Драйв (ЛП)

— Какого черта ты тут делаешь?
Его влажные волосы прилипли к голове; он обогнул стойку, одетый лишь в джинсы, плотно облегавшие бедра. Я заметила немного пены за его ухом, когда он бросил мокрое полотенце на островок между нами. Я подняла его и улыбнулась:
— Иди сюда.
— Э-э, нет. Ты собиралась уходить.
— О Господи. — Я прошла мимо него, чтобы найти ванную, и, как и ожидала, его спальня оказалась совершенно пустой. Там не было ничего, кроме разбросанных вещей, старой пластиковой вешалки и маленькой пустой коробки от старого телефона. Всё выглядело так, будто Рид просто обосновался временно в чужой квартире. В его ванной, которая на удивление была чистой, я взяла шампунь и направилась обратно на кухню.
  
Он не отрываясь смотрел на посуду, стоящую в сушилке, куда я уже ее успела поставить.
— Как долго ты ходишь в этом гипсе?
Он повернулся ко мне с чем-то, что было очень похоже на досаду.
— Почти месяц.
Я подошла к раковине и включила воду, проверив температуру пальцем.
— Ну, тогда… — Я кивнула в сторону струи. — Иди сюда.
Он понял, что я задумала, его плечи напряглись, и он покачал головой.
— Я справляюсь.
Я подошла к Риду, зачерпнула рукой пену и остатки шампуня из его волос и показала ему. Он издал раздраженный, пахнущий мятой, выдох.
— Иди домой, сестренка.
— Перемирие. Ладно? Пятиминутное перемирие.
Рид внимательно окинул меня взглядом, а затем вышел на крыльцо, чтобы принести пластиковый стул. Он был не той высоты, но мы справились. Покрытая испариной от уборки, я склонилась над ним и откинула его голову назад, прежде чем запустить пальцы в его мыльные волосы.
Я поджала губы.
— Полагаю, твоя «здоровая» рука уже сдалась?
— Отвлекся на шум на кухне.
Я посмотрела на него сверху вниз, прижала насадку душа к его виску и начала снова промачивать волосы. Выдавила немного шампуня — дешевого дерьма из «долларового магазина» — себе на ладонь и добавила к остаткам пены, прежде чем запустить пальцы в его волосы.
Он непроизвольно застонал. Я взглянула вниз и обнаружила, что его глаза уставились на меня. Уязвимость и стыд — вот что я прочитала в них, прежде чем он отвел взгляд.
Я быстро справилась, смывая пену с его шелковистых прядей.
Он пах наполовину мылом Irish Spring, которое стояло в его душевой кабине, и свежим шампунем. Выключив воду, я протянула ему полотенце, прижав к его груди.
Он поднялся со стула, ловя скользящие струйки воды по торсу. На этот раз я отвернулась, но не раньше, чем услышала его тихое:
— Спасибо.
— Пожалуйста.
Бросив взгляд на гостиную, я заметила фотографию рядом с его матрасом. На ней был Рид и та, кого я приняла за бывшую девушку, о которой мне рассказывала Пейдж. Этот единственный снимок в море пустоты, в которой он жил, говорил о многом. Я не могла не оглянуться на Рида, который молча наблюдал за мной.
— Твои секреты в безопасности, — пообещала я.
Он медленно кивнул, пока я выходила за дверь и потащила мусор вниз по лестнице.
Два дня спустя я проснулась, став на год старше, от настойчивого стука в дверь. С трудом вытащив себя с дивана, который буквально «съел» мою левую ногу и, пока чувствительность возвращалась, поковыляла к двери.
Ожидая увидеть Лекси, я вместо этого наткнулась на взбешенного Рида. Его челюсть дернулась, пока он осматривал меня. Солнце успело измотать его за короткий путь от его квартиры — о чем свидетельствовали капли пота на лице, — но его взгляд не дрогнул, даже когда свежие капли стекали по его ресницам. Он был зол, и черт возьми, выглядел при этом привлекательно.
Он схватил меня за руку, которой я массировала свою затекшую ногу, перевернул ее ладонью вверх и сунул в нее деньги.
— Я же просто хотела помочь, — выдохнула я.
Он впился в меня взглядом.
— Это не я сплю на диване у сестры. Займись своей жизнью.
— Понятно. Перемирие официально окончено!
— Меня это вполне устраивает, — фыркнул он, шагая по каменной дорожке к лужайке между многоквартирными домами.
— Ууууррргх! — я хлопнула дверью, а затем поморщилась, опасаясь, что могу разбудить Нила, и посмотрела на часы. Я проспала до полудня. В свой день рождения.
Снова раздался стук, и, открыв дверь, я обнаружила по ту сторону мою улыбающуюся лучшую подругу. Лекси была высокой и стройной, но при этом обладала нужными изгибами, и выглядела невероятно привлекательно. Ее короткие каштановые волосы обрамляли лицо, а кончики она недавно покрасила в темно-красный цвет. У Лекс были миндалевидные глаза, невысокий лоб, высокие скулы и пухлые губы. Она выглядела немного экзотично, хотя смешанные гены были как раз у меня.
— Наконец-то! — сказала я, крепко обняв ее, прежде чем рвануть к своей дорожной сумке. — Лекси, мне нужно выбраться отсюда, и немедленно.
Я вытянула из сумки целую вереницу футболок, прежде чем остановила выбор на черной с теневым принтом Курта Кобейна в очках «Монро», дополнив образ черной кожаной мини-юбкой и своими блестящими черными кедами с красными шнурками.
Лекси поспешно шла за мной по пятам, осматривая квартиру.
— Мы могли бы переехать в этот комплекс. Выглядит мило.
— Черт, нет, мне не нравятся соседи.
— Просто предложение. Эй, тебе двадцать! — Она оживилась. — Что тебя гложет?
Я повернулась со вздохом: она уселась на кровать моей сестры, пока я замерла в дверном проеме ванной, готовая принять душ, чтобы смыть с себя образ Рида.
— Мне это необходимо. Мне нужна музыка, Лекси. Мне нужно быть с тобой, здесь. Давай сначала сходим в секонд-хенд, потом поужинаем и найдем какой-нибудь концерт, хоть какой-нибудь.
— Ладно, я с тобой.
— Я знаю, — выдохнула я, быстро подбегая к ней и снова обнимая.
— Все так плохо?
— Не весело. Я чувствую себя здесь как в подвешенном состоянии. Дай мне принять душ.
Лекси кивнула, когда я закрыла дверь. Не прошло и минуты, как я услышала рокот.
— Эй, ты знала, что у твоей сестры в ящике с трусами лежит огромный вибратор?
Это был мой первый смех за день. Я улыбнулась. Мне было двадцать.
Глава
8
We are Young
fun./Janelle Monae
Стоны. И еще стоны. И они исходили от меня.
Голова раскалывалась. Я оторвала лицо от подушки, на которой остались следы от слюней и туши. В квартире было темно, если не считать тусклого света уличного фонаря, пробивавшегося сквозь двойные жалюзи. Очевидно, я вернулась домой недавно. Я пошевелилась на диване, и остатки пропитанного алкоголем мозга взвыли в протесте.
Приподняв свою пульсирующую от боли голову, я увидела на ковре черные ботинки. Подняв глаза выше, я поморщилась, наткнувшись на пристальный взгляд темно-изумрудных глаз.
Рид сидел в кресле моей сестры, в руке у него было пиво, а загипсованная рука покоилась на подлокотнике.
Включился кондиционер, и я ощутила, как поток прохлады окутал мою разгоряченную кожу. И только тогда я поняла, что юбка задралась до пояса. Моя задница в черных кружевных трусиках была выставлена напоказ — одеяло, которым я укрывалась, валялось где-то на полу.
  
Я села, всё еще в тумане, и стук в висках усилился, как только кровь прилила к голове.
— Лекси? — прохрипела я.
Рид кивнул в сторону телевизора: Лекси лежала неподвижно на ковре рядом с деревянной тумбой. Я с облегчением выдохнула, а затем посмотрела на часы на DVD-плеере — 4:30 утра.
Нахмурившись, я посмотрела на Рида.
— Что ты тут делаешь… — Не успела я закончить фразу, как всё всплыло в памяти — кадр за кадром.