Назад в СССР: Классный руководитель 2 (СИ)
— У меня есть уважительная причина, Полина Григорьевна. Знаете, меня похитили бандиты, отвезли на их «малину» и потребовали выкуп в сто тысяч. Пока я деньги собирал, пока расплачивался, время ушло. А то, что не брился. Представляете, кошка меня поцарапала. Вхожу в дом, а она как прыгнет на меня и вон остались следы на щеке. Бриться больно. И боюсь инфекцию занести.
— Олег Николаевич, — женщина усмехнулась так брезгливо, словно увидела плевок на асфальте. — Вы в цирке не хотели работать? Клоуном. У вас бы получилось.
Она, конечно, не поверила, а я ведь мало, что придумал. И роль дикой кошки играла рыжая бандерша, хозяином которой был главный бандит города, но дело это не меняло. Вспомнил фильм «Неисправимый лгун», когда герой Вицина постоянно попадал в фантастические ситуации, из-за чего опаздывал на работу. И ему никто не верил.
— Нет, в цирке не хотел. Не люблю цирк, там знаете, животных мучают, заставляют медведей на велосипеде ездить. «Ехали медведи на велосипеде, а за ними кот задом наперёд, а за ним комарики на воздушном шарике», — процитировал я стихи Чуковского.
На лице женщина возникла снисходительная улыбка, словно она слушала лепет малыша, который ее позабавил.
— Олег Николаевич, заносить выговор в ваше личное дело пока не буду, — высокомерие в её голосе зашкаливало и раздражало до крайности, так что хотелось сказать какую-нибудь колкость. — Но имейте в виду, если подобное будет повторяться, наказания вам не избежать. Учтите это!
Она отчитала меня, как мальчишку, школьника, от чего меня заливало желание запулить ей в физиономию классным журналом. Стоило огромного труда и всей моей силы воли, чтобы сдержаться:
— Обязательно учту, товарищ комиссар, — я шутливо поклонился.
Сунув классный журнал под мышку и схватив портфель, я выскочил из учительской, только, чтобы не видеть эту цацу, которая уже считала себя королевой нашей школы.
Я взбежал по лестнице на следующий этаж, чуть запыхавшись, вошёл в класс, ощущая опасение, что мои ученики уже разбежались, не дождавшись «препода».
Но сомневался я зря, они все сидели на местах, ждали меня. Послушно встали, когда я вошёл. И я с радостью отметил, что Звонарёв опять отсутствует. Я присел за стол, открыл классный журнал, полистал.
— О, так вы почти все свои пары исправили на литературе? — заметил я.
— Ага, — подал голос Бессонов. — А я ещё стихотворение Маяковского прочёл. Аглая так обрадовалась, что готова была мне в четверти пятёрку поставить.
— Маяковского? И чего ты выучил?
— Вот это, — вскочил с места и с выражением, почти выкрикивая, продекламировал:
Я волком бы выгрыз бюрократизм.
К мандатам почтения нету.
К любым чертям с матерями катись
любая бумажка.
Но эту…
Я достаю из широких штанин
Дубликатом бесценного груза.
Читайте, завидуйте,
Я — гражданин Советского Союза.
— Ясно. Молодец, Гена, хорошо прочёл. «Стихи о советском паспорте». Кстати, паспорт этот у Маяковского был заграничный. Обычный советский, для внутреннего пользования с обложкой зелёного цвета.
Почему-то в голове промелькнула мысль, что мне-то как раз такой паспорт, как у Маяковского, по милости ректора МГУ, не выдадут. И поехать в Париж, или Нью-Йорк, как Владимир Владимирович, я никогда не смогу. А ведь я мог уехать за границу, и бандиты меня бы там не достали.
— Олег Николаевич, а почему Маяковский застрелился? — спросила осторожно Регина. — Или может быть его убили?
— Регина, сложно сказать. У Маяковского были проблемы в личной жизни. Есть версия, что он начал терять голос, а для него это была трагедия. Он же читал свои стихи со сцены. Плюс сложности с женщинами. Но это не тема урока. Давайте к физике вернёмся.
Слова о том, что Маяковского убили, заставили меня вспомнить об угрозе бандитов. И открыв учебник, я никак не смог сосредоточиться, строчки расплывались перед глазами. Но взял себя в руки.
— Мы сейчас изучаем электромагнитное поле. Кто мне скажет, какому закону подчиняется это поле — дальнодействию или близкодействию? — я обвёл взглядом класс, и как обычно увидел, что большинство сделали вид, что их этот вопрос не касается. Но с радостью увидел, как поднялась рука пацана, который раньше не отличался активностью. — Власов? Давай.
Парень степенно поднялся над партой и произнёс:
— Электромагнитное поле подчиняется принципу близкодействия.
— Верно. И в чем оно выражается?
— Оно переносится частицами, у которых есть электрический заряд.
— Верно. Садись, пока. Я расскажу вам, как две теории — близкодействия и дальнодействия боролись друг с другом, как одна обгоняла другую…
Я вдруг представил себе, как мы с Егором постоянно соревнуемся. То он побеждает, то я. И меня осенило, как подать эту тему нестандартно. Я нарисовал на доске два флажка, сверху надпись «Старт» и очертания двух мотоциклистов, готовых сорваться с места с буквами «Б» и «Д».
— Представьте себе, что два гонщика мчатся по трассе, и кажется, один из них безнадёжно отстал, проиграл, — я нарисовал промежуточный этап, когда гонщик с буквой «Д» отстал от второго, — Но тут он находит в себе силы, и приходит к финишу первым, хотя никто этого не мог предположить. Но это не конец их соревнования. И они вновь сходятся в поединке. И побеждает гонщик «Б».
Я стал рассказывать, как развивалось это соревнование. Теория близкодействия возникла ещё в античные времена. И утверждала, что такое взаимодействие требует непосредственного контакта или среды между телами. И другого быть не может. Но эта теория пошатнулась, когда Ньютон открыл закон всемирного тяготения. Казалось бы, небесные тела мгновенно влияют друг на друга, а между ними нет ничего — пустота Вселенной. А в электростатике теорию дальнодействия подтвердили Кулон и Ампер. И именно она стала основной в 18–19 веках.
Но тут в конце 19-го века Фарадей ввёл концепцию физического электромагнитного поля, а Максвелл описал его математически. И выяснилось, что все электромагнитные взаимодействия распространяются с конечной скоростью и передаются частицами. Что же делать с гравитацией? Как тела влияют друг на друга через пустоту космоса? Объяснение дал Эйнштейн, он описал гравитацию, как искривление пространства-времени, которое передаётся в виде волн со скоростью света. И теория близкодействия победила. Хотя гонщик «дальнодействие» не сдаётся и подкидывает нерешённые задачи для физики в виде квантовой запутанности.
Пару раз я оглядывал класс и заметил, что слушают меня с бо́льшим вниманием, чем раньше. Значит, удалось зацепить.
Звонок некстати прервал мой рассказ, и я остановился на последней таблице, которую рисовал рядом с гонщиками. Вытер руки тряпкой и с сожалением вернулся к столу. Взглянув в учебник, убедился, что строчки теперь встали ровно, не расплываются и меня перестало трясти.
Бессонов, Ксения, Регина не ушли, окружили меня. И я уже лихорадочно начал придумывать, как объяснить ребятам, что не успел переснять картинки, а говорить о том, что мы сможем напечатать журнал в настоящей типографии, было слишком рано.
Но Ксения, вся, залившись краской, выпалила:
— Олег Николаевич, приходится вечером в актовый зал.
— Зачем?
— Мы уже начали пьесу репетировать, — заявил с гордостью Генка, остановившись рядом. — Хотим вам показать.
— Да? Директор разрешил?
— Да! — подтвердила Ксения. — Арсений Валерьянович сказал, что разрешит поставить «Трехгрошовую оперу», если мы следующий спектакль поставим из русской или советской классики.
— Интересно, — я задумался. — Ребята, я обязательно приду. Поговорю с Аглаей Борисовной, что она посоветует поставить.
Хотя стихи, которые читал Бессонов, навели меня на мысль, какую пьесу выбрать следующей — «Баню» Маяковского. Это и сатира, и фантастика о будущем. Очень она мне нравилась, хотя в школе её не проходили.
После окончания всех уроков я направился к актовому залу, и уже издалека услышал громкое бренчанье гитары и высокий голос Генки, который что-то исполнял, но разобрать я не смог.