Моя Нирвана (СИ)

Силой заставляю себя покинуть Лизину квартиру. Домушник осторожно выглядывает из-за лестницы, и я глазами даю ему знак закрыть дверь. Он возится с замком, и он снова закрывается. У машины я даю парню несколько пятитысячных купюр.
— Если я узнаю, что ты вернулся в эту квартиру, что-то оттуда стащил и, не дай бог, тронул девушку, которая там живет, ты покойник. Все ясно?
Домушник послушно кивает, быстро прячет в карман деньги и чуть ли не бежит прочь со двора.
Я направляюсь в ту же клинику, игнорируя звонки и сообщения Виолетты с вопросами, почему я не на парах. Мне пришлось проделать целую спецоперацию, и отступать я не намерен. Хотя все факты продолжают кричать о том, что я сумасшедший. У нас один отец, это железно. Да, в детстве я был уверен, что Лиза — это какая-то левая девочка, которой папа помогает из жалости, но сейчас я не могу не замечать их внешнего сходства. Лиза похожа на отца.
Но я все равно захожу в клинику, уверенно направляюсь к ресепшену и говорю той же самой девушке за стеклом, что и вчера, о наличии необходимого биометариала. Она узнает меня, кивает головой и выдает талон на очередь к врачу.
Меня принимает мужик в белом халате. Я отдаю ему заполненную анкету, а также два конверта с зубными щетками: моей и Лизиной.
— Результат будет готов через десять дней. — Говорит мужик. — Вам придет письмо на почту.
— Почему так долго?
— Потому что нестандартный биоматериал. Если бы была слюна, то результат был бы через пять дней. А так в два раза дольше.
— У нас один отец, но разные матери. Что там будет написано? Родство 50 %?
— Нет, — отрицательно качает головой. — Если индекс родства больше 10, то родство есть. Если индекс меньше 0,1, то родства нет. Если индекс родства будет от 0,1 до 10, это означает, что результат не определился и нужно повторить анализ.
Как все сложно.
— Хорошо, спасибо, буду ждать письма на почту.
И с чувством выполненного долга я выхожу из клиники.
  
Глава 36. Десять дней
 
10 дней.
Самые тяжелые и одновременно самые счастливые 10 дней в моей жизни.
В эти дни есть все: радость, счастье, восторг, беззаботность, наслаждение…
А еще томительное ожидание и страх.
Страх — увидеть результат. Каким бы он ни был.
Я учу Иру водить машину. Сестра психует, капризно хнычет и от злости бьет по рулю. А я смотрю на мелкую и забавляюсь. Точно так же, когда ей было четыре года, я учил ее водить двухколесный велосипед. Она падала, разбивала до крови коленки и лила слезы. Но все равно твердо и упорно шла к своей цели, пока не добилась ее.
В этом вся Ира. Как бы тяжело ни было, она продолжает идти вперед. Плачет, ругается, но идет вперед. Несмотря ни на что.
С Лешкой мы устраиваем заезд на мотоциклах. Брату всего 14, но он уже отлично водит железного коня. Обкатываем с ним с ветерком мой новый гоночный маршрут под Мытищами, а потом идем на всю ночь на рок-концерт любимой группы.
Несмотря на десятилетнюю разницу в возрасте, мне никогда не было скучно с Лешей. Мы с ним не только родные братья, но еще и лучшие друзья. Через несколько лет он уедет учиться в Гарвард, как того желает мама, и мы редко будем видеться.
— Ты хоть хочешь туда? — спрашиваю я Лешку, когда мы едем домой с концерта.
— Куда?
— В Гарвард.
Брат пожимает плечами.
— Не столько хочу в Гарвард, сколько просто уехать подальше отсюда. Не важно, куда.
Я отрываюсь от дороги и перевожу взгляд на брата.
— Чтобы кое-кого никогда больше не видеть и не встречать?
Леха не отвечает, но я и так понимаю, что угадал.
Я еду в Золотой ручей лично поздравить дедушку с прошедшим днем рождения. Мама, конечно, передала ему подарок и мои наилучшие пожелания, но я все равно мучаюсь угрызениями совести, что уехал с его юбилея, не увидевшись лично. Дедушка Игорь крепко меня обнимает и говорит, что ни капли не обижается. Мама тогда передала ему, что мне нужно было в клуб, а уж Игорь Морозов, как никто другой, уважает собственный бизнес.
Я иду с родителями в театр. Это настоящее мучение, но я вдруг подумал, что давно не проводил время с отцом и матерью. Мы смотрим «Три сестры» Чехова в исполнении известных актеров, а потом отправляемся ужинать в ресторан.
 
Говорим о разном, но больше о нашей семье, чем о делах и работе. Ира в 11 классе, и надо думать, что ей подарить на выпускной. Что-то помимо машины, о которой она мечтает. Леша делает хорошие успехи в плавании, и мама уже размечталась, что его возьмут в команду пловцов Гарварда, когда он туда поступит.
Этот ужин с родителями мог бы быть идеальным, если бы у родителей резко не испортилось настроение из-за случайной встречи с неизвестным мужчиной.
— Здравствуй, Кристина, — слышится откуда-то сбоку, и мы втроем резко оборачиваемся.
Рядом с нашим столом стоит пожилой мужчина, похожий на типичного «нового русского». Бритая голова, толстая золотая цепь на шее. Малинового пиджака только не хватает. Рядом с ним тощая блондинка на шпильках с маленькой собачкой в руках.
— Здравствуйте, — выдавливает мать, уставившись на мужчину глазами, полными ужаса.
— Очень давно не виделись, — он слегка улыбается. — Ты такая же, как и 20 лет назад. Я сразу узнал тебя.
Кровь отлила от маминого лица, отец быстро переводит взгляд с мужчины на меня и обратно на мужчину. «Новый русский», видимо, ждет от мамы какого-то ответа, но она, кажется, разучилась говорить. Тогда мужчина решает продолжить:
— Я знаю, что ты навещаешь могилу моей дочери. Ты была ей настоящей подругой. — Затем впивается глазами в меня. — А это ваш старший сын Михаил, я так понимаю?
— Да, — твердо заявляет отец. — Это наш с Кристиной сын. Вы что-то еще хотели?
Мужчина расплывается в улыбке.
— Нет, что вы. Просто не смог пройти мимо, когда увидел. Хорошего вечера.
Он кивает нам, напоследок задерживается взглядом на мне и ведет блондинку на полголовы выше него в другой конец зала.
— Кто это был? — тихо спрашиваю я у родителей.
— Никто, — отрезает папа и подзывает официанта, чтобы попросить счет.
Уж не отец ли этой той самой маминой подруги, на могилу к которой она таскает меня каждый год? Задавать этот вопрос вслух я не решаюсь, поскольку родители и так белее, чем скатерть на столе в ресторане.
И, конечно, все 10 дней у меня драйв и безудержное веселье с Виолеттой. Это просто огонь-девушка. В ней идеально сочетаются ум и отвязность. Просто поразительно, как днем она может внимательно слушать каждое слово преподавателя, записывать за ним трехэтажные формулы, лучше всех отвечать на семинарах, а ночью…
О, а ночью она такое вытворяет…
Но с Виолеттой нет ощущения нирваны, рядом с ней меня не рвет в клочья. И мне нравится это. Мне нравится, что рядом с ней я могу владеть собой и своими эмоциями, могу держать все под контролем, могу сохранять здравый смысл. Впрочем, думаю, так было бы рядом с любой другой девушкой, а не только с Виолеттой.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ведь крышу мне сносит только от одного конкретного человека. И это просто больное сумасшествие.
Я не смог найти в себе силы выбросить срезанную прядь ее волос. Положил пластиковый пакетик в ящик стола в своем кабинете в клубе и иногда достаю его. Беру в пальцы мягкую шелковистую прядь, а потом ощущаю на них ее запах.
Я чертов псих. Параноик. Пора уже признать это.
Лиза, Лиза, Лиза…
Четыре буквы ее имени убивают и исцеляют меня одновременно.
Вся наша история — это бомба замедленного действия. Однажды она должна была рвануть.
Письмо приходит на почту дождливым октябрьским днем. У меня будто весь воздух из легких выбивает, когда я вижу пуш на экране смартфона. Несколько бесконечно долгих секунд я гипнотизирую уведомление, а потом все же заставляю себя дрожащими пальцами открыть почту.
Я пропускаю стандартное приветствие в теле письма и спешу тыкнуть на прикрепленный пдф-файл. Глаза тут же цепляются за фразу: