Моя Нирвана (СИ)

— Привет, — также рассматриваю ее в ответ.
Сбрасываю с плеча сумку и притягиваю Лизу в объятия. Она крепко обнимает меня за шею, я ее за талию. Запах девушки не изменился, и я улыбаюсь ей в шею. Через полтора месяца Лизе исполнится 24 года, а она пахнет так же, как и 10, 20 лет назад.
Она трется своей щекой о мою. Как раньше. Я веду ладонью по ее лицу, и мы соприкасаемся лбами.
— Не могу поверить, что ты приехал, — шепчет.
Между нашими губами ничтожных два сантиметра. Я чувствую ее дыхание, такое знакомое и родное. Не выдерживаю и целую ее. Аккуратно, нежно. Лиза прижимается ко мне еще плотнее, а я зажмуриваю глаза от удовольствия.
— Боже, Миша, это ты… — произносит мне в губы.
— Я. — Сжимаю Лизу в руках еще сильнее.
Мы не можем оторваться друг от друга. Кажется, что время остановилось. Мимо нас снуют люди с чемоданами, кто-то из них задевает меня плечом, но мы не замечаем всего этого.
Лиза улыбается. Я так скучал по ее улыбке. Отстраняюсь немного, чтобы еще раз полюбоваться.
— Поехали? — берет меня за руку.
— Поехали.
Мы выходим из аэропорта, ловим такси и едем к Лизе. Она тоже снимает квартиру, но ее жилье чуть больше и просторнее, чем мое. Я догадываюсь, что его подбирал папа, наверное, даже не советуясь с ней.
— Хочешь что-нибудь есть или пить? — Лиза оборачивается ко мне. Снимает пальто и шарф.
— Тебя хочу, — снова притягиваю ее в объятия и целую, уже намного сильнее, чем в аэропорту.
Вещи и обувь летят на пол. Мы на ощупь, не отрываясь друг от друга, добираемся до кровати и падаем, продолжая судорожно скидывать друг с друга остатки одежды. Целую ее шею, грудь, снимаю белье и иду губами ниже. Лиза выгибается дугой, стонет, вонзается ногтями мне в плечи. Затем переворачивает меня на спину и садится сверху. Сначала блуждает взглядом по лицу, поглаживая мою щеку, а потом опускается и целует шею, ключицы. На секунду задерживается у татуировки, гладит ее ладонью, касается губами.
Мы проводим в постели весь вечер, не отрываясь друг от друга и даже почти не разговаривая. Все понятно без слов: мы вместе. И будем теперь вместе всегда, несмотря ни на что.
Я не задаю Лизе вопросов о других мужчинах, но сразу понимаю, что они у нее были. Только ли тот Лукас, фотографии которого я видел, или кто-то еще, я не знаю, да и не хочу знать. Я сам отпустил ее, логично, что она пыталась построить отношения с другими.
Но все равно не смогла. Как и я без нее не смог.
Утром я просыпаюсь раньше Лизы, тихо одеваюсь, беру с тумбочки в прихожей ключи и выхожу из дома. Я первый раз в Женеве, но тут сложно заблудиться. Маленький городок, который смело можно назвать европейской деревней. Слегка влажный из-за озера воздух, Альпы — куда ни глянь, и прохожие, которые совсем никуда не спешат.
Так даже и не скажешь, что в этом маленьком городишке сосредоточены миллиарды долларов, ведь швейцарские банки — самые надежные и безопасные в мире — находятся именно в Женеве, и миллиардеры со всего света хранят свои деньги только здесь.
Я иду вверх по улице и попадаю в центр. Мне везет, и я нахожу ювелирный магазин почти сразу. Он только открылся, поэтому я пока что единственный посетитель. Продавщица вполне сносно изъясняется на английском и помогает мне подобрать кольцо.
— Какой размер пальца у девушки? — спрашивает.
— Шестнадцать с половиной, — отвечаю.
Я выбираю классическое золотое кольцо с бриллиантом, расплачиваюсь картой и спешу обратно к Лизе, пока она не проснулась. Стараюсь зайти в квартиру тихо, но Лиза тут же выбегает в прихожую.
— Миша, ты куда уходил!? — кричит, чуть ли не плача.
— Тише-тише, — прижимаю ее к себе.
— Я проснулась, а тебя нет.
— Я здесь. Я с тобой, — целую Лизу, чтобы она успокоилась.
— Куда ты ходил?
— Решил пройтись вокруг дома.
Мы не обсуждали наше будущее. Вообще. После телефонного разговора с Лизой позавчера вечером я сказал Эмили, что мы расстаемся. Она не задавала лишних вопросов, не устраивала сцен, не плакала. С пониманием кивнула головой и быстро собрала свои немногие вещи, что хранились в моей квартире. Уходя, сказала:
 
— Давно было понятно, что у нас ничего не выйдет, Майк. Я не она. И ты не он.
Я закрыл за Эмили дверь и пошел включать компьютер, чтобы купить билет на ближайший утренний рейс в Женеву. Обратного у меня нет, но я не смогу пробыть у Лизы больше трех-четырех дней.
Мы идем на кухню, где Лиза готовит быстрый завтрак. Она все еще напугана, и я корю себя за то, что ушел, не предупредив ее.
— Хочешь, сходим на прогулку? — спрашивает, убирая посуду в раковину.
Я засматриваюсь на Лизу. На ней простые шорты и майка, и сейчас она почти такая же, как и три года назад, когда мы были вместе.
— Иди сюда, — подзываю к себе.
Она подходит вплотную, и я усаживаю ее на колени. Нащупываю в кармане маленькую бархатную коробочку и достаю. Лиза удивленно переводит взгляд с меня на кольцо и обратно на меня.
— Ты выйдешь за меня замуж? — тихо спрашиваю.
Ее глаза за секунду наполняются слезами. Лиза не отвечает, а только быстро кивает головой. Я надеваю кольцо и тут же целую. По ее щекам все-таки текут слезы.
— Ну ты чего? — шепчу и собираю ее слезинки губами. — Не плачь.
— Это от счастья, — слегка отстраняется, чтобы рассмотреть кольцо. — А как ты узнал, какой у меня размер?
— Я все про тебя знаю. Забыла?
— Даже размер безымянного пальца моей правой руки!?
— Особенно размер безымянного пальца твоей правой руки!
Лиза смеется и тянется меня поцеловать.
Я провожу у нее четыре дня. Днем перед моим ночным самолетом мы берем плед и идем к Женевскому озеру. В середине марта тут намного теплее, чем в Лондоне, нет дождя. Мы садимся у воды, я обнимаю Лизу сзади и облакачиваю к себе на грудь, обняв обеими руками. Ровно неделю назад я даже подумать не мог, что буду так счастлив.
Все эти дни мы обсуждали наше будущее. Решили, что Лиза закончит этот учебный год, получит диплом магистра со степенью юриста-международника и переедет ко мне в Лондон. Я не потратил деньги, которые у меня остались еще от клуба и гонок. Тогда два года назад перед отъездом я перевел их в фунты стерлинги, но они мне не пригодились. Так и пролежали на банковском вкладе, увеличившись, благодаря процентам. Плюс за пару лет жизни в Лондоне моей единственной крупной покупкой стал только велосипед. Так что я еще смог накопить.
Этих денег хватит, чтобы внести первоначальный взнос по ипотеке на обычную трехкомнатную квартиру в спальном районе Лондона. Купив свое жилье, мы сможем получить вид на жительство, а потом и гражданство. Лиза устроится на работу юристом, а я буду управлять уже не одним, а двумя ресторанами. Илья хочет открыть в Лондоне второй.
Остается нерешенной юридическая формальность с нашим родством. В мае я поеду в Россию и займусь этим вопросом. Фамилию оставлю, а отчество поменяю. Ну и перестану официально быть сыном Максима Самойлова, хоть фамилия и сохранится. В принципе, она распространенная, так что ничего такого в этом нет.
Мы сказали родителям, что решили пожениться, и они даже обрадовались, пообещав помочь со свадьбой. Но мы не хотим свадьбу. Распишемся вдвоем в Лондоне, когда Лиза закончит учиться, и все. Вот только я уверен, что родители все равно приедут, даже несмотря на наше объявление о том, что празднования не будет.
И у нас с Лизой обязательно будет своя нормальная семья. У нашего ребенка будет один папа и одна мама. Никаких отчимов, мачех и сводных братьев и сестер.
— Миша, я люблю тебя, — Лиза опускается затылком на мое плечо, подставляя лицо лучам солнца.
Я целую ее несколько раз в щеку.
— И я тебя люблю. Очень сильно.
Лиза улыбается, щурясь от солнечных лучей.
В моей жизни менялось многое, но одно оставалось неизменным — Лиза. В математике и физике есть понятие постоянной величины, константы, которая никогда не меняется. Так вот Лиза — моя константа: всегда была, есть и будет.