Ленинград 61 (СИ)
Глава 11. «Поворот оверштаг!»
Вот что значит «активный отдых», вырубился, едва выйди из душа, зато и проспал чуть не до обеда. Наверное, первый раз за долгое время в воскресенье некуда торопиться. О вчерашнем приглашение благополучно забыл, поэтому чуть не прозевал звонок. Едва не выронил чашу кофеварки, рванул из кухни в спальню и на последних трелях нажал на кнопку.
- Алло, слушаю!
- Сергей Михайлович? - в трубке послышался глуховатый мужской голос.
- Да, это он, то есть, я - номер кажется незнакомым, кто мог звонить в воскресенье, очередной мошенник?
- Мне рассказал о Вас коллега, доктор Блиновский. Если не против, готов воспринять завтра, в четырнадцать ноль-ноль.
- Конечно, буду, какие документы с собой взять?
- Ничего не требуется, запишите адрес.
- Секундочку, только ручку возьму! – никак не отвыкну к рабочей привычке записывать самое важное в блокнот.
Распрощались, остался в непонятном состоянии. Вроде бы хорошо, долго ждать не пришлось. С другой стороны, не спросил, сколько денег с собой прихватить. Надо бы в банк заехать, новую карту забрать, да «наличку» снять, по старому телефону деньги не перевести. Может, новый аппарат купить, но на хороший денег жалко, а «дешевку» не хочется.
Но это завтра, сегодня меня ждет продолжение «морских выходных». За окнами заметно теплее вчерашнего, надо одеться соответственно. Давешнюю тельняшку бросил в «стиралку», теперь гардеробом самому заниматься, как и всем прочим. Насколько Натахиного каприза хватит, неделю точно обещала. В моей комнате ничего свежего не оставалась, хочешь, не хочешь, надо идти в спальню.
В комнате иллюзия присутствия Наташки, даже запах парфюма чувствовался, хотя на полке трельяжа непривычно пусто. Видимо, серьезно обиделась и основательно собралась. Не хочется долго задерживаться, открываю свой ящик, копаюсь в стопках выглаженного белья. Ненароком наткнулся в углу на коробочки с презервативами. Супруга не допускала и малейшей возможности «залететь», поэтому запас всегда имелся. Вздохнул, отгоняя несвоевременные мысли, взял чистую футболку, хотел прикрыть ящик, но зацепился взглядом за что-то.
Ну-ка, ну-ка, это что? Точно помню, эта коробка оставалась запечатана в целлофан, купил под настроение, так ни разу не использовал, отдавая предпочтение обычным «ультратонким». Протягиваю трясущуюся руку, сердце стучит, предчувствуя недоброе. Поднимаю клапан, точно, трех упаковок не хватает! Присел на кровать, в ушах шум, значит, жена не обманула, действительно, нашелся утешитель. Пока отсутствовал, кто-то приезжал сюда, и здесь, на нашей кровати… Вот и постельное белье свежее застелено, думал, меня ждала...
Что же дальше, пусть перед ней виноват, но такого не заслужил. Ведь и в мыслях не было изменять или как-то обманывать. Умом понимаю, решать с сгоряча не стоит, но как такое пережить, и, главное, простить? Хочется плюнуть на все, достать из бара первую попавшуюся бутылку и выхлестать наполовину! Чтобы упасть и забыться до завтрашнего утра, ни о чем не думая. Но даже не сдвинулся с места, не хватало заявиться к психиатру в глубоком похмелье. Почему-то его немолодой голос внушил призрачную надежду…
Еще и Мишка станет ждать, не приеду, точно заподозрит неладное, и прикатит ко мне. Уж от него точно не отбрехаться, как Наташка порой говорила. Наверняка к себе увезет, несмотря на всю нелюбовь его жены к таким посещениям. Если от Михаила здесь, дома, еще как-то получится отговориться, то Алина всю душу вынесет. Она моя ровесница, может, поэтому такая хорошая супруга, но настырности ей не занимать.
Опаздывать нельзя, заставил себе подняться и собраться для путешествия по подводной лодке. Закончил затянувшийся завтрак, бриться не стал, особо тянуть некогда, Мишка обещал заехать после полудня. К его приезду спустился во двор, чтобы не вздумал подняться ко мне.
В апрельское воскресенье набережная лейтенанта Шмидта пустынна, машину припарковали напротив перехода на плавучий причал, пришлось пройти почти до конца пирса, лодка стояла напротив Успенской церкви. Несмотря на подавленное настроение, не могу не отметить изумительную легкость линий солидного пятиглавого собора.
Воспоминания перекинули меня в позапрошлый год, когда Мишка первый раз уговорил на корабельную экскурсию, только на ледокол. Сама прогулка по старинному кораблю понравилось, эдакое «ретро за толстой броней». Потом понял, почему приехали на такси, товарищ знал неплохой ресторанчик неподалеку, в полуподвале на Большом Васильевском. Потом все воскресенье вспоминал, на каком тосте остановились, за Отто Юльевича Шмидта, или за адмирала Ивана Федоровича Крузенштерна? Мишкина одержимость морем иногда имеет не совсем безобидные последствия.
Понятно, на музейной лодке постоянно отвлекался, то на мысли о Наташке, то о завтрашнем визите. Машинально перебирался из отсека в отсек, слушая Мишкины рассказы о жизни подводников, ведь пошли без экскурсовода. Отставной мичман в оранжевом жилете предложил подождать на палубе, пока завершится предыдущая экскурсия и наберется новая группа. Но Мишка решительно заявил: «Зачем нам проводник на 613-м проекте?», на что мичман подмигнул, и с улыбкой показал на ведущий вниз трап: «Братишки, раз знаете номер, можете следовать самостоятельно!»
Мишка не скрывал, с детства мечтал стать военным моряком, но помешали здоровье и родители, сейчас отрывался, много интересного рассказал, еще больше показал. По понятной причине сам не все запоминал, но семейная парочка, тоже не дождавшаяся экскурсии, следовала за нами, навострив уши. Слушая Мишкину болтовню, понимал, военный флот потерял ценного кадра. Только в люки между отсеками проскальзываю без усилий, даже не сгибаясь. А Михаилу с его габаритами приходится стараться, впрочем, у него это ловко получается.
Понемногу увлекся, казалось, сколько можно пробыть на семидесятиметровой лодке? Но Мишка почти о каждом устройстве или приборе мог рассказывать больше, чем о начинке своей «Афалины». Все же «железо» порой действует плодотворно, оно окружает со всех сторон, насосы, штурвалы, маховики, вентили, разноцветные жгуты проводов и труб. Панели приборов, усеянные лампочками, барабаны манометров, кренометров и глубиномеров, огромные трубки морских телефонов, ламповая радиоаппаратура и вершина технической мысли прошлого – электромеханический торпедный компьютер!
Мне положительно стало нравиться протискиваться между койками и стеллажами с торпедами и минами, дизелями и электромоторами. Заглянули в крохотную командирскую каюту, на камбуз и даже в гальюн, как же здесь тесно, а ведь куда-то надо припасы девать! Мичман, спустившийся вниз попить чайку, поведал, при выходе в море все до подволока забивали ящиками и мешками. И вообще, на лодке есть места, куда с самой закладки никто не заглядывал.
- Это военный корабль, хотя и подводный, не крейсер, конечно, но полностью его даже хозяин, боцман, не знал. А он у нас такой хозяйственный был, везде что-то припрятано. Зато когда понадобится, та же краска, к примеру, не надо ничего просить и выписывать.
Поневоле посочувствуешь геройским парням, уходившим, по словам мичмана, в «автономку»* (* дальнее плавание) на месяцы. Пусть и кормили по тогдашним меркам по-царски, в раскладке по питанию чего только нет! Больше всего порадовала большая консервная банка с воблой, сам бы сейчас не отказался. Путь лодка не под водой и не на ходу, но до сих пор ощущается слабый запах солярки, тавота, резины и почему-то электричества.