Драйв (ЛП)

Я стояла у прилавка, а женщина, которая частенько видела меня здесь за последние месяцы, смотрела с опаской — будто я могла в одиночку опустошить всю ее витрину. В ее взгляде сквозило осуждение, но я различала и зависть. В ее взгляде был голод.
— Большую коробку?
Я кивнула и быстро озвучила свой список:
— Так, два датских с крем-сыром, два «медвежьи лапы». Четыре шоколадных, два глазированных.
  
— Всё? — нетерпеливо спросила женщина.
— Нет, — ответила я, уставившись на нее в упор таким же пустым взглядом, а потом расплылась в широкой, почти безумной улыбке, просто чтобы напугать ее. — И одну с посыпкой.
Сзади раздался знакомый тихий смешок, и мое сердце провалилось куда-то в пятки.
Ну конечно. Только так мы и могли встретится.
Тяжело вздохнув, я обернулась и увидела Нейта, стоящего позади меня. Он был безупречно одет, а по его лицу медленно расползалась улыбка.
Это был мой худший кошмар. Я была в своих единственных джинсах, которые еще застегивались, и в грязной футболке с надписью Spank Me137, взрослым мужиком в подгузнике на картинке. «Запущенный вид» это было мягко сказано. Волосы были собраны в небрежный пучок на макушке, а на лице не было ни грамма косметики.
— Привет, — сказал Нейт, оглядывая меня с ног до головы.
— Можешь просто сделать вид, что я сейчас в том самом комбинезоне, который ты любишь, на каблуках и выгляжу сногсшибательно?
Его взгляд смягчился, он сделал шаг вперед и положил двадцатку на стеклянную витрину.
— С посыпкой за мой счет.
Дама за прилавком посмотрела на Нейта, и ее выражение лица мгновенно изменилось. Она была голодна — голодна по сексу с Нейтом Батлером. И я понимала ее. Он всегда так действовал на женщин и ни разу не давал мне повода для беспокойства. Мне удалось сдержать навернувшиеся слезы, но, когда я заговорила, голос всё равно предательски дрогнул:
— Как ты?
Нейт повернулся ко мне, сделав заказ, а я тем временем переместилась к концу прилавка и вцепилась в свою коробку с пончиками.
— Спасибо.
— С прошедшим, — сказал он, уходя от ответа на мой вопрос. — Вчера мне звонил парень по имени Гэри. Я дал ему свою рекомендацию.
— Спасибо, — произнесла я, когда он подошел ко мне у прилавка. В груди вспорхнули бабочки и тут же тяжелым комком осели в животе.
— Полагаю, тебя можно поздравить.
— Пока рано. Мне еще не предложили работу.
— Она твоя, Стелла, — сказал он, его голубые глаза внимательно изучали мое лицо. Я кивнула, совершенно не горя желанием обсуждать свою потенциальную работу.
— Ты согласишься?
— Не знаю, — ответила я, пристально изучая его реакцию, пытаясь понять, нравится ли ему эта идея. — Мое будущее сейчас, считай, одна большая неизвестность.
— Хочешь присесть? — спросил он.
— Только если хочешь ты, — честно сказала я.
Пожалуйста, скажи, что хочешь.
Женщина принесла его коробку, и он добавил к заказу два кофе. Он заказал мне мой обычный, точно так, как я люблю, и мгновенно на глаза навернулись слезы. Я не смогла это скрыть.
— Наверное, мне стоит уйти.
— Стелла, давай присядем.
Я кивнула и проследовала за ним к столику. Он снял пиджак — жест, который я видела сотни раз, — но сейчас на это было больно смотреть.
— Читала прошлый выпуск. Очень крутой материал, — сказала я, делая глоток кофе. Аппетит напрочь пропал.
— Да ну?
— Ага, — я улыбнулась. — Но кто я такая, чтобы судить, будучи той самой девушкой в нелепой футболке, чье мнение не имеет значения.
Нейт усмехнулся.
— Ты же знаешь, что это чушь. Я же говорил тебе… — Он запнулся, и мне захотелось стукнуть себя по лбу. Он говорил мне это в ту ночь, когда мы расстались. Нейт прокашлялся. — В общем, думаю, мы оба знаем, что твое мнение имеет вес с тех пор, как тебя опубликовали в Rolling Stone.
Я уставилась на него в изумлении.
— Ты видел?
— Видел. Хотел тебе позвонить. — Он проговорился, и нам обоим стало неловко. — Я так гордился тобой.
Я улыбнулась, и по моей щеке скатилась предательская слеза.
— Для меня это многое значит.
— Не плачь, — прошептал он. — Я не привык это видеть. Мне это чертовски не нравится.
— Это мой новый способ терапии, — пробормотала я, чувствуя, как щеки заливает жар. — Это и пончики. — Я поерзала на стуле под тяжестью его взгляда.
— Стелла, я увидел, как ты сюда вошла, и подумал, что сейчас просто слечу с катушек, ясно? У меня, блядь, сердце остановилось. Ты стала еще красивее. Какие бы «недостатки» ты ни пыталась мне показать, я их не вижу. А теперь давай добьем этого слона в комнате, потому что я хочу с тобой поговорить, — его голос стал густым, хриплым. — Я скучаю по своему лучшему другу.
В мгновение новые слезы подступили к глазам, пока я пыталась прокашляться.
— Ты не ненавидишь меня?
— Никогда. Боже, я никогда не смогу тебя ненавидеть, — заверил он, наклоняясь и стирая слезы с моих щек.
— Ты никогда не заставлял меня плакать, — выдохнула я, вложив в слова всю ту тоску, что жила во мне. Я схватила его руку и прижала к своему лицу. — Никогда. Я тоже скучаю по тебе, Нейт. Очень.
— Стелла, я надеялся…
Мой телефон завибрировал, заставив нас обоих вздрогнуть, и мы разом опустили взгляды на экран, где ярко высвечивалось имя Рида.
Нейт вздохнул и откинулся на спинку стула.
Сердце колотилось, я сжала кулаки на коленях и торопливо начала объяснять Нейту:
— Это чистая случайность. Мы не…
— Самое печальное, что я тебе верю, — сказал он, и тут же зазвонил его телефон. — Ответь. — Он кивнул в сторону моего телефона. Я подняла трубку буквально за секунду до перехода на голосовую почту, а Нейт тем временем вышел за дверь.
— Рид, — произнесла я, и по лицу потекли теплые слезы.
Этого не может быть.
— Мне так чертовски жаль, — выдохнул он, запыхавшись. — Стелла, я застрял посреди долбанных джунглей под ливнем. Не могу поверить, что ты взяла трубку.
Я рассмеялась от облегчения, наблюдая, как Нейт нервно расхаживает на улице перед витриной, время от времени бросая взгляд в мою сторону.
— В джунглях?
— Почти, — сказал он, всё еще переводя дух.
— Где ты?
— Мы в Индонезии. Адам переживает какую-то фазу поиска себя, все эти муки творчества, чушь собачья. Ему приспичило обрести просветления, и он решил, что нам, как группе, надо сделать это вместе. Так что где я? В седьмом круге ада, но клянусь Христом, я не хотел тебя ранить. В смысле, что не звонил. И не только. Стелла, прости за те слова. За ту ночь. За ситуацию, в которую тебя поставил. Это было нечестно. Я просто не могу ничего с собой поделать. Когда я вижу тебя, я просто не могу…
— Рид?
— Хочу, чтобы ты знала: я уважаю твой выбор. Ненавижу быть тем, кто ведет себя «по-взрослому», потому что это значит… — он выдохнул, — …что я теряю тебя. Но ты должна знать: я никогда не хотел видеть эти слезы. С меня хватит. Я больше не хочу причинять тебе боль.
— Я знаю.
— Я люблю тебя. Всегда. Что бы ни случилось. Ты должна это знать.
— Знаю, Рид. Правда.
— Ты не злишься на меня?
— Нет. — Еще одна горячая слеза скатилась по щеке, пока я вытирала лицо. Месяцами — ни слова ни от одного из них, и вот теперь меня загоняют в самую невозможную ситуацию, какую только можно представить. Рид вздохнул в трубку.
— Чем занимаешься?
— Покупаю пончики. Толстею.
— Вот на это я бы с удовольствием посмотрел, — усмехнулся он.
— Если я так продолжу, разглядеть меня будет проще простого.
— Ты чертовски красивая. Это вообще единственное, что я в тебе вижу.
— И ты тоже, — сказала я искренне. — Я так горжусь тобой. Кажется, я никогда тебе этого не говорила.
  
— Мной? Это ты попала в Rolling Stone, — с гордостью произнес он. — Я читал, Стелла. Купил тысячу экземпляров. Отправил их Пейдж.
— Правда? — спросила я, чувствуя, как сердце вот-вот выпрыгнет из груди.