Любовь в погоне за искусством

– Это мы и проверим. – Карина снова ухмыляется, будто что-то задумала. А я еле сдерживаюсь, чтобы не зарядить ей оплеуху. Как же бесит. Не могу. Что она там собралась проверять?
 
Часть 4
 
Сижу в своей комнате и пытаюсь сделать домашку. После сегодняшней пары по теории искусства я во взвинченном настроении. Не знаю, как это работает и почему я так реагирую, но поведение Карины просто выводит меня из себя. Так нагло и бесцеремонно клеиться к мужчине! К преподавателю! Или я просто ревную?..
  
Сконцентрироваться на задании не получается. Шумно вздыхаю и отодвигаю учебники. Вспоминаю про вечеринку, на которую звал Вадик. Может пойти? Отвлечься, расслабиться… Смогу хоть ненадолго избавиться от навязчивых мыслей.
Шум толпы и звуки музыки приводят меня на кухню – здесь и происходит всё веселье. Вижу два стола, сдвинутые вместе в один большой. Накрыто скромно. В основном соленья из запасов консервации, что передают родители, но есть ещё нарезка из варёной колбасы и сыра. Из алкоголя: несколько бутылок недорогой водки, портвейн и пиво.
– О-о-о! Виолетта! Всё-таки надумала. Иди к нам, – зазывает меня Вадим.
Сажусь за стол, мне тут же наливают водки. Ворочу нос и тянусь к пиву. Начну с чего-нибудь послабее.
Спустя час я уже глупо хохочу, громко разговариваю и даже танцую, когда начинается какой-нибудь весёлый трек. Немного позже к вечеринке присоединяется Ира. Она только что вернулась в общагу.
– Где была? – улыбаясь, завожу разговор с подругой.
– С Витей гуляла.
– После пар? Куда-то ходили?
– Нет.
Вижу, что Ира как-то зажимается.
– Мы с самого утра. Он позвал за компанию. Ездили к его бабушке за город.
– Ничего себе! Значит, у вас всё серьёзно? Раз он тебя уже с родственниками знакомит.
– Если бы, – Ира отвечает с печалью в голосе и опускает голову. – Говорю же, просто позвал за компанию…
Подруга резко поднимает на меня взгляд, а я вижу, у неё глаза блестят. Того и гляди – заплачет. Она как-то нервно выделяет:
– Я для него просто друг! Понимаешь?!
Всё-таки я не ошиблась, Ира влюблена в Витю. Глажу подругу по плечу. И тут она озадачивает меня вопросом.
– Вы же с Кириллом тоже были друзьями. Как между вами всё закрутилось потом?
Я в шоке. Ира неоднократно интересовалась, как я переживаю расставание с бывшим. Но никогда не просила у меня совета в отношениях. Наверное, я должна с ней поделиться. Хоть мне и не хочется удостаивать Кирилла такой чести и лишний раз говорить о нём.
– Милая, я даже не знаю. Мы с Кириллом всегда нравились друг другу. Просто в начале ещё не знали, что это взаимно, – приобнимаю подругу за плечи и говорю серьёзным тоном: – И не сравнивай ваши отношения с Витей с тем, что было у нас. Это разные ситуации. Витя намного умнее и серьёзнее моего бывшего.
Ира молчит, кажется, целую вечность. Видимо, мой ответ заставил её о чём-то задуматься. Я тоже начинаю размышлять. В целом обо всём, что произошло с тех пор, как я переехала в Москву.
Бывший, про которого меня все расспрашивают, Кирилл. Мы сошлись с ним в девятом классе. Он перевёлся к нам из другой школы, и всё закрутилось. Общались в одной компании. Тусили, отдыхали и влюбились. Не скажу, что это была глубокая и сильная любовь. Мы больше были друзьями, которым просто хорошо вместе. Встречались три с половиной года и вместе поехали учиться в Москву. Но поступили в разные вузы. В универе я хорошо сдружилась с одногруппницей, Лерой. С Ирой и Катей мы тогда тоже общались, но Лера стала моей лучшей подругой. А потом я познакомила их с Кириллом.
Видимо, большой город вскружил Кириллу голову обилием развлечений. Плохая успеваемость и куча пропусков и через полгода его отчислили. Он расстроился, но быстро нашёл утешение. Не во мне, а в моей подруге, Лере. Тогда мне было очень тяжело. Внутри образовалась какая-то пустота, ничего не радовало. Но сейчас я уже точно решила – плевать. Это их выбор. У них своя жизнь, у меня своя. Ситуацию-то я отпустила, но вот людям доверять стало сложно. Я же как дурочка верила им обоим.
После случившегося Лерку мы как-то постепенно вытеснили из компании. Из-за её поступка девчонки не особо хотели с ней общаться, и я благодарна им за то, что мне не приходится больше терпеть её присутствие. Я знаю, что сейчас Лера с Кириллом живут вместе. Он зарабатывает, она учится. Правда, Лера всё-таки перевелась на другую специальность, чему я несказанно рада. И я, надеюсь, никогда её больше не увижу.
Снова возвращаюсь из размышлений в реальность. В последнее время я всё чаще ухожу в себя. Так и с ума сойти недолго. Ира выпивает два бокала портвейна, морщится и идёт спать. Это она зря так, плохо будет.
Время близится к ночи, но гулянка студентов не заканчивается. Нас осталось пять человек. Самые стойкие или самые отчаянные. Многие уже разошлись по своим комнатам. Даже полунудист Вадик ушёл. А я включаю музыку погромче и танцую, как в последний раз.
Кажется, весь негатив, что накопился во мне за последнее время, готов выйти наружу. Мне хочется кричать, бить кулаками в стену, лишь бы стало легче. Щёки становятся мокрыми от слёз. Отчего я плачу? Сама не знаю. Просто устала. Размахиваюсь и громко хлопаю стаканом по столу, стекло трескается. По линиям на моей ладони растекаются тонкие дорожки крови. Это приводит в чувства. И зачем я так напилась? Ладонь теперь саднит, а к горлу подкатывает тошнота. Плохо. Решаю, что с меня хватит. Собираюсь пойти спать, но не тут-то было. На нашу шумную вечеринку заходит комендант общежития, Шапкин. Моё сердце уходит в пятки. Это конец! Шапкин меня выселит.
 
Часть 5.
 
Глаза коменданта злобно горят, ноздри раздуты, губы поджаты. Мужчина окидывает студентов неприятным взглядом. А я стою во главе всего этого веселья. С окровавленной рукой, пьяная, с растёкшейся тушью. Добром это не кончится. Раздаётся низкий, тяжёлый голос Григория Ильича:
– Это что за балаган?!
Я чувствую, что у меня ноги подкашиваются. Если он меня выселит, куда идти? Денег на аренду квартиры мне мама не даст – у неё нет. Сама я ещё не работаю. Выходит, только домой, в Киров. И прощай университет!
Все молчат. Да и что тут можно ответить?
– Громова, что с рукой? – Шапкин кивает на мою окровавленную ладонь.
– Порезалась. Случайно.
– Забинтуй. Где аптечка, знаешь.
Я киваю. Мужчина внимательнее осматривает беспорядок и говорит:
– Завтра поднимаетесь рано утром и убираете здесь, чтобы всё было чисто!
– Да, – отвечаем почти синхронно.
– И после уборки к семи утра жду вас всех у себя.
Григорий Ильич уходит. Мы возвращаемся в свои спальни. Завтра будет ужасное утро: похмелье, уборка и возможное выселение из общежития. Просто отлично!
Я кое-как обрабатываю руку и ложусь в кровать. Несмотря на тревогу, моментально засыпаю. Утром о нашей неудачной вечеринке знает уже вся общага. Кто-то нам сочувствует, некоторые злорадствуют, но большинству безразлично. Ира очень встревожена. Она идёт помогать мне с уборкой на кухне.
– Если выселит, мы обязательно что-то придумаем, Виолетт. Ты не уедешь из Москвы.
– Да что мы можем?
Ира задумывается на пару секунд.
– Не знаю, придумаем что-нибудь.
– Ладно, Ир. Спасибо за поддержку. Давай подождём, что будет. А там уже и поговорим.
Подруга кивает.
За час общими усилиями мы наводим идеальный порядок. На кухне становится даже чище, чем было. Идём в кабинет Шапкина, будто на эшафот. Страшно до безумия. Ладони потеют, сердце, того и гляди, выпрыгнет из груди.
  
Заходим в кабинет коменданта. Я была здесь всего два раза: когда заселялась и когда получала новый шкаф в нашу с Ирой комнату. Григорий Ильич сидит за столом, смотря в окно, будто нас здесь нет.
– Порядок навели?
– Да!
– Хорошо. Как поговорим, проверю, – комендант поворачивается к нам и смотрит с осуждением. – Стоило уехать на один день, и вы устроили бардак! Вам не стыдно?!