Профессор по вызову (СИ)

«Гостиница «Джафар» — было написано в сообщении по-английски. — «Комната 39, Маргарита Птичкина. Подтвердите вызов Аслана сегодня на 10:30 ПМ».
Первые секунды его охватило довольное странное ощущение — словно его привалило сверху тяжеленной гранитной плитой, но не раздавило, а погребло под ней, вдавив по грудь в землю… Нет, не в землю. В цемент — постепенно, медленно застывающий, сковывающий его внутренности, замораживающий сердце в грудной клетке…
Мысли вели себя таким же образом. Медленно застывали, замораживались вокруг эпицентра, которым стало имя самого пошлого, самого примитивного создания, которое он встречал в своей взрослой жизни — дешевого проститута Аслана. К которому сейчас, на ночь глядя, сорвалась красавица Маргарита Птичкина, получив сообщение о «повторном вызове».
— Она что… с ума сошла? — найдя в себе силы сбросить оцепенение, вслух спросил Багинский у пустой комнаты. — Она бросила меня, чтобы поехать трахаться с… этим?!
Плита за спиной разбилась в дребезги, а вместе с ней — привычный ему мир, в котором все женщины, от мала до велика сходят по нему с ума, а Асланы всех мастей вынуждены подбирать остатки и рассказывать друг другу небылицы о несуществующих победах.
Птичкина бросила его ради Аслана — покрытого шерстью, кудрявого, пучеглазого проститута, который ему по плечо ростом, красит сурьмой глаза и носит в штанах какое-то тряпье для визуального увеличения члена. И хорошо если закончил среднюю школу. Где-то в глубине души мужское эго Максима Георгиевича всхлипнуло, залезло в какую-то темную пещерку и свернулось там в позу младенца.
И даже если сейчас он решит больше никогда не видеть ни Птичкину, ни Аслана и забудет об этой истории раз и навсегда, это уже не исправить. Такие травмы остаются с человеком навсегда. И хорошо еще, если импотенция не разовьется…
Последняя мысль испугала Багинского настолько, что вдохнула в его мыслительные процессы новую жизнь. Всё это надо было как-то разрешить, как-то объяснить самому себе, иначе он погрязнет во всём этом навсегда… Ведь собственная неотразимость — часть его натуры… он и в науке не сможет функционировать, зная, что его так унизили, так сильно опустили по пищевой цепочке… Да что там наука — он самоидентификацию потеряет! Себя, иными словами!
Стоп! Подогнанный страхом за привычное существование, мозг выдал идею — всё это такая же ошибка, как и первый вызов Аслана! Ведь ошибся же он в первый раз? Значит, мог ошибиться и во-второй. Тем более, уже выяснили, что Птичкина физиологически не переносит глупых мужчин…
Воспряв духом и судорожно сжимая в руках планшет, Багинский крутил в голове различные варианты. Возможно, у Птичкиной проблемы с этим Асланом. Возможно, он ей угрожает, шантажирует своим вызовом, требует денег! Но почему она тогда не сказала ему? Почему не поделилась и не попросила помощи?
Возможно, не могла. Возможно, это было условием сделки — чтобы она явилась одна, никому ничему не сказав… Но тогда… тогда, чисто теоретически, ей ведь может грозить… опасность?!
И вот тут Багинский понял, что страх, который он испытал за собственную потенцию, не стоит и выеденного яйца по сравнению со страхом за его Птичкину, как только представил ее себе, беззащитную, наедине с людьми, подобными Аслану и его сутенерам. А вдруг всё это провернули ради того, чтобы похитить Птичкину?! Она ведь реально красавица — таких по всему Ближнему Востоку с удовольствием покупают и продают, иногда даже под «крышей» властей… Вот заманят сейчас в какую-нибудь подворотню, наденут мешок на голову и в минивэн, на подпольный рынок рабов, коих в одной только Турции штук восемь. Еще и по кругу пустят по дороге, чтоб не рыпалась…
Ему вдруг стало плохо. Реально, физически плохо — закружилась голова, пятна заплясали перед глазами. Нащупав рукой край кровати, Багинский медленно опустился на нее. Он ни разу в жизни еще не мерил себе давление, но сейчас был уверен, что оно зашкалило…
Черт бы побрал эту Турцию… У него ведь даже оружия при себе нет. Дома есть — охотничая ружбайка, доставшаяся еще от отца, с советских времен. И он даже умел ей пользоваться… Но сейчас это не поможет…
  
А что… что поможет?
Да похрену что, главное не сидеть тут на месте, хватаясь за сердце, словно он шестидесятилетний старик…
Подскочив и на мгновение зажмурившись, чтобы снять головокружение, Багинский огляделся, подхватил сумку, ключи от рентованной машины, планшет Птичкиной… и выбежал вон из комнаты. У него как минимум есть одна координата — бывшая комната девушки, куда должен прийти Аслан. Вот туда-то он и поедет. Если, конечно, сможет словить в ночи такси, согласное отвезти его в Анталью…
  
Глава 31
 
Вариантов действия у меня было всего два — в зависимости от первоначального развития событий. В первом варианте — в случае если у Аслана получиться проникнуть в комнату Беловой и начать с ней ролевую игру — я оказываюсь перед запертой дверью, звоню в звонок и меня впускают.
Если всё прошло удачно — Белова оказывается передо мной связанная, но не тронутая. Всё-таки, какая бы она стерва не была, изнасилования, да еще и Асланом я ей не желала. Далее по моему сценарию шло предложение, от которого невозможно отказаться — либо она помогает мне разблокировать своей телефон и, я стираю на нем все следы компрометирующей меня записи, в том числе и те варианты, что она успела загрузить в облако, либо… я говорю Беловой «пока» и оставляю ее продолжать развлекаться с Асланом до самого утра.
Очень надеюсь, что до этого не дойдет, но если придется… я тоже умею быть стервой. А уж за единственного мужчину, с которым у меня есть шансы построить будущее, и подавно убью.
Вариант второй — я оказываюсь перед запертой дверью, звоню в звонок… и обнаруживаю весьма раздраженную и ни черта не связанную Белову, которая только что отделалась от назойливого проститута и ждет какого-то там посыльного с доказательствами, что я порвала с Багинским навсегда. Что я буду делать в этом случае, даже не представляю себе. Наверное, всё расскажу ему сама и попрошу прощения за то, что испортила ему жизнь — ведь теперь он навсегда во власти твари, которая по моей милости имеет на него компромат.
Конечно, у меня было не так много надежды на первый вариант — судя по рассказам Багинского, у Аслана много шансов не было. И всё же, в силу его профессии, можно было ожидать, что он как минимум настойчив. Эффект неожиданности, опять-таки…
В общем, либо сегодня вечером я вымогаю у связанной и дико напуганной Беловой украденный у меня компромат и возвращаюсь под бочок к любимому еще той же ночью, либо… всё это катится в такие ебеня, что и подумать страшно.
И я уже скучала без него — без моего любимого. Уже чувствовала себя брошенной и ужасно, невыносимо одинокой… А ведь еще и часа не прошло, как я вынуждена была уехать от Багинского. При мысли о том, как он сейчас волнуется, как пытается мне дозвониться, а потом, не дозвонившись, бежит в лобби, допрашивая по очереди всю ночную смену и требуя немедленно вызвать сюда полицию, мое сердце заныло от тоски.
Ну ничего, милый… Главное, с нашей основной бедой справиться, а всё остальное загладится, забудется и простится…
Откинув голову на подголовник машины, я прикрыла глаза, стараясь не думать о моем выключенном телефоне на дне сумки. Недолго уже… Скоро всё прояснится… Скоро всё станет на свои места…
К моему удивлению, я успела даже задремать под тихую арабскую музыку из динамика шофера. Проснулась только, когда меня окликнули.
— Приехали, мисс. Как расплачиваться будете?
Я молча показала водиле карту, тот протянул мне платежный аппарат, и через минуту я уже стояла перед парадным входом гостиницы «Хилтон» — той самой, из которой мы с Багинским уехали только несколько часов назад. Вскинула руку, проверить время. Десять сорок пять — если всё сработало, Аслан уже в номере у Беловой, скручивает ее и привязывает к кровати в ожидании меня, уверенный, что всё происходит по желанию заказчицы.