Ленинград 61 (СИ)
Вот так узнаю всё больше и больше...
- А как мы пойдём к Павлу Иосифовичу, у меня же никаких документов? Неужели с этим нет проблем?
- Вы, наверное, думаете, что здесь на каждом шагу милиция и КГБ, всех подряд хватают. В этом плане всё достаточно просто. Гораздо легче попасть под трамвай или нарваться на уличных хулиганов. Никто на улице не подойдёт и документы не спросит, если не выходить за рамки приличия.
- А если на вокзале или когда стемнеет?
- На вокзале вряд ли, а вот вечером вполне, но я и сама не бываю в таких местах. В позднее время езжу на трамвае или автобусе.
- Как в тот раз?
- Ну да, так и получилось, но об этом как-нибудь потом поговорим. Пока Вас надо привести в порядок. А на улицу возьмёте дяди Сёмин макинтош, вроде не очень по комплекции отличаетесь. Но всё же, если спросят, где остановились, скажете: «У дальней родни, по адресу Энгельса, пятьдесят семь».
- Квартиру уже запомнил.
- Вот и ладно! Только вот побриться не помешает, - Диана озадаченно поглядывает на мою щетину, - можно зайти в «галантерейку» на углу Енотаевской, но не уверена, что там электрические продают. Обычные Вам наверняка не понравятся.
Интересно, откуда она знает про бритвы? Скорее всего, у неё есть парень, если не здесь, так «там». Девчонка симпатичная и не малолетка, это точно.
- А далеко идти?
- Можно в Ярославские бани, всего пара кварталов, дядя Семён туда стричься ходит. Хотя ещё рано, отведу-ка я Вас в парикмахерскую на Скобелевском, сосед говорил - там тоже хороший мастер, заведующий залом.
Непривычно, конечно, но понятно, что бороду отпускать, как местные хиппи (или как их тут называют), не стоит - слишком приметно. А вообще, здешние мужские причёски, насколько успел приглядеться, нравятся больше: выглядят как-то более натурально и естественно, хотя люди кажутся старше.
- А Вы сами где подстригаетесь?
- Когда как, раньше вообще не стриглась.
- Да, если не ошибаюсь, когда в первый раз в метро встретились, у Вас были длинные волосы, а в трамвае и сейчас - уже короче?
- Верно заметили, пришлось немного укоротить.
- Почему, неужели из-за переходов?
- Даже не знаю, здесь сейчас мода на короткие стрижки. Но если по правде, со временем кончики начали сечься. Вот и приходится укорачивать.
- Всё же переход как-то действует?
- Трудно сказать. В долгосрочной перспективе, по словам Павла Иосифовича, больше положительного.
- Вы ему верите?
- Но так ведь ничего особенного, наоборот: иногда лёгкое недомогание проходит, а когда откат завершается, даже чувствуешь себя лучше.
- Хорошо, что ничем не болен! – шучу, а сам всё больше напрягаюсь…
Макинтош соседа оказался, если и не совсем впору, то с поясом разница в размерах особо и незаметна. Термометр за окном показывал около пяти градусов, так что и кепка не помешала. Диана в уже знакомых пальтишке и косынке.
Пока спускался по лестнице, ни о чем тревожном не думал, но, оказавшись на улице, то и дело тянуло оглянуться. Диана заметила мою нервозность, ещё и перед ней неудобно. Но девушка спокойно восприняла мой мандраж.
- У нас на Удельной можно спокойно ходить: меня всё отделение знает. К Валечке не только на работу заходила - выступали с тем самым дуэтом. Ещё объявили смешно: «Песня из кинофильма «Воздушный извозчик»!
- Это как же?
- В кино по сюжету главная героиня - оперная певица.
- Значит, можно совсем никого не бояться?
- Разве что нового участкового: тот из новеньких, из области, вот и выслуживается, но дядя Сёма с ним поговорил. Не замёрзли?
- Что Вы, Диана!
- Пока Вы со мной, присматривайтесь: что непонятно, не стесняйтесь, спрашивайте, чтобы потом не дичиться.
Перебежали проспект, зашли в «Культтовары», что напротив Динкиного дома, потом в галантерейный. В одном электробритвы не завезли, в другом просто не продавали - только станочки и страшные на вид опасные бритвы. Прошли мимо трамвайных путей по Енотаевской, свернули на Ярославский. Диана права: Удельная в то время - большая деревня, это хорошо чувствуется, надо только отойти в сторону от проспекта с новостройками.
Народу на улице немного, да и во дворах не больше, понятно - все заняты: кто работает, кто учится. Забавно шагать по «старой Удельной» под дымки печных труб. Не знаю, оставались ли здесь дома «царской поры», но хватало и довоенных деревянных. Интересно, как долго в Ленинграде эти раритеты продержались, в Петербурге таких уже и не помню. Может, где-то на окраинах ещё и остались, да и то вряд ли. Бизнес оставшееся «старье» выкупает и застраивает, думаю, жители и этих деревянных двухэтажек с радостью бы переселились в высотки с полной «коммуналкой». А так смотрю: за палисадниками не только цветы-деревья, даже крохотные огородики виднеются. Диана словно угадала мысли.
- Дальше к Озеркам и нормальных огородов полно. А взять Коломяги - так просто большая деревня. Родители рассказывали: и до войны всё, что можно, в округе распахано, тем более в блокаду. И много деревянных домов разбирали, Валя с мамой к нам так и поселились. У них дом на дрова пошёл, а поскольку мама у неё работала в милиции, к нам и подселили. А мои не против: в других квартирах, откуда эвакуировались, вообще чужих людей поселили. Мама так и говорила: «Уедешь, а потом неизвестно, куда вернёшься». Правда, это она уже про лето сорок второго, когда полегче стало. Так что здесь каждое место памятное.
- Получается, Вы всю войну в Ленинграде пробыли?
- Сама почти ничего не помню, только по маминым рассказам. А ведь Вам, Сергей, тоже надо по легенде определиться, где прожили войну: в своей деревне или в эвакуации?
- Если что, у меня есть, о чём рассказать: бабушка в маленьком городке под Ярославлем жила.
- Вот как? У нас многих увозили и в Ярославскую область, и в Вологодскую, и в Костромскую. Даже девочки из класса в Ваших местах побывали.
- Так даже лучше, потому что про Винницкий район только с чужих слов смогу рассказать.
- Это с Павлом Иосифовичем разберётесь.
Подумал: раз я не первый, значит, все вопросы как-то решаются, иначе бы Диана не была такой спокойной. Но поневоле пришлось переключиться, поскольку на перекрёстке со Скобелевским, у закруглённого фасада продмага, случилась неожиданная встреча. Розовощёкая, круглолицая молодая женщина в коричневом пальто махнула нам рукой. На вид старше Дианы, со смешной пузатой коляской, с карапузом, завёрнутым в суконное одеяльце.
- Ой, Диночка, привет! – на обрамленном затейливой завивкой лице появляется снисходительная улыбка.
- Здравствуй, Маруся. Как твой растёт? – моя спутница в ответ искренне рада.
- Вот, на прогулку выбрались, дома не спится! А это кто, знакомый? - молодая мамаша сначала внимательно оглядела пальто дяди Сёмы, и только потом меня самого.
- Нет, родственник, Сергей Михайлович, из села приехал. Знакомьтесь! Маруся Филимонова, вместе учились.
Ого, так это её одноклассница? Отвлёкся от созерцания дощатого павильона пневматического тира, кивнул в ответ. Показалось забавным: на улице прохладно, если не зябко, народ кутается, по крайней мере, все в головных уборах. А эта девица-красавица платок спустила на воротник пальто, словно боится помять укладку, по мне - так совершенно безвкусную. Маруся посмотрела пристальнее, потом уточнила, причём показалось, что улыбка стала ехидной.
- Уж не такой ли родственник, что через ЗАГС оформляется?