Развод по щучьему велению (СИ)

– Я могу, – чувствуя, как голос становится ниже и опаснее. – Я всё могу. Вопрос: зачем тогда ты мне нужен? Если я и сама прекрасно справляюсь с ролью добытчика?
– Ой, у вас, у баб, одни деньги на уме! – махнул рукой Леня.
– Где ты бабу увидел? Я женщина.
– Женщина, женщина и очень привлекательная. Короче, план где взять деньги такой: я не работаю официально, с тобой фирмачи контракт тоже разорвали… Оформи ежемесячную выплату из материнского капитала. Вот и денежки.
  
На какое-то мгновение я застыла, не веря своим ушам. Потом медленно, словно боясь, что он начнёт оправдываться, спросила:
– Ты серьёзно? Ты хочешь потратить деньги, которые должны пойти на образование нашего ребёнка или на квартиру?
– Ну а что? – пожал плечами Лёня. – Мы ж сейчас живём в моменте! Надо решать проблемы здесь и сейчас! Гриша вырастет – разберётся, как ему быть. Да и… ты посмотри, какие перспективы у майнинговой фермы! Биткоины! Криптовалюта. – Он попытался улыбнуться, но, кажется, понял, что улыбка сейчас была не лучшим выбором.
– Лёня, – сказала я, медленно подбирая слова, чтобы не сорваться, – ты понимаешь, что мы уже в долгах? Что твоя «жизнь в моменте» длится с того самого момента, как ты прилетел из Гоа? И, если честно, мне надоело жить в твоей фантазии о том, что всё как-то само решится.
– Ну, ты так говоришь, будто я вообще ничего не делаю! 
– Ну-ка поведай, что ты делаешь? – я шагнула вперед, прижимая муженька грудью к стенке.
– Идеи генерирую! Ещё пару месяцев, и… – задыхаясь проблеял он.
– И у нас ни денег, ни биткоинов, ни еды, – перебила я. – Но знаешь, что самое страшное? Ты даже не заметишь, как я перестану что-то объяснять и начну принимать решения, не советуясь с тобой. Потому что жить в моменте, Лёня, – это непозволительная роскошь. 
Не сумев получить от меня деньги честным путем, он стащил карту и просто снял их со счета.
***
Следователь хмыкнул.
– Умеет человек жить в долг, – заметил он, не поднимая головы от бумаг.
Я только усмехнулась. Если бы только долг. Это было похоже на бесконечный водоворот обещаний и лжи, в котором я тонула последние годы.
– С моих слов записано верно, мною прочитано. Число, подпись, – сказал следователь, устало жмурясь и потирая переносицу. Казалось, его глаза видели слишком много бреда за день. Он принял свидетельские показания у Андрея.
Мы вышли в коридор. Андрей выглядел напряжённым, я – уставшей. Внезапно из дальнего конца коридора раздалось громкое:
– Вот он! Держите его! Это он нас потравил, подонок!
Мы обернулись. Лёня, держась за живот, полусогнувшись, семенил к туалету, бросая в нашу сторону разъярённые взгляды.
– А ты, – он ткнул пальцем в меня, – лучше кольцо верни, а то посажу! Вы мне за всё ответите!
Он был не то побледневший, не то позеленевший – явно его организм переживал непростые времена.
Из кабинета вышел следователь и, кивнув коллеге, спросил:
– Что за кипишь?
Второй, не скрывая усмешки, махнул рукой:
– Да вот, угораздило связаться с засранцем. Кабинет провонял, глаза режет. Говорит, вчера рыбку с работы принес, угостил зазнобу. А сегодня повёл телку в ресторан предложение делать. Только до горячего дошёл, достал коробку с кольцом, а кольца-то и нет!
Мы с Андреем переглянулись, а следователь хмыкнул:
– И что дальше?
– На нервной почве пронесло во всех смыслах. А телка его обрыгала весь рестик. Ее в больничку, а он на трясущихся ногах сюда, заяву катать.
Андрей обхватил лицо рукой, пытаясь скрыть смех.
– А между прочим, это наш клиент, – сказал тихо нашему следователю. 
– Вот это поворот, значит так, вас я не задерживаю, идите, а ты Олег, не спеши пока заявление регистрировать, дай мне с ним покалякать.
– Калякай, только окна в кабинете открой.
  
Эпилог
 
Тёплый индийский ветер развевал края моего сари, играя с его яркими узорами. Слон, величественно покачиваясь, нёс меня вперёд сквозь шумную и красочную толпу.
Я смеялась, вцепившись в богато украшенное седло, чувствуя себя героиней какого-то фильма. 
Андрей с Гришей бежали рядом, восторженно указывая на всё вокруг: храмы, лавки, уличных музыкантов.
Как же здорово быть здесь, в Индии! В стране, где полнота женщины считается признаком благополучия и плодородия, где мою белую кожу воспринимают как символ богатства и благородства.
Кто бы мог подумать, что слова Лёни про «похудение» когда-нибудь покажутся мне такими смешными и нелепыми!
На другом слоне ехала Оксана, Витина жена, улыбаясь не менее широко, чем я. 
Виктор шёл рядом, оживлённо объясняя детям, почему эти храмы такие древние, а специи на рынке такие ароматные. 
Гриша время от времени оглядывался на кузенов, чтобы показать им очередную диковинку.
Три года прошли как в калейдоскопе. Так много всего случилось! 
Скандал с Лёней, заявление в полицию… Рыбный апокалипсис в гараже… Всё это теперь казалось далёким сном. Правда, финал этой истории до сих пор вызывал у меня смех.
В пищевом отравлении Лёни оказалась виновата не вынесенная им с производства рыба, а банка просроченной сайры, которую он смахнул от злости из холодильника. Он сделал с ней салат, пытаясь впечатлить Татьяну романтикой… Карма не иначе! 
В итоге Лёня распродал всё своё «производство», вернул мне украденные деньги, мы пошли на мировую, а оставшуюся сумму я добрала за счёт продажи кольца.
Татьяна, разумеется, отвернулась от Лёни – ей был нужен перспективный, а не сельский Дон Жуан. Собственные деньги она вкладывать не собиралась.
Лёня уехал к родителям в деревню, заявив, что намерен «сеять великое и доброе» и устраивать «вечный праздник» в сельском клубе. Похоже, теперь его амбиции нашли более подходящее русло.
А Андрей… он стал моим оплотом, словно пытаясь наверстать упущенные годы, окружил меня заботой и вниманием. 
После провала с Лёней я опасалась сразу вступать в новые отношения. 
Андрей проявлял понимание, ждал, пока я переболею своим прошлым, и помогал, не требуя ничего взамен. Но не оставлял попыток завоевать моё сердце, боясь, как он сам признался, что меня опять «уведут у него из-под носа».
Гриша пошел в садик, и я получила возможность снова выйти на работу. Вернуться к тому, что у меня хорошо получается – контролю качества и поставок продукции.
Андрей пригласил меня к себе в компанию, и теперь уже официально, с полным социальным пакетом, я занялась контролем поставок только не выпечки, а его продукции. 
Через год, набравшись уверенности, я возглавила целый департамент, а наша совместная работа принесла компании успех, о котором мы только мечтали.
А ещё через год… мы поженились...
Вечером Виктор с женой повели детей на анимационную программу, деликатно оставив нас с Андреем наедине. Мы сидели на балконе нашего номера, любуясь закатом над старым фортом.
Андрей взял мою руку и, слегка сжав, сказал:
– Я так счастлив с тобой, Лиля. Ты даже не представляешь, как я боялся, что всё это останется только мечтой.
Я улыбнулась, прижимаясь к его плечу.
– Знаешь, – тихо ответила я, чувствуя, как внутри меня разливается тепло, – я больше ничего не боюсь. Ни декретного отпуска, ни перемен, ни будущего. И… я хочу ещё одного ребёнка.
Он замер на мгновение, а потом, не сказав ни слова, поднял меня на руки.
– Всё будет, любовь моя, – прошептал он, унося меня в комнату. – Всё будет.
Если бы я знала, что желание, загаданное Гришей «волшебной» щуке: «чтобы папа был хорошим и не обижал тебя», сбудется именно так… Я бы ничего не стала менять.
За окном дул тёплый ветер, перемешивая запахи моря и цветов. Он напоминал мне, что жизнь всегда может стать новой, если найти в себе смелость поверить в лучшее.