Моя Нирвана (СИ)

У меня детские соревнования по каратэ. Я довольно интенсивно занимаюсь с тренером, но дома перед выступлением отец отрабатывает со мной приемы дополнительно. Он приходит с работы пораньше, и мы оттачиваем удары в гостиной на ковре. На следующий день родители отменяют все свои дела и приходят за меня поболеть. А я на ринге кожей чувствую их поддержку.
Таких счастливых воспоминаний — тысячи. Ни разу за всю мою жизнь у меня не возникло мысли, что я расту в неродной семье, что Самойловы Максим и Кристина не мои настоящие родители. Я всегда был уверен, что это Лиза какая-то левая девочка, но никак не я.
Лиза…
Перед глазами тут же встает лицо девчонки. Вспоминаю ее с детства и по сегодняшний день. Лиза всегда была для меня, как красная тряпка для быка. Раздражала и бесила одним своим существованием. А чем старше я становился, тем сильнее росла моя одержимость ею. И наконец-то достигла своего апогея, принеся мне лишь разрушение.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Все то, чем я бил ее на протяжении нашей войны длиною в жизнь, — обернулось против меня. Это хуже, чем пресловутый бумеранг.
В нашем случае это смертельные пули. Я пускал их в нее, а они развернулись в воздухе и прилетели мне в грудь.
  
Глава 40. Хватит лжи
 
Мне требуется 10 дней, чтобы полностью оправиться от болезни. Я целыми днями ем, лежу, смотрю в потолок и думаю о жизни. Виолетта живет со мной и помогает, как может, за что я ей безмерно благодарен. С одной стороны, я чувствую ее поддержку, а с другой, она не лезет с навязчивыми вопросами и глупыми словами утешения из серии «не переживай, все наладится». Она просто рядом и просто помогает.
Я не общаюсь эти 10 дней с родителями. Пока не готов к этому. Я не знаю, что им сказать и я не знаю, как мне теперь себя с ними вести и как к ним обращаться. В голове я по-прежнему называю их отцом и матерью, но просто потому что привык. Называть их по имени и уж тем более по имени-отчеству мне странно и дико.
Они тоже не выходят со мной на связь, и я знаю, почему. Во-первых, потому что у них всегда была позиция: «обиженному ребенку нужно дать пообижаться вдоволь, когда наобижается, сам выйдет из своей комнаты». Во-вторых, я уверен, что Виолетта все им докладывает, и они, будучи уверенными, что я в надежных руках, сильно не переживают.
Я много размышляю. О себе, о семье, о том, как мы жили. Постепенно привыкаю к мысли, что я усыновленный ребенок. И чем спокойнее я начинаю воспринимать эту информацию, тем больше вопросов у меня появляется.
Кем были мои настоящие родители?
Почему Максим и Кристина Самойловы меня усыновили?
У меня есть биологические родственники?
А кто еще знает о том, что я приемный?
Ира и Леша совершенно точно ничего не знают. Я бы это понял. Лиза тоже не знала, пока не стала свидетельницей сцены. Уж Бестия-то, завладев таким оружием против меня, тут же поспешила бы им воспользоваться.
А еще я вспоминаю все, что говорилось в нашей семье о прошлом родителей. В частности, о том, как они поженились. По легенде, они были женаты два раза. Первый раз, когда якобы родили меня, но не смогли сохранить брак, а второй раз несколько лет спустя. Вскользь говорилось, что первый раз они развелись, потому что мама училась в Америке, поддерживать брак на расстоянии было тяжело, к тому же родился я, а бросать учебу она не хотела. Поэтому они с отцом развелись, меня оставили с ним и на бабушек с дедушками, а мама уехала завершать учебу.
Сейчас я понимаю, что большего бреда, чем эта легенда, не существует. Также я неожиданно понимаю, что не видел ни одной фотографии с их якобы первой свадьбы. И нет ни одной фотографии, когда мать была беременна мною. А с их с отцом «второй» свадьбы миллион фотографий. И еще один миллион фотографий, на которых мама беременна Ирой и Лешей.
Я уже молчу о том, что нет ни одного фото меня новорожденного. Все снимки со мной начинаются примерно с трехлетнего возраста. Стоит ли говорить о том, что новорожденными Ирой и Лешей заполнены все семейные альбомы?
 
Раньше я обо всем этом не задумывался. Просто как-то даже в голову не приходило. Да и на якобы первой свадьбе родителей внимание никогда не акцентировалось. Я бы даже сказал, что о ней в принципе никогда не говорили. Как будто ее и не было.
Теперь ясно, что ее на самом деле не было.
И вот теперь возникает вопрос о Лизе и ее матери. Опять-таки по легенде, Ольга была второй женой отца. В перерыве между «первым» и «вторым» браком с Кристиной он успел жениться на матери Бестии.
Сердце опускается вниз, когда я осознаю, что Ольга была первой женой отца, а Лиза его первый ребенок.
Вопросов становится все больше и больше, и я пытаюсь понять, кто может на них ответить помимо родителей. Новая волна разочарования накрывает меня с головой, когда я нахожу такого человека. Он всегда был рядом и тоже всегда лгал.
— Миша, ты куда? — обеспокоенно спрашивает Виолетта, когда я резко подрываюсь с постели и направляюсь в душ. Она сидит за моим письменным столом и делает домашнее задание к завтрашним занятиям.
— Надо кое-куда съездить.
— Но ты еще слаб! — вскакивает со стула.
— Все в порядке, температуры уже нет.
Я тут же скрываюсь за дверью ванной, чтобы не продолжать с ней спор. Быстро принимаю душ, еще быстрее одеваюсь, чтобы не слушать нравоучения Виолетты, и вылетаю из кабинета, не ответив на ее вопрос, куда я собрался. Выйдя из клуба, я по привычке устремляюсь к месту на парковке, где обычно стоит моя машина, но останавливаюсь, как вкопанный, когда вспоминаю, что выбросил от нее ключи.
Вызываю такси и еду. По дороге еще раз прокручиваю в голове легенду и лишний раз убеждаюсь, что мне необходимо знать ответы на вопросы. Вряд ли они что-то изменят в моей жизни, но просто мне это нужно. Хватит лжи. Теперь я хочу правды.
— Илья тут? — спрашиваю у первой попавшейся официантки, когда захожу в ночной клуб друга.
— А вы кто? Я не могу раскрывать такую информацию, — испуганно от меня пятится.
Обхожу девушку и направляюсь в его кабинет. Открываю дверь, даже не постучав. Токарев сидит за компьютером.
— Миша!? — вскидывает на меня удивленный взгляд и тут же тушуется, из чего я делаю вывод, что ему уже обо всем известно.
— Привет, — произношу спокойно, хотя в груди бушуют эмоции. — Есть минута?
— Да, конечно, — начинает суетиться и указывает мне на стул напротив его стола.
Я подхожу к Илье, жму ему руку и сажусь на указанное место. Приятель тоже опускается в свое большое кожаное кресло и складывает руки замком.
— Ну ты все уже знаешь, — констатирую факт.
— Ты о чем? — включает дурака.
— Илья, хватит водить меня за нос! — не выдерживаю и повышаю голос. — Я всю жизнь жил во лжи. Больше я этого не потерплю.
Ток тяжело вздыхает и отводит глаза в сторону.
— Что ты хочешь от меня услышать? — тихо спрашивает.
— Правду. Кто я такой?
Друг качает головой.
— Спроси у Кристины и Максима. Не я должен тебе это рассказывать.
Я начинаю злиться. Следовало ожидать, что Токарев решит сыграть в молчанку и отправит меня к родителям. Но я пока морально не готов к встрече с ними. А он все знает. И расскажет мне. Без этого я не уйду.
— Илья, — стараюсь произнести его имя, как можно спокойнее, но нотки раздражения все равно вырываются. — Мне сейчас не до правил морали, и мне глубоко наплевать, кто должен рассказывать мне правду, а кто не должен. Ты ее знаешь и ты мне ее расскажешь. Повторяю вопрос: кто я?
Он откидывается на спинку кресла и смотрит на меня, сцепив челюсть. Ток понимает, что я не уйду отсюда, пока не услышу то, что мне нужно. Я даже готов применить по отношению к нему силу, если потребуется. Он не Ксюша, которая терминатор в юбке, так что преимущество будет на моей стороне.
— Ты Самойлов Михаил Максимович, — изрекает, что тут же вызывает у меня волну истеричного неконтролируемого смеха.