Соль

Крем для загара покрывал кожу маслянистой пленкой. Виталик вышел к кромке прибоя, развернулся лицом к солнцу и потянулся, играя мышцами. На него глазели девчонки, сбежавшие с утренних занятий, холеные женщины с тонкими сигаретами, полные дамы, надежно укрытые в тени пестрых тентов; на него ревниво поглядывали друзья и спутники девчонок, женщин и дам. Виталик нырнул, проплыл под водой метров десять, вынырнул и двинул к горизонту небрежным кролем, оставляя за собой две расходящиеся волны, чувствуя, как тянутся следом ниточки взглядов…
  
В первые дни судьба благосклонно улыбалась Виталику: от телок отбою не было. Подворачивались разные, загорелые и не очень, тощие, фигуристые, по-щенячьи веселые и флегматичные, как овцы. Он болтал и красовался, и слизывал с чьей-то упругой груди талое мороженое пополам с песком. Закрутил роман с блондинкой, у них был стремительный секс в кабинке для переодевания, и еще раз в другой кабинке, а потом блондинка ему надоела, и он надоел блондинке, на ее месте оказалась бойкая девочка лет семнадцати, пухлая, с белой жировой складочкой над приспущенным брючным ремнем. И от этой девочки не было возможности отделаться; вечером он сидел в приморском кафе, немного усталый и разочарованный, а она сидела напротив и говорила, не умолкая, а Виталик потягивал пиво из бутылки и скучал по своему бассейну.
Может быть, он асексуал? Или просто перегрелся на солнце? По всему выходило, что, получив свободу, он должен ловить кайф, а кайф поманил и ушел в глубину, как хитрая рыба. В кафе гремела музыка, заглушала слова девчонки напротив, но она все равно говорила и говорила, ее губы приоткрывались, влажно блестели, Виталик перегнулся через стол и поцеловал ее просто затем, чтобы она замолчала. Она обхватила его за шею и захихикала.
– Я сейчас, – сказал он. Подошел к барной стойке и заплатил за свое пиво. Потом ушел в сторону туалета, миновал кирпичное строеньице и зашагал в темноту, с удовольствием слушая, как отдаляется, глохнет назойливая музыка.
Все складывалось не так. Он устал. Ему было скучно.
На набережной горели огни и бабахали фейерверки. Уличные торговцы собирали товар с широких столов: ракушки, поделки, ожерелья, якобы нанизанные вручную русалками на дне, а на самом деле изготовленные толстыми тетками здесь же, в чуланчиках сувенирных магазинов. Дневная торговля закончилась.
Виталик шел по темной боковой улочке по направлению к автобусной остановке. Его догнала серая машина, приземистая, спортивная, и покатила рядом.
Он повернул голову.
– Парень, хочешь хорошую работу?
– Я в отпуске. Отдыхаю.
Машина остановилась. Виталик прошел еще несколько шагов – и остановился тоже.
Из машины выбрался мужчина лет пятидесяти, невысокий и плотный, по виду – бывший борец легкого веса.
– Серьезно, парень. Очень хорошая работа практически без отрыва от отдыха. Ты пловец?
– Был.
– Я управляющий на Золотом Мысу. Набираю спасателей на водах, май–сентябрь. Плавать на моторке туда-сюда, глядеть на девок топлес и отгонять бодрячков за буйки. Если шторм – дежурить на берегу. Плачу хорошо, по-взрослому. Согласен?
– Э-э-э, – протянул Виталик. Он не чувствовал себя пьяным, так, немного пошатывало. Неужели бывший борец его разыгрывает?
– Питание за счет фирмы. Условие – не пить на рабочем месте. Ты красивый парень, рельефная мускулатура, а у меня на пляже все высшего качества… Согласен?
Золотой Мыс был самым дорогим пляжем побережья. Виталик взял себя в руки и степенно кивнул.
* * *
Все утро Велька была чем-то озабочена. Внешне это не проявлялось почти никак, но Эрвин знал ее слишком хорошо.
– Что случилось?
Велька вздохнула.
– Вообще-то, я это я должна у тебя спрашивать…
Эрвин поставил на стол круглый поднос с двумя чашками кофе. Велька сидела, облокотившись на руку, очень красивая и очень печальная.
– Вчера вечером ты оставил в прихожей телефон…
– Ну и что?
– Я поставила его заряжаться…
– Спасибо.
– И увидела отчет о последней операции из банка. Ты снял десять тысяч.
Эрвин помешивал кофе. Чашечка постукивала о фарфор – звонко и совершенно спокойно. Рука не дрогнула.
– Да. Снял.
Велька молча пододвинула к себе свою чашку.
В последние недели на трюмо, на диване, на кресле лежали и валялись журналы о купле-продаже недвижимости. Велька присматривала новый дом; это было для нее развлечением, немного спортом и совсем немного – настоящим планом на будущее. Велька мечтала о доме у моря.
Район, в котором они жили, в котором Эрвин много лет назад получил в наследство полдома, – этот район в последнее время бурно развивался и считался очень престижным и дорогим. Стало быть, продав жилье на шумной и дымной улице и добавив посильную сумму, можно было купить целый дом у подножия холмов, на берегу. Многие люди всю жизнь мечтают о таком доме.
– Тогда я отправила в банк запрос о состоянии счета…
Ложка звякнула в последний раз. Эрвин поднял голову. Велька смотрела мимо – на залитый солнцем подоконник, где росли в больших ракушках, как в вазонах, мясистые оранжерейные растения.
– С моим паролем?
– Да.
– Напрасно ты это сделала.
Велька смотрела в свою чашку. Волнистая каемка, белая, с очень тонким золотым ободком. Очень тонкий фарфор. Подарок на свадьбу.
– Я знаю, – согласилась она покорно. – Но я испугалась.
– Чего?
– Что тебя шантажируют, например, – она по-прежнему смотрела вниз. – Что ты задолжал. Или проигрался. Ты снимал шесть раз по десять тысяч и четыре раза – по пять. За последние два месяца. Там уже почти ничего не осталось.
– А если бы я…
Эрвин запнулся. Он хотел сказать «а если бы я готовил тебе подарок», ничего глупее нельзя было придумать. Он вовсе не готовил Вельке подарок. Он потратил эти деньги на собственные нужды и так, как считал необходимым.
– Мне очень неприятно, что ты за мной шпионишь, – сказал он и прикусил язык. Велька сгорбилась над чашкой. Упавшие пряди почти касались остывающего кофе.
Ему следовало разозлиться. Хлопнуть дверью и уйти. Это было самое правильное, что он мог сейчас сделать. Но смотрел на Вельку – и комок подкатывал к горлу.
– Тебе чего-то не хватает? Что, мы плохо живем? Тебе не хватает денег на новый дом? Поверь, что множество людей прямо-таки мечтает о твоих проблемах! Нет денег на новый дом, вы только послушайте!
Велька молчала. Эрвин понимал, как оскорбительно и фальшиво звучат его слова.
– Я зарабатываю эти деньги…
Еще хуже. Эрвина тошнило пошлостью и фальшью, и, к сожалению, он не мог остановиться.
– Ты без спросу лезешь в проблемы, которые совершенно тебя не касаются…
В этот момент зазвонил телефон. О, как хорошо, что он зазвонил. Эрвин, по крайней мере, получил возможность заткнуться.
– Алло, – сказал он резко и немного раздраженно.
– Господин Эрвин Фролов?
– Да!
– Вы просили меня перезвонить. Многократно. Точнее, восемь раз.
Пауза.
Велька сидела, опустив голову, и не видела, как Эрвин разинул рот. Солнце по-прежнему било в окно, по-прежнему лоснились жирные стебли растений в вазонах из морских раковин. Медленно кружилась муха над столом.
– Алло? Эрвин, вы меня слышите?
Низкий, но, в общем-то, совершенно обыкновенный голос. Не розыгрыш?
– Да.
– Вы по-прежнему хотите встретиться? У вас есть что мне сказать?
– Да.
– Кафе «Нептун», двенадцать ноль-ноль. Я вас узнаю.
Трубка замолчала. Эрвин положил телефон. Велька наконец-то выпрямилась, откинула волосы со лба, сделала движение, собираясь уйти…
– Прости, я тебе все объясню, – сказал Эрвин пересохшим ртом. – Обещаю. Только потом.
  
* * *
Вчера он нес девушку к морю на руках. Она весила не больше пятидесяти килограммов. А лет ей было, как выяснилось, шестнадцать.
Он хотел войти в воду, но, когда до линии прибоя осталось метров пять, она вдруг рванулась с неожиданной силой. Он не удержал ее, и она выскользнула из его рук на землю. Очень быстро, подтягиваясь на руках, кинулась к морю и через секунду уже исчезла, только хвост ударил по воде – судорожно и мощно.