Однажды ты пожалеешь (СИ)

Войдя в шоурум после них, я сразу иду к консультанту. Женщина мне улыбается и с профессиональной ненавязчивостью вскользь осматривает мою фигуру.
— Добрый день… — приветствует она меня.
— Добрый.
Я быстро кручу головой, осматривая выставленные в зале платья.
— Что ищете? По какому случаю?
— Хочу примерить платье, которое только что купили, — мотаю головой в сторону выхода.
  
— О, поняла… Понравилось, да? — улыбается консультант. — У нас таких только три штуки было, самый маленький размер остался. Сейчас посмотрю, на вашу фигурку должно сесть…
Через десять минут я рассматриваю свое отражение в зеркале примерочной, решив не светиться в зале.
Провожу руками по затянутой в плотный корсет талии. Встаю на носочки, добавляя шпильки. Ноги кажутся бесконечными за счет того, что это платье ультра-мини.
Дышу часто, упрямо заглянув себе в глаза в отражении.
— Можно? — слышу за шторой.
— Да.
Заглянув ко мне, консультант выдыхает:
— Как замечательно. Идеально. Как будто на заказ… просто потрясающе…
Я вынуждена согласиться, от этого чувствую прилив примитивного щенячьего удовольствия, оно создает слабость в теле, потому что щекочет в животе.
На сиденье рядом лежит розовый пакет, когда я отъезжаю от торгового центра.
У меня еще полно времени до четырех, я и не рассчитывала, что мы с Данияром встретимся раньше. На выходных у него всегда какие-нибудь дела с родителями. Очень часто он пытается меня к ним привлечь, хочет взять с собой, но в восьми случаях из десяти я нахожу причину для отказа.
Я отправляюсь на маникюр, только после этого — домой. Там тихо. Днем застать отца дома практически невозможно. Он играет в теннис три раза в неделю, летом проводит время на загородной базе отдыха своего друга. Они там ловят рыбу, которую я ни разу в доме не видела. Где еще он бывает… я знать не хочу.
Мать копошится на кухне. Я заглядываю туда скорее для галочки, но, к своему удивлению, вижу, что она по-прежнему трезвая.
Это трогает сильнее, чем возможность подложить свинью Алине Толмацкой. Сильнее! От этого тоже щекотка в животе, привычная радость, какой-то детский бесконтрольный рефлекс!
— Что у тебя там? — кивает она на мои пакеты.
Я знаю, какой короткой может быть вот такая радость. Я не хочу к ней прикасаться, поэтому быстро отвечаю:
— Ничего…
Я покидаю порог кухни и по лестнице взбегаю наверх. Сразу отправляюсь в душ, чтобы помыть голову. На приведение в порядок волос уйдет минут тридцать, я не хочу носиться по комнате с шилом в заднице. Уже три часа, но, когда возвращаюсь, на телефоне меня ждет сообщение.
«Прости, малыш, меня тут напоили , — пишет Осадчий. — Парни подтянулись, у нас незапланированная пьянка. Я уже в ноль, развезло, пздц. Останусь тут на ночь». 
Уронив на пол полотенце, я рассматриваю прикрепленную фотографию — селфи Дана. Он широко и лениво улыбается. Его плечи голые, как и у кучи парней, которые позируют вместе с ним у него за спиной. У всех на лицах широкие улыбки. Моего парня за шею слегка душит Платон, и все это на фоне зеленой лужайки их загородного дома…
Разочарование, которое змейкой пронеслось по подкорке, я душу.
Тряхнув головой, я включаю собственную камеру и ловлю свет. Делаю фото, демонстрируя мокрые волосы и свое полуголое состояние, оставив в кадре только верх груди.
«Тогда баю-бай» , — пишу ему в ответ. 
Капризное выражение, которое я примерила для фото, тут же стекает с лица.
Дан присылает мне эмодзи «огонь», растянув его на три строки.
Сглотнув слюну, я убираю телефон в сторону.
Я посвящаю оставшийся день бездумному просмотру сериалов во дворе, под тенью навеса. Босая и растрепанная, потому что плюнула на укладку. Жара лишает желания выползать куда-то за ворота, например, в кино или в спортивный зал, который я уже два месяца не посещала. Мне вдруг не хватает энергии ни на что, и я не хочу думать о том почему!
Когда все же укладываюсь спать, какое-то время смотрю в темноту, прислушиваясь к дому, но в нем тихо. Сегодня в нем тихо весь день.
Телефон пищит сообщением, я читаю его на экране, не открывая.
«Спишь?» — спрашивает у меня Осадчий. 
Я смотрю на повисший перед глазами вопрос, затаившись в темноте. Минуту, вторую… а потом смахиваю сообщение с экрана и убираю телефон на тумбочку.
  
Глава 8
 
Мои родственники со стороны отца живут в Сибири. Сам он служил здесь в армии и остался, слишком сильно ему понравился климат. За всю свою жизнь я помню разве что пару зим, когда температура опускалась ниже десяти градусов мороза — на его месте я бы тоже не захотела возвращаться.
Мой брат родился через семь месяцев после свадьбы, я выяснила это пару лет назад, случайно.
У меня есть обрывочные воспоминания о посещении дальних родственников. Мы ездили к ним несколько раз, но в моем более-менее сознательном возрасте отец летал туда уже один.
Я много лет никого из тех родных не видела. Я и не вспомню их всех, плюс мой отец — младший ребенок из троих, так что все родственники там значительно старше меня, даже двоюродные братья и сестры. А вот родственники по материнской линии…
Сообщение от моего кузена Левы приходит на телефон в половине девятого утра, пока я бездумно зависаю в интернете.
«Привет. Как дела? Уже нашла работу?» 
Лева — сын младшего брата моей матери.
После смерти бабушки наши родители перестали поддерживать видимость дружной семьи, они даже с днем рождения поздравляют друг друга по телефону, но мы с Левой и Ильей проводили в детстве слишком много времени вместе, так что наши родственные связи все еще существуют.
Мы часто оставались у бабушки, нас с Ильей она практически вырастила. Я не помню, чтобы уроки со мной делал кто-то, кроме нее. Она умерла пять лет назад, мне было пятнадцать.
Я… долго не могла ее отпустить…
Своего деда, отца матери, я практически не помню, он умер задолго до бабушки; она не часто о нем говорила, да и мать тоже.
Перевернувшись на спину, я пишу Леве ответ:
«Я решила остаться на второй год. Не хочу взрослеть». 
«Ха-ха-ха, — отвечает он. — Так нашла или нет?» 
«В поиске. А ты?» — печатаю я. 
«Да я уже почти при белом воротничке. Скоро буду крутым адвокатом», — сообщает Лева. 
«Я никому не скажу, как часто ты посещал занятия», — отвечаю я. 
«Занятия — это фигня. Самое главное — практика, — он добавляет гогочущий эмодзи. — А в целом как дела? Осадчий еще не запер тебя дома?» 
Мое веселье слегка тает.
До знакомства с Осадчим я тусовалась с компанией Левы. Я ни с кем, кроме него, там близко не общалась, скорее приходила и уходила, когда захочу. Потом появился Дан…
«Что значит — запер?» — я пишу это, сдвинув брови. 
Жду ответа, испытывая желание в случае необходимости выбить его из Левы силой.
«Да ничего, — пишет он. — Я просто стебусь. Он тебя ни на шаг не отпускает. Не помню, когда в последний раз видел вас по отдельности, ты вообще когда без него в последний раз на улицу выходила?» 
Чтобы замаскировать замешательство, я быстро печатаю:
«Вчера». 
«Хех, — отвечает Лева. — Тогда ладно. Так как дела?» 
Своим трепом он поднял у меня внутри маленькую бурю. Глядя на окно нашей переписки, я думаю о том, когда в действительности проводила без Данияра время помимо шопинга! Кажется, за последний год всего пару раз.
Это были студенческие вечеринки, организованные моими сокурсниками.
На моем факультете соотношение парней и девушек примерно девяносто восемь к двум, так что в университете я общаюсь в основном с мужским полом, но и с несколькими девчонками тоже, а наши вечеринки в оба последних раза представляли из себя посещение пейнтбольного клуба, а потом небольшую попойку в ирландском пабе.