине с ним девушка расслаблялась и говорила и делала всё, что придёт в голову. Влад шутил, что ему скоро придётся повышать свой уровень в сексе, потому что она уже может учить его самого.
Закончились занятия в школе, были сданы промежуточные экзамены, Влад защитил диплом, и потекло бесконечное, райское лето.
Иногда они сидели у него дома и, валяясь в постели, никуда не хотели идти, иногда всю ночь напролёт катались на байке и даже ездили несколько раз за город, едва успевая возвратиться к утру, когда дороги в Москве ещё чисты.
Об этом первой узнала мама.
Маша была очень осторожна, она прекрасно понимала, что будет, если её обман откроется. Все думали, что девушка рассталась с Хортом и уже закончила грустить. Отец перестал наблюдать за ней, как тюремщик, у него было много дел в мотоклубе, вскоре планировалось ехать в Ростов-на-Дону — готовиться к ежегодному «Байк-шоу», которое на этот раз проводилось там. Он спрашивал, поедет ли она на праздник, а Маша неопределённо пожимала плечами. Влад говорил, что сам поедет обязательно, и… возьмёт её с собой.
Глубокой ночью девушка выходила из квартиры, выключив у себя свет, как будто она легла спать. Лишь только брезжил рассвет, она возвращалась.
Но одним серым, ничем не примечательным утром, когда стопы девушки уже вступили в прихожую родной квартиры, из спальни вышла мама. В последнее время она говорила, что чувствует себя неважно, сильно опускалось давление, и кружилась голова. Сегодня Зоя встала рано из-за этого. Мужа не захотела тревожить, тот сразу поднимал такую панику, что вызывал скорую.
Маша, при виде мамы, застыла в полумраке прихожей, закусив губы. Бледный свет проникал сюда из двери кухни.
Зоя замерла посреди коридора, видя, что дочь полностью одета — в коротенькой юбочке, футболке и джинсовой куртке до талии.
— Ты откуда? — громко прошептала Зоя, сдвинув брови.
— Мам, я встречаюсь с Владом, — честно призналась дочь и быстро прошла на кухню, повесив куртку на вешалку. Она знала, что с мамой можно было договориться, только если честно во всём признаться.
Зоя была одета в длинный шёлковый халат синего цвета, выделявший цвет её глаз, светлые волосы распущены по плечам и укрывали женщину до талии.
— Мама, я вижусь с ним, мы любим друг друга, — твёрдо и тихо произнесла она.
Девушка посмотрела на мать и тяжело вздохнула.
— Я знаю, папа будет сердиться, но я иначе не могу.
— Маша, я не могу сказать, что не понимаю тебя, но… ты ещё очень молода. Может быть, стоило немного подождать с тем, чтобы вот так с мужчиной встречаться по ночам? Ведь может так случиться, что ты забеременеешь. В семнадцать!
— Мам, я об этом подумала, не волнуйся, — нахмурилась Маша. — Я пью таблетки.
Зоя горько закрыла глаза.
— Дети — это не единственная причина. Ты готова к таким отношениям? Уверена, что выдержишь, если у вас вдруг снова что-то не получится, и вы расстанетесь?
— У нас всё будет хорошо, — упрямая морщинка появилась на лбу девушки.
— Я хочу, чтобы у тебя всё было хорошо, и ты не надорвала свою душу, Маша. Но хочу, чтобы ты знала — мы всегда поможем тебе, если в жизни будет не всё гладко. Слышишь?
Девушка кивнула, и обняла маму. Они долго стояли так, молча, потом Зоя тихо сказала: — Ты знаешь, как я воспитана, ты — совсем другого склада и поколения, но… ведь дело не в этом. Я выросла в общине, в закрытом сообществе, и к детям, к семье, у них особое отношение. Если Господь даёт, мы не в праве отрекаться, — Зоя тяжело вздохнула. — В своё время я отказалась от таблеток, детей должно быть столько, сколько даёт Господь.
— А папа? — глаза девушки расширились, мама редко говорила с ней на подобные темы.
— Он злился, ты появилась незапланированно, и я была не замужем, но с надеждой на счастье, — Зоя кивнула, подтверждая сказанное, настолько Маша была удивлена услышанным. — Если ты решила так рано повзрослеть, то тебе надо выходить замуж или подождать. Иначе ждёт горькая судьба. Поверь, я бы тебе ни за что такой не пожелала.
 
— Я знаю, что ты глубоко верующая, это из-за этого?
— Это утверждение верно, Маша, если ты любишь мужчину, а он тебя, вы не должны ничего предпринимать, чтобы у вас не было детей — это грех. Особенно эта операция, когда он уже есть…
— Аборт?
— Да, — Зоя покачала головой. — Это страшно.
Маша задумалась, опуская в душу глубже то, что услышала.
— Ведь есть выход, — сказала она, — и ты всегда так думала, да? Что есть другой выход! Сколько мне было, когда вы поженились?
— Полтора года, — еле слышно ответила Зоя. — И папа сам этого захотел, сказал, что хочет венчаться, что согласен иметь большую семью.
Девушка улыбнулась: — Он любит тебя, хоть иногда и вредный. Характер такой.
— Прошу тебя, если вдруг будет тяжело — приходи к нам, ты права — выход всегда есть, но аборт — не выход. Твой малыш ни при чём, если вдруг между вами… что-то не так.
— Мам, я свято верю в контрацепцию, мои дети будут запланированными. Не все мужчины такие, как папа, и захотят принять всех детей. А одной жить с пятерыми — это не выход, надеясь на Бога.
— Может быть, ты и права, Маша, самое главное, что ты встретила свою любовь, это случилось, теперь не потеряйте друг друга.
Маша вернулась к себе в комнату почти с лёгким сердцем, но история мамы не давала покоя. Как два таких разных человека, как отец и мама могли встретиться и сойтись? Наверняка маме было очень нелегко с ним, такой набожной, жить вне брака и рожать ребёнка.
Значит она, их дочь — незаконнорожденная. Бедная мама, чтобы убедить отца в своей философии, которую она сейчас попыталась довести и до Маши, нужно было потратить много крови и пота. Но ведь она сделала это, значит, правда есть выход, и можно добиться своего всегда?
Повернувшись на бок, девушка заснула, утомлённая ночными поездками и ласками любимого. Ей снилось, что они с Владом едут по бескрайней степи на мотоцикле, похожем на отцовский кастом; бездорожье, подскакивание на ухабах, и она отчего-то плачет и просит, чтобы он остановился.
  
Глава 4. Побег во взрослую жизнь
 
Стена была непроницаемая и высокая, её невозможно было перепрыгнуть или обойти. Она тянулась вправо и влево, на сколько хватало глаз, как китайская, была построена из ярко-красного кирпича, а он стоял под ней, задирал голову вверх и не знал, что ему делать.
Такой сон снился ему очень часто и ещё до того, как Хорт просыпался, он его уже выматывал.
Молодой мужчина буквально сдирал себя с влажных простыней, несмотря на кондиционер, и шёл варить кофе, чтобы окончательно проснуться.
После того, как Чёрный выгнал его из мотоклуба, для Хорта настали мрачные времена. Чем он раньше дорожил и во что верил, вдруг перестало иметь какую-то цену. Эта девчушка, его байкерская жизнь, мотоциклы, неофициальные соревнования, скорость, — всё превратилось в простые шаблонные фразы.
Злость росла в нём с каждым часом, и, пережив самые тяжёлые в своей жизни несколько недель, во время которых он совсем не пил и много думал, Хорт пообещал отомстить.
Сердце стало холодным, расчётливым и жестоким. Это не была месть сгоряча — только холодное блюдо, как и принято.
Девчушка обрадовалась ему, что-то почувствовала, но не поняла. Куда ей, в семнадцать-то лет. Папочка не зря волновался — она погибнет, как Чёрный и ожидал.
Но разве она не этого хотела, когда бросилась в его огонь так сразу, в первый же вечер? А, ну, конечно, он был благородным рыцарем, не забыл её, а даже увлёкся. Но в этом случае здесь главное слово был.
Ему хотелось, чтобы Чёрный знал, что он его не боится. Вынудив его уйти из мотоклуба, этот мужик сделал самую большую ошибку в жизни.
Теперь Хорт спал с его дочерью, как хотел, где хотел и сколько хотел. А она смотрела на него, как собачонка и верила в вечную любовь. Что ж, пусть верит, если ей так легче.