Ленинград 61 (СИ)
- Не покажете мне Ваши эскизы? – протянул руку к планшету.
- О, там ничего нет, всё в мастерской. Но раз настаиваете, пройдемте!
Оказавшись в студии, Диана направилась в огороженный угол с холстами. Если откровенно, не ожидал от неё серьёзных работ. Поначалу, действительно, перелистывая холщовую папку с эскизами, похожую на её дорожную, просто убеждался: да, действительно, девушка умеет держать в руках карандаш.
Понятно, здесь наверняка собраны самые лучшие работы в разных стилях: пейзажные наброски, городские скульптуры (вот эти точно из Летнего сада) и даже портреты. В одном узнал Валентину, правда, намного моложе, и выполнен не очень уверенно. Видимо, Диана ещё только училась.
- Вы работаете исключительно в графике?
- Почему же, в цвете тоже! – девушка, словно обиженная моими словами, решительно закрыла папку. – Правда, таких не так много.
- А что больше нравится рисовать, людей или природу?
- Стараюсь делать портреты, но пока не очень получается. Павел Иосифович уверяет, что из меня выйдет неплохой пейзажист. Но мне почему-то больше нравится изображать людей.
- Можете показать готовые портреты?
- Вот, пожалуйста, у меня в стеллаже пара секций работ маслом и акварелью.
Снова незнакомые мне лица. Но, пожалуй, неведомый шеф может и ошибаться. Портреты у Дианы получались неплохие, пусть и манера письма не совсем привычная. Но девушка очень хорошо улавливала черты лица, передающие характер изображаемого человека. Всё же круг моделей у Дианы не такой большой - некоторые повторялись. Перемещая секцию стеллажа, она случайно открыла доступ к холсту, на котором сразу узнал её, но какую!
- Это Павел Иосифович меня рисовал для плаката.
- Серьёзно?
Динка, иначе её здесь и не назвать, на этом этюде вовсе не похожа на себя обычную. Прямо комсомолка с горящим взглядом, рядом не менее восторженный юноша. На заднем плане флаги и плакаты - явно какое-то советское мероприятие.
- Дядя Паша говорит, что это обычная «халтура». Правда, за неё неплохо платят.
- И много у вас таких?
-Да, вот, пожалуйста.
Она позволила мне посмотреть ещё несколько работ. Сказать, что смотрел с интересом – значит поскромничать, и не только потому, что на некоторых из них Диана изображена в спортивной одежде. Если честно, почти незаметной на её изящной фигурке, даже возникло подозрение, что художник рисовал девушку обнажённой и только потом уже прикрыл спортивной формой. Диана заметно засмущалась, заметив моё любопытство.
- Так Вы не только ученица, но порой и натурщица?
- Да, модель-демонстратор, так и числюсь по договору. Зачем платить кому-то, если Павлу Иосифовичу удобнее работать со мной?
Ещё бы, кто же откажется рисовать обнажённую девчонку? Но тут же осадил себя за неожиданную ревность к шефу. Не об этом должен думать - какое мне дело??? Диана, наверное, почувствовала перемену настроения, поэтому вернулась к эскизам. Видимо, не зря, поскольку с удивлением увидел на некоторых из них современный мне Петербург. Вернее, не совсем современный, хотя кварталы высоток и башни вполне узнаваемы.
- Диана, что это?
- После первого возвращения была так поражена некоторыми изменениями, что попробовала по памяти изобразить увиденное. Разумеется, с учётом современной манеры письма, что-то вроде фантастических представлений о будущем Ленинграда.
- Кому-то показывали, кроме шефа?
- Да, мне сказали, что это вовсе не детская фантазия, а именно так и будет при коммунизме, тем более, недолго осталось ждать.
- Серьёзно?
- Мы с Павлом Иосифовичем посмеялись, но эскизы он решил оставить.
Диана рядом со своими работами совсем другая, уж точно не малышка. Сейчас даже не скажу, сколько сейчас ей лет – такая строгая и серьёзная. И вовсе не потому, что хочет, чтобы мне понравились рисунки. Просто это её настоящее призвание, а уж никак не скачки во времени. Не торопил её, но она сама завершила «экскурсию».
- Ну что ж, Сергей, теперь видите, какой из меня художник.
- Хотите услышать комплимент?
- Даже и капельки не думала! - девушка обиженно посмотрела на меня.
– Вы не очень большого мнения о своих способностях. А мне кажется, что Вы очень талантливы.
- Павел Иосифович тоже всё время так говорит, но я постоянно сомневаюсь.
- Почему же, Вам трудно даётся рисование?
- Нет, наоборот, никак не могу привыкнуть, что это так просто. Просто взять и обвести на бумаге карандашом или кистью то, что видишь. У меня и в школьном кружке легко получалось.
- Так надо только радоваться!
- Может быть, но мне боязно, что когда-то это просто кончится, и не смогу больше рисовать. Нас учили, что без труда на одном таланте далеко не уйдёшь.
- Но и талант нельзя исключать. Вы зря так о себе думаете. Мне очень понравились и эскизы, и картины.
Чуть не добавил: «Особенно те, где Вы выступаете моделью!» Но благоразумно сдержался, ни к чему смущать девушку. Догадываюсь, несмотря на то, что она талантливый художник, во всём остальном - ещё наивная девчонка, несмотря на возраст. Уже забыл, когда таких встречал, разве что в школе класса до восьмого, а то и раньше.
Ну что же, немного стало понятно поведение Дианы: она вовсе не рисуется передо мной, действительно такая открытая и беззащитная. Может, все талантливые люди такие, но легче мне от этого не стало.
- Я всё положу на место, побудьте пока в столовой!
Вернулся один в уже ставшую привычной комнату. Смотрю в окно на уже знакомый двор – ничем не примечательная повседневная жизнь словно говорила: «Какая разница, в каком ты времени, главное – не потерять себя!» Но как это сделать? Ведь самое сложное - поверить в то, что в прошлом всё идёт точно так же, как и в будущем, то есть в моём настоящем. Что стрелки часов передвигаются, отсчитывая время, что на улице солнце или моросит дождь, шумит ветер, во дворе галдят дети, а по улице приезжают машины. Всё так же, как и в моё время, и так же от меня ничего не зависит.
Неужели рисунки Дианы так подействовали? Недавнее спокойствие снова улетучилось. Вроде бы добился, чего хотел, шёл на риск, не зная, чем всё кончится. Теперь-то знаю, но вот это знание меня и беспокоит. Понимаю, что возможность перемещения во времени — это невероятно. И одновременно не понимаю, что с этой невероятностью делать, завис в такой же неопределённости. А ведь надеялся что-то поменять в своей жизни, найдя Диану.
И вот рядом с ней, похоже, даже подружились, но что дальше? Продолжить общение с Дианой и тётей Валей, дождаться встречи с неведомым Павлом Иосифовичем. И что это даст? Поговорим, объяснит, в чем дело? Может быть, всё пойму, может быть, нет. Может, все секреты раскроют, а может, это всего лишь ловушка и вместо профессора встретит специальная бригада и увезёт в такое же, не менее специальное, заведение.
Или люди с неприметными лицами станут допытывать, кто такой, не являюсь ли шпионом во времени, посланным вражеской разведкой. Что-то плохо помню историю, но вроде в шестидесятые годы ничего подобного не происходило. Случались шпионские скандалы, но о таком, как со мной, вряд ли кто напишет. С другой стороны, что с меня взять? Ах да, у меня же здешние документы, ещё вопросы…
Нет, так нельзя! Скорее бы уехать в Комарово, ожидание изводит больше опасности. Никакой я не шпион, а без документов не прожить, имея в виду нормальную жизнь. Понятно, если прятаться в квартире, можно не выходить на улицу хоть месяц, просто в окошко смотреть, пока денег хватит. Но смысл тогда во всём произошедшем? Уж лучше дома смотреть по телевизору старые документальные фильмы. Ну да, только ветер в лицо дуть не будет и брызги моросящего дождя не ощутить. Может, больше не заморачиваться, дождаться встречи с профессором? Там что-то объяснится, потом уже придётся решать.