Птичка (СИ)

Перед стартом байки были заведены, шлемы и перчатки надеты, а зрители и болеющие за соревнующихся ушли с трека. Маша встала сразу за ограждением, пристально следя за ярким мотоциклом парня из «волков». Момент, и все рванулись с места, уже на первых минутах определяя лидеров.
В гомоне зрителей Вика, наклонившись, спросила у Зои: — Что у вас опять стряслось? Что с твоим мужем?
У подруги невольно задрожали губы, метнув взгляд на спину Чёрного, она произнесла: — Маша стала встречаться с мальчиком, Слава переживает очень, говорит, что ей слишком рано, она ещё доверчивый ребёнок… А вчера он домой пришёл на себя не похож, молчал ходил, ничего не говорил, спрашивал несколько раз — где Маша. Потом взял ключи от мотоцикла и уехал, а на часах было почти двенадцать. Вернулся под утро, когда Маша уже давно спала в своей комнате. Я его ждала, спросила, где он был, — тихий голос Зои слегка дрогнул, — а он мне ответил, что думал. И с тех пор не сказал мне и слова. Уехал на праздник сам, хотя мы договаривались с ним отправиться вместе. Вот что с моим мужем. Я и сама не знаю, а ты меня спрашиваешь.
Вика наклонилась к самому уху подруги и сказала, что сейчас видела парня Маши — девушка подходила к нему на старте, и он поцеловал её совсем не по-дружески. Он из «волков», какой-то молодой, тёмненький.
Зоя потрясённо посмотрела на застывшего мужа, теперь он курил, но совершенно забыл о сигарете, и она почти дотлела в руке. Чёрный следил за соревнующимися с каким-то яростным вниманием, не замечая больше ничего вокруг.
Молодые парни летали на своих байках, в лидерах было три молодых человека по имени Хорт, Финиш и Драйв из «Вампиров».
Зоя быстрым движением откинула светлые волосы со щеки, которые посмели выбиться из длинной французской косы, и подошла к мужу.
— Слава, а после заезда будет какая-то программа ещё? — спросила она, чтобы хоть как-то отвлечь его.
Он быстро посмотрел сверху вниз на жену, как на полоумную: — Конечно, ты в первый раз здесь, что ли?
— Ты останешься?
— Да.
— Очень хорошо, Маша нам с тобой хочет представить своего молодого человека, — мягко улыбнулась Зоя. — Она сказала, что он среди соревнующихся на треке.
— Да ну? А зачем его представлять? Я его распрекрасно знаю — это мажорик Хорт, любящий покрасоваться на своём мегакилобаксовом мотоцикле. Это худшее, что можно себе придумать, Зоя, у него вся жизнь куплена, и женщины тоже. Обидно, что наша дочь попала в эту бесконечную очередь. Ничего серьёзного у него с ней нет, наобещает и бросит. А он её уже пользует, как хочется, целый месяц!
— Слава, перестань! Зачем ты так говоришь? Откуда ты можешь знать?
Он с откровенной, сильной болью посмотрел на неё: — Вчера меня встретил её друг детства — Женя Маслов возле подъезда и все подробности рассказал. Что наша дочь ведёт себя, как б*. Дыма без огня не бывает.
— Слава, вспомни нас, обо мне тоже в общине говорили, бог знает, что. Но ведь это была неправда! И ты ему поверишь?
— А во что мне верить? Я спрошу у неё сам сейчас, а ему набью смазливую морду и посажу в тюрьму за растление несовершеннолетних! Только ничего мне не говори про возраст согласия, а то я его просто убью, — почти зашипел Чёрный.
Зоя взяла его ладонь и легонько сжала её.
— Постой, давай как-нибудь по-другому это решим? Она нам никогда не простит таких поступков, ты сделаешь хуже. Давай познакомимся с ним официально и посмотрим на его реакцию?
Чёрный задумался, какая-то идея мелькнула во взгляде, и он дико улыбнулся: — Точно, цветов я его лишу однозначно.
— Слава! — воскликнула Зоя, и на неё стали оборачиваться рядом стоящие люди. — Извините.
— Я его уничтожу, — как в горячке, бормотал Чёрный, потом вдруг чуть нагнулся, чтобы почти соприкоснуться лбом с женой, как с заговорщиком, и произнёс: — А что, по-твоему, надо делать? Погладить его по головке и подарить мешок презиков?
Зоя внимательно смотрела в чёрные глаза мужа и хмурилась.
— Но откуда ты знаешь, может, у него серьёзные намерения…
Чёрный расхохотался в голос, но его смех вовсе не шёл от души.
 
— Я его немного знаю, Зоя. Сейчас я вместо Вольта, а этот гадёныш Хорт у меня на замечании. Если вытворяет что — его цвета под вопросом на совете. Что я и сделаю.
— Но он же не заставлял её, Слава, Маше он нравится! — слишком рьяно сказала она ему в лицо.
Чёрный прищурился: — А ты откуда знаешь? Ты разговаривала с ней о нём? Почему мне не сказала?
— То, что он из твоего мотоклуба и я не знала, — смутилась Зоя. — Я несколько раз пыталась вызвать её на разговор, она говорила, что очень увлечена им, и он ею — тоже.
Мужчина, усмехаясь, кивал: — Ещё бы, а если я её отец, тогда есть повод насолить мне. Тебе не кажется? Откуда она его узнала? Судьба и так далее? Этот мудак всё подстроил, и я ему отплачу за это.
— А если он скажет, что женится на ней? — нерешительно, испуганно добавила Зоя, уже не зная, какой аргумент привести рассерженному не на шутку мужу. Она чувствовала, он сейчас наломает таких дров, что не разгрести и за всю жизнь. А ей останется только наблюдать за всем этим, как в кошмаре.
Зоя быстро облизала губы и пообещала себе, что постарается сгладить конфликт.
Гонки завершились абсолютной победой Хорта, и на финише его встречали восторженные девушки. Он едва успел оставить мотоцикл у ограждения, как молодые симпатичные поклонницы байкеров и спортсменов окружили его, целовали в обе щёки и старались завалить номерами своих телефонов на визитках или розовых, пахнущих духами страничках из блокнотов.
Он вежливо улыбался, но отстранял их, выискивая взглядом только одну девушку.
Она подошла давно, но не могла пробиться через плотный кордон повизгивающих обожательниц мотосоревнований и байк-заездов.
Хорт сделал несколько шагов к Маше. Мужчина, полностью в экипировке, успел только снять шлем и мотоперчатки. Волосы его стояли дыбом оттого, что были мокрыми.
Обняв хрупкую Машу, он крепко поцеловал её, видя, как она закрыла своими ресницами глаза.
— Эта победа — для тебя, — сказал он, отстранившись, и улыбнулся.
Её губы как-то странно дрогнули, глаза были темнее пасмурного неба.
Он сейчас был такой красивый, искренний, зелёные глаза смотрели влюблённо, возбуждённо — быстрая езда всё ещё не отпустила молодого мужчину. Щёки горели, дыхание не восстановилось, мышцы рук и ног напряжены.
Его попросили подняться на сцену, к президентам мотоклуба, и Хорт вынужден был оставить Машу.
Грек поздравил своего «парня», был доволен и улыбался. Призом был специальный мотоцикл, который сделали кастомайзеры в «Wolf Engineering», названный по-хищному — «Кобра 2» (когда-то была и «Кобра 1»). Хорт сел на него и завёл, чтобы немного «погазовать» перед публикой.
Чёрный выступил сзади мужчин, как тень. Он ждал удобной минуты, чтобы этот клоун остался хотя бы на тридцать секунд один. Повернув голову, он заметил неподалёку Машу. Она не смотрела на отца, опустив взгляд, как будто была виновата. К ней подошла Зоя и что-то сказала, мягко улыбаясь. Девушка кивнула, бросив взгляд на Хорта, и медленно закусила губу.
По всему видно, что его дочь влюбилась в этого мажорика, и теперь Чёрному предстояло, выведя на чистую воду Хорта, разбить ей сердце. Но если делать вид, что всё хорошо и позволить продолжиться их встречам, всё одно будет вполне понятный конец — она наскучит ему, и разочарований будет ещё больше. Расчётливый мажорик был лишней гнилью в мотоклубе, и на Машу не случайно положил глаз.
Хорт переоделся в большом шатре, установленном для членов мотоклуба «Железные волки», и едва успел застегнуть джинсовую рубашку с длинным рукавом и взять жилетку с цветами, как внутрь вошёл Чёрный и встал возле входа. Мужчина холодно, презрительно оглядел Хорта и сказал: — Что, мажорик, решил выделиться?
— Не понял, — тряхнул головой Хорт.
— Делаешь вид, что ничего не знаешь? — быстро произнёс Чёрный и, подойдя, с размаху, сильно ударил молодого мужчину в челюсть.