Пленник императора (ЛП)

Слова девушки оказались полностью созвучны мыслям и чаяниям самого Ваньянь Сюя, да тут еще и Хэ Цзянь деликатно вставил словечко:
— Барышня Цзы Янь говорит истинную правду. Обо всем этом стоит трижды подумать, прежде чем принять решение.
Сердце императора преисполнилось торжеством, и он с живостью воскликнул:
— Что ж, достопочтенный министр Хэ, если эти горе-заговорщики действительно полны раскаяния, назначь им легкое наказание* да предупреди, чтоб в будущем были умнее!
  
С почтительным поклоном Хэ Цзянь удалился.
Тут Ваньянь Сюй увидел, что Цзы Янь зашла за ширму и с кем-то разговаривает. Он узнал голос Су Су и понял, что супруг всё это время находился рядом. Су И не скрывал радости:
— Барышня Цзы Янь верна своему слову. Су И благодарен ей от всего сердца!
Девушка невозмутимо ответила:
— Теперь императрица может ни о чем не беспокоиться. Возле кабинета ждут еще несколько министров с докладами государю, поэтому государыне-императрице лучше вернуться в свои покои.
Су И прекрасно знал, что Цзы Янь придает большое значение соблюдению правил и формальностей, поэтому не принял близко к сердцу ее слова. Он уже собрался удалиться вместе с Цзы Нун, но тут к нему подошел Ваньянь Сюй, и они перекинулись парой слов. Император проводил взглядом фигуру возлюбленного супруга, затем вернулся в кабинет, отослал всех евнухов и служанок и остался с Цзы Янь наедине. Устремив пристальный взгляд на доверенную служанку, он с болью в голосе задал вопрос:
— Назови мне хотя бы одну убедительную причину, почему ты так поступила?
Цзы Янь долго молчала и наконец ответила:
— Ваша покорная служанка была глупа. Она мерила чистое и благородное сердце императрицы мерой собственной подлости. И еще ее беспокоило, что человек, с которым государь делит постель и жизнь, — выходец из империи Ци. Ваша ничтожная служанка заслуживает смерти.
— Ты не доверяла Су Су?! — в ярости вскричал император. — А Нам? Нам ты тоже не доверяла? Су Су тебе не Да Цзи и не Си Ши, а Мы — не правитель Чжоу Синь и не Фучай-ван!** Как ты только посмела набраться такой наглости! Ты глубоко Нас разочаровала.
Девушка не пыталась оправдываться, только упала перед императором на колени и сказала:
— Цзы Янь покорно ожидает, когда государь-император и государыня-императрица назначат наказание за ее преступление, она готова безропотно принять любую кару.
Но Ваньянь Сюй только тяжело вздохнул.
— Почему же ты передумала и решила всё исправить? Когда Юй Цан узнал, что правда о заговоре императрицы вышла наружу, когда стихотворение подтвердило, что Су И подставили и оклеветали, почему же генерал оставил заложников у себя, и Мы смогли так быстро напасть на след? Если бы не ты, Хэ Цзянь не сумел бы спасти всех ученых мужей. Кроме того, Нам прекрасно известно, что испокон веков эти книгоеды превыше собственной жизни ставят верность своим убеждениям. Если уж они отважились на мятеж, то пойдут до конца. Как же тебе удалось убедить их раскаяться?
— Ваша покорная служанка не ставит себе это в заслугу, — ответила Цзы Янь. — Она просто воспользовалась случаем и отправила к заложникам молодого господина Сюй Цзиньхуа. Ваша покорная служанка не знает, как он сумел образумить своих соотечественников. Что же до генерала Юя, он действительно приказал перевести заложников в другое место. Но ваша покорная служанка заранее разгадала его намерения и отрядила верных людей следить за резиденцией генерала день и ночь. Так удалось точно узнать, куда он отправил ученых мужей. Генерал был уверен, что, пока эти люди живы и в его руках, императрица не осмелится и слово против него сказать. Вот почему он не расправился с такими важными свидетелями. И вот почему достопочтенный министр Хэ обнаружил всех заложников целыми и невредимыми. Ваша покорная служанка… помогла ему только потому, что видит: сердце государя навеки привязано к его императрице. Других причин нет.
Ваньянь Сюй смотрел на Цзы Янь взглядом, в котором читались одновременно и гнев, и душевная боль. После долгого молчания он внезапно взмахнул рукой:
— Ты обманула своего господина, оскорбила непослушанием своего монарха и едва не погубила свою императрицу. Ты виновна в тягчайшем преступлении. Но Мы помним о том, что ты много лет служила Нам верой и правдой, а кроме того, раскаялась и постаралась исправить ошибки. Поэтому Мы даруем тебе привилегию достойной смерти. Тебе… дозволяется… покончить с собой.
С этими словами император развернулся, чтобы покинуть кабинет. Его властный взгляд затуманился слезами, он больше не мог смотреть на свою доверенную служанку.
Цзы Янь, напротив, даже не дрогнула. Она поднялась, но затем снова почтительно опустилась на колени и ударила челом в пол.
— Ваша покорная служанка удаляется, — тихо сказала она. — Да пребудет государь-император в добром здравии долгие годы!
Она снова поднялась, чтобы выйти, но вдруг в тиши кабинета прозвучал решительный голос:
— Постой-ка, Цзы Янь! Кажется, ты кое о чем позабыла. Помнится, как-то раз ты сказала, что, если я снова взойду по ступеням к трону, ты с готовностью склонишь голову перед моим приговором.
 88. 
И Ваньянь Сюй, и Цзы Янь вздрогнули от неожиданности: они не знали, почему Су И снова вернулся в императорский кабинет. Он медленно вышел из-за ширмы вместе с Цзы Нун, которая поддерживала его под руку. Увидев Ваньянь Сюя, Су И недовольно фыркнул:
— Дубовая ты голова! Неужели не слышал, что закон не выше милости? Обстоятельства изменились, а ты всё твердишь одно и то же. Как можно поступать столь жестоко с любимой служанкой? В конце концов, никакого ужасного преступления она не совершила.
Ваньянь Сюй на мгновение утратил дар речи, только возмутился про себя: «Су Су, да это же просто смешно! Оклеветать императрицу, выходит, не ужасное преступление? Что же тогда считать ужасным преступлением, даже не знаю».
Император понимал, что Су И намерен спасти Цзы Янь жизнь, и, немного поразмыслив, спросил:
— Су Су, зачем ты вернулся? Ты еще не оправился от болезни и очень слаб. Отправляйся в свои покои и продолжай лечение, а тут Мы сами разберемся.
Су И улыбнулся:
— Если я останусь здесь и начну тебе перечить, боюсь, барышня Цзы Янь вконец огорчится. Решит, что я и впрямь коварно завлек в свои сети того, кого поэтично именуют «зоркий и чуткий», а попроще — «государь». Но во всем есть своя справедливость, так что волей-неволей придется мне вызвать на себя огонь неприязни. К тому же барышня сама сказала, что, если я снова займу место рядом с императором, она безропотно примет от меня любое наказание.
Он подошел к Цзы Янь и встал прямо перед ней.
— Знаю, ты девушка с твердым характером и несгибаемой волей. Ты не желаешь, чтобы я узнал о некоторых твоих поступках, иначе может показаться, будто ты стараешься заслужить мое расположение. Однако что мешает мне делать собственные выводы? Шу-эр еще ребенок, с чего бы ему вдруг вчитываться в забытое всеми стихотворение и искать в нем разгадку? Тем более если речь идет о такой маленькой, почти незаметной подсказке, что даже я сам упустил ее из виду. Как же мог маленький мальчик взять и найти ее в мгновение ока? Кроме того, если бы не барышня, откуда мог достопочтенный министр Хэ прознать, что генерал Юй держит ученых мужей в заложниках, и так быстро напасть на след? Ты попросила меня прийти в кабинет императора, чтобы развеять мои сомнения. Поначалу я просто обрадовался, что всё разрешилось благополучно, и ни о чем особенно не думал. Но на обратном пути в мои покои я заподозрил подвох. Прежде чем император велел мне уйти, ты почему-то сама поспешила меня выпроводить. Ты глубоко почитаешь своего господина, всем сердцем привязана к нему и никогда не нанесла бы ему такого оскорбления. Получается, ты не желала, чтобы я из благодарности сказал слово в твою защиту. Знаю, ты не хочешь, чтобы между нами возникла искренняя симпатия. Но хоть твой хозяин и мудрый государственный муж, он всё же нуждается в таких дельных помощницах, как ты. Неужели ты хочешь его покинуть? Ты скажешь: можно обучить новую служанку. Да только на это уйдут годы.