В гнезде "Пересмешника" (СИ)
Все, кто был под броней, затихли.
Снаружи, казалось, только ветер правил бал. Он мерно шумел в ущельях, вершинах скал и расщелинах. Вой этот стал настолько привычен, что когда к нему подмешался новый звук, не заметить это было просто невозможно.
— Мина! Мина свистит! — Крикнул Муха.
А потом раздался взрыв. Гулкий, но достаточно близкий. Такой, что в БТР задрожали лавки.
— Обстрел. Нас обстреливают, — констатировал я.
Мы принялись выбираться из БТР через десантные люки. Снаружи уже кричали и суетились солдаты.
Свист. Взрыв, осколки камней защелкали по броне одного из БТР, захлопали о землю.
— Воздух! Рассредоточиться! — Заорал Муха, перекрикивая солдатские голоса, — к машинам!
Еще одна мина хлопнула близ лагеря. Но теперь она угодила в скалы, разбросав куски камней. Противник пристреливался.
Мы с Мухой принялись командовать бойцами. Стали создавать порядок из хаоса.
Приказали бойцам бежать к естественным укрытиям. Рассредоточиться по подножью скал, чтобы стать более сложной мишенью для артиллерии.
— Броня! — Орал Муха экипажам, загружающимся в БТРы, — вести беспокоящий огонь по вероятным маршрутам продвижения противника! Не дать их пехоте подняться для атаки!
После Муха приказал увести машины. Спрятать их за скалой, где, возможно, не будет обстрела.
Заговорили КПВТ и ПКТ бронемашин. Их трассирующие снаряды сыпались куда-то в сторону гор. Туда, откуда, по мнению Мухи, могли вести наступление душманы.
Тяжелые бронемашины сдвинулись с места. Колонной принялись продвигаться, пока их могучие пулеметы разверзались дульным пламенем.
Мы с Мухой запрыгнули на броню командной машины. Не успел старлей подобраться к люку, как из него показался… Бычка.
— Ушел! — Крикнул он, — он ушел!
Лицо бойца было в крови. Сломанный во второй раз нос свернуло еще сильнее. Губы и подбородок под ним залило красным.
— Как? Когда⁈ — Крикнул Муха.
— Я… Когда начался обстрел! Я сам не понял, как он…
— Звяга живой⁈ — Спросил я, перекрикивая хлопок очередного взрыва, разметавшего опустевшие палатки.
— Живой! Не ранен!
— Отлично! Тогда вы вдвоем за мной! Ты видел, куда скрылся Аль-Асиф⁈
* * *Сумерки густели.
За его спиной, в лагере шурави, рвались мины. Другие свистели в воздухе и снова рвались. Чуткий слух Аль-Асифа улавливал, как где-то вдали, за хребтами скал, приглушенно хлопали минометы, отправляя в небо новые снаряды.
Он бежал меж камней. Бежал со всей возможной скоростью, которую позволяла развить его раненная нога. Бежал, хромал, падал, катился по холмам. Но потом снова бежал и снова вставал.
Освободиться было несложно. Неразбериха, начавшаяся в лагере, стала союзником раненному наемнику. Одного часового он просто ударил головой. Второго, когда тот вскочил и схватил автомат, отделал собственным же оружием. Пограничник не успел вскинуть автомат. Асиф схватил его связанными руками, отвел ствол в сторону. Оставалось лишь толкнуть автомат вперед, чтобы приклад угодил шурави в пах. Последние чувства пакистанец выбил из него, ударив лбом в лицо.
А забрать нож у одного из часовых было еще легче.
Сложность оставалась в другом — найти укромное место. Затаиться. И при этом не наткнуться на моджахедов, штурмовавших лагерь пограничников.
Он наткнулся.
Нога подвела Асифа в очередной раз, и он рухнул с каменных ступеней, оказавшись на сухой земле. Когда поднялся, увидел их.
Небольшая группа духов пробиралась меж камней, вверх по склону холма, на котором стоял «Кабаний Клык».
— Аль-Асиф… — Протянул Турсан-Ага, поднимая свою винтовку и приказывая остальным моджахедам остановиться.
— Надо же… Я, я думал, ты сдох… — Холодно, с отчетливой угрозой в голосе проговорил Сахибзад, выступив из-за плеча Турсана.
— Стой! — Раздался позади голос.
Моджахеды, все как один, сгорбились, пригнулись, вскинув оружие.
Асиф обернулся. Вслед за окликом он услышал и топот тяжелых советских сапог. А потом увидел и погоню.
Трое пограничников застыли на склоне, держа автоматы наготове.
Их вел он — его главная цель. Его главный обидчик. Тот, кто сегодня унизил его на глазах сначала шурави, а потом и моджахедов. Тот, кто сегодня умрет от его руки. Их вел Селихов.