В гнезде "Пересмешника" (СИ)

Стаканов вздохнул.
— С того дня Цыганков думает, что козел его об обстреле предупреждает. Думает, что чувствует козел, когда духи начинают с миномета работать. Вот и бережет его, как зеницу ока. Бойцов отгоняет, кто на козла зарится, чтоб на мясо его пустить. Да только…
— Что, только? — спросил я.
— Да только странный он стал, этот Цыганков. Все смотрит на своего козла, смотрит. Если тот бекнет, мекнет, пукнет, так сразу ко мне бежит, мол, обстрел скоро. И это еще. С каской.
  
— А обстрелы то после того, как козел пукнет бывали? — Спросил я иронично.
— Да нет. Не бывали, — Стаканов пожал плечами.
— Может, контузия? — спросил Муха, вопросительно приподняв брови.
— Я тоже думаю, — согласился Стаканов. — Надо бы его отправить в госпиталь. Да заменить некем. Людей и так не хватает. А Прапорщиков и подавно.
Стаканов снова вздохнул. Но на этот раз как-то обреченно. Добавил:
— Но чувствую я… Переполняется мой стакан терпения. Ох как переполняется…
Тем же вечером, после того как взвод разместился на точке и принял пищу, Стаканов позвал нас с Мухой в землянку, где жили и работали офицеры.
Землянка оказалась невелика. Офицеры спали на простых, сколоченных из досок койках. Ели и работали за одним общим столом, венцом которого была радиостанция.
Внутри царил привычный уже затхлый воздух — смесь запахов застарелого пота, тушенки и табака.
Несмотря на то что электричество тут было, и я заметил лампочку, свисающую с потолка на черном проводе, освещали скудное пространство землянки керосиновыми лампами. Берегли энергию.
Нас с Мухой встретили трое офицеров. Уже знакомый нам старший лейтенант Стаканов рассматривал карту за единственным столом. Еще двое — замбой и замполит сидели на койках.
Замбоем оказался невысокий, но крепкий и лысый парень лет двадцати трех — двадцати четырех. В желтом свете лампы его лицо показалось мне по-деревенски грубым, а поза какой-то угрюмой.
Второй — замполит был младшим лейтенантом. И Явно самый младший в командовании заставой, он был примерно с меня ростом, худощавый и по-юношески узкоплечий. У замполита было правильных черт лицо, светло-голубые глаза и почти белые, с легкой желтизной волосы, свисавшие на высокий лоб интеллигента островатой челкой.
— Знакомьтесь, — начал Стаканов, отрываясь от карты, — это вот лейтенант Щеглов, Сергей Викторович. Служит на заставе заместителем по боевой подготовке. А это Андрей Бульбашов, младший лейтенант, наш замполит.
Мы поздоровались с обоими офицерами. Присели на вежливо освобожденные ими стулья.
Без лишних предисловий Стаканов принялся доводить до нас оперативную обстановку в ущелье.
— Ладно, садитесь ближе. Запоминайте или записывайте. Весь этот район, вот тут, в сердце Катта-Дувана, мы зовем «Коготь». Похож, если смотреть с высоты. Ваша зона ответственности — его центральный «кончик». Там сосредоточены пещеры под общим названием Хазар-Мерд. Вот он, — Стаканов карандашом обвел на карте центральный сектор. — По всему ущелью идет главная дорога. Так называемый «Тракт». Раньше мы тут были хозяева, но последние две недели контролируется нами номинально. Днем — наши, ночью — их. По гребням — их снайперы и корректировщики.
Муха делал какие-то пометки в своем командирском планшете. Щурил в плохом свете усталые глаза, чтобы осмотреть пометки Стаканова и нанести их на свою копию карты.
Я молчал. Запоминал.
— В «Когте» есть несколько внутренних долин, — продолжал Стаканов монотонно, точно читал детскую сказку на ночь, — Долина Ветров или «Ветрянка»: северо-запад. Постоянные сквозняки, пыльные бури. Пещер мало, но они глубокие. Духи используют как транзитный коридор. Наш пост «Вертушка» контролирует вход. Сидят там, ветром обдуваются.
— Насколько я понимаю, «Вертушка» — перевалочный пункт, — сказал я.
— Относительно безопасный, — Стаканов поднял взгляд от карты и уставился на меня, — ваша, можно сказать, отправная точка. Далее. Вот тут Долина Скал или как мы ее зовем «Каменный Мешок». Находится на севере. Нагромождение валунов размером с дом. Идеальное место для засад и минометных позиций. Там уже есть пещеры «Глаз» и «Расческа». «Глаз» — просторный грот с выходом на обе стороны хребта, идеальная перевалочная база. «Расческа» — ряд узких, глубоких трещин. Мы их дважды прочесывали, находили брошенное барахло. Сейчас, по данным агентуры, там снова копошатся.
— Давно в них заглядывали? — спросил Муха.
Стаканов не вздохнул, как можно было ожидать. Если при нашей первой встрече он казался усталым и скучающим командиром, то сейчас выглядел только усталым. Но оперативную обстановку чеканил точно, со знанием дела.
— Давненько, — сказал он. — Сейчас не до этого. Сами понимаете. Душманов много. Душат со всех сторон, а подкрепления пока нету. Итак. Дальше Долина Теней он же «Темняк»: северо-восток. Как раз в «кончике» Когтя. Ваша основная цель. Глубокий каньон, солнце туда попадает на 2–3 часа в день. Из-за этого — вечный полумрак и сырость. Именно там сосредоточены самые крупные и неизученные пещерные комплексы.
При этих словах оба молчавших лейтенанта — и замбой, и замполит переглянулись. Замбой при этом нахмурился и засопел. Замполит поджал губы.
— Вот здесь, — Стаканов ткнул карандашом в карту, — «Сова»: ближняя. Имеет два входа. Мы ее маркировали, но не углублялись. По слухам, использовалась как госпиталь. Может быть пуста, а может быть заминирована от входа до выхода. Далее пещерный комплекс «Лабиринт»: центральный объект. Три уровня, десятки ответвлений. Карты нет. Говорят, там есть подземные реки и залы, где можно поставить БТР. Духи вполне могут использовать его как склад и укрытие. Наш дозор неделю назад доложил о движении у входа, но не стал лезть без подкрепления.
— Вы, насколько я понимаю, ни разу не предпринимали попыток исследовать ее, — заключил Муха.
— Нет, — Стаканов покачал головой. — С теми силами, что мы имеем, посылать туда наряд — обречь их на верную смерть.
— Если идти, то на несколько суток. Но слишком далеко и слишком широкое плечо подвоза. К тому же опасное, — подал голос замбой. Голос у него был сиплый и высоковатый.
— Верно, — кивнул ему Стаканов, на миг обернувшись к лейтенанту. — И наконец, пещера «Зеркало»: дальняя. Самая опасная. Вход находится на высоте пятидесяти метров, к нему ведет одна-единственная зигзагообразная тропа — «Змейка». Обстреливается на всем протяжении. Свое название получила из-за гладкой, отполированной ветром стены у входа, которая блестит в лучах заката. Мы туда не ходили. Никогда. Все, кто пытался провести разведку, натыкались на шквальный огонь. Если у них и есть главный схрон, то он там.
— М-да… Делов тут на добрую неделю, — вздохнул Муха.
— Честно говоря, — Стаканов не замялся, как можно было бы подумать, а четко и прямолинейно заявил: — Честно говоря, я не знаю, каким макаром вы планируете осматривать те пещеры. Хотя…
Он задумался.
— У вас целый взвод. Плюс БТРы. Мы к «Темняку» больше чем отделением не подходили. Но и концентрация сил противника там больше, чем раньше.
— Так, в общем и целом, ясно, — сказал Муха. — Все на этом?
— Товарищ командир, — подал голос замполит. — Расскажешь?
Стаканов неуверенно скривил губы.
— Ты ж считаешь, что все это глупости, а, Дима? — спросил Стаканов, обернувшись.
— Нет, теперь не считаю, — Бульбашов смутился. — Возможно, все это дело в суеверия завернуто, но точно не глупости.
— Связь между погибшими и этим странным «феноменом» не подтверждена, — сказал Стаканов. — Ты сам говорил.
— По мне так связь яснее некуда, — кисловато просипел замбой Щеглов. — Эта паскуда тут появилась десять дней тому. И пошло-поехало.
  
— Может и нет связи, — еще более смущенно ответил замполит Бульбашов, — но рассказать надо. Мало ли?
— А впрочем, хуже не будет, — подумав несколько мгновений, решил Стаканов.
— Рассказать о чем? — спросил я.
— О чем? — Стаканов хмыкнул.