Имя моё - любовь (СИ)
«Зачем она вызвала меня? Ведь могла все рассказать один на один? Почему она решила, что я должна присутствовать на этом шоу?», — вопросы в моей голове оставались даже без теоретических ответов.
— Либи, оставь нас, только не уезжай из замка без нашего разговора, — громко заявил лорд. И я с огромным облегчением вышла.
Пыталась занять себя чем-то, но все валилось из рук. Девочки, научившиеся вязать и уже обжившие свою новую комнату, хвастали своими работами. Торри и Луиза, ставшие старшими няньками для детей от пяти до десяти лет, рассказывали, что выдумывают новые сказки, и детям они тоже нравятся. Алиф же с гордостью демонстрировал новые собранные им игрушки.
А я кивала, улыбалась и представляла, что состарюсь здесь, как леди Ильза, наблюдая за женой лорда, а потом его детьми. И мир становился еще мрачнее, еще без жизненнее.
Когда солнце уже зашло, Алиф нашел меня в старой комнате, где работали кружевницы. Днем сюда еще приходила пара — тройка девчонок, решивших все же продолжить свое дело, а потом, как и планировалось, уйти в монастырь. Но вечером в это изолированное помещение не долетали даже голоса людей. Эта «яма» в подземелье будто была придумана не для плетения кружева, а для наказания тишиной и темнотой.
— Лорд на улице. Он ждет тебя. Я еле нашел…
— Идем, — я встала и поторопилась выйти.
Хотелось смеха, света, запахов горячей еды, детской болтовни и даже криков, а не этой вот эмоциональной изоляции, идеальной для взращивания моего горя.
Я хотела покончить с разговорами и вернуться домой.
Алиф оставил меня возле центрального входа и пошел за лошадью.
— Либи, я не хотел кричать на тебя там… но вы с леди могли оказаться в беде. Если бы лорд Эвенс…
— Лорд, все хорошо. Я и правда не знала, что планирует леди. Думала, мне придется ее просто сопроводить. А там, на месте… у нее все получилось. Я могу не пользоваться титулом, если вам это претит… Если вы против… Мне он не нужен, — я не успела больше ничего сказать.
В один шаг он оказался рядом и прижал меня к себе с такой силой, что мне нечем стало дышать.
— Ты не представляешь, что она сделала, Либи. Ты просто не представляешь! — он чуть ослабил объятья, посмотрел мне в глаза и, бормоча что-то, принялся меня целовать.
— Тут люди, сейчас подъедет Алиф, — задыхаясь от эмоций, я хотела плакать. Но пугало меня не то, что нас кто-то подловит. Пугало меня его настроение. Он то заливался смехом, то замолкал и снова принимался меня целовать.
— Ты же станешь моей леди? Станешь леди Лаверлакс? Станешь хозяйкой замка Лаверлакс, хозяйкой моего сердца, радостью для моей души, отрадой для моих глаз? — тараторил он так скоро, что я с трудом разбирала слова.
«Что он несет? Леди? Хозяйка замка? Сердце?», — метались в голове все новые и новые слова.
— Лорд, что… с вами?
— Баронесса, вы станете моей женой? — он вдруг отпустил меня, отступил назад и опустился на одно колено. Держа мои ладони в своих, он безотрывно смотрел в мои глаза. И я увидела в этих омутах искорки смеха и… надежды. Он или сошел с ума, или так нехорошо шутит, что хочется взвыть… или он… действительно хочет, чтобы я стала его женой?
— Лорд, если вы решили пошутить, то вы делаете мне больно, — только и смогла сказать я.
— Нет, Либи. Я делаю тебе предложение и хочу сказать, что по большому счету от тебя это не зависит, ведь леди Ильза теперь твоя старшая родственница. И я мог бы не спрашивать. Но я хочу знать: хочешь ли ты стать моей леди? — он поднялся и нежно прикоснулся к моему подбородку.
— Да, лорд, я хотела бы быть рядом с вами, хотела бы прожить эту жизнь, радуя вас. Хотела бы! — голос мой сорвался на крик, из глаз полились слезы. Я думала о том, что если это сон или все же плохая шутка, та искорка надежды, тлеющая в душе, зачахнет, погаснет. И всё же я никогда не забуду этого неуверенного, призрачного счастья, наполнявшего душу в это мгновение.
— Мы не будем ждать весны, моя леди, моя Либи! Мы станем мужем и женой на днях. Я никогда не отпущу тебя больше, — он поднял меня и закружил.
А я любовалась крупными снежинками, бесшумно кружащими над нами и ограждающими от всего остального мира волшебной и непроглядной стеной.
Эпилог
Старая женщина видела многое за годы, что отвел ей Господь. Сотни раз она «умирала» от страха, от предательства родных, от горя, от чувства потери и несправедливости, окружающей ее.
А сейчас она жила и боялась даже на секунду вспомнить, что век ее вот-вот подойдет к своему завершению.
Леди Ильза ловила лицом пробивающиеся через молодую листву дерева солнечные лучи и глубоко вдыхала смолистый запах распускающихся почек. Видела она все хуже и хуже, но голос, ее командный, холодный голос, оставался верным оружием в важном деле: она присматривала за стайкой малышни во дворе.
Присматривала, конечно, не она, а пара нянек. Но леди считала, что без ее советов они точно не справятся, да и могут упустить из виду сыновей лорда.
Леди радовалась за эту семью, радовалась, что она считается ее членом. Вернее, бабушкой! Дети хоть и называли ее леди Ильзой, но она-то знала, что за глаза называют леди Бабушкой.
— Как хорошо, что лорд оказался сильным и мудрым. Не побоялся отказать королю. Эта невеста от Его Величества не принесла бы счастья никому. А с Либи… — часто шептала леди сама себе и теперь не видела в этом проблемы: старой женщине было позволено многое. Главное, чтобы служанки не услышали ее откровений.
— Леди, нам надоело играть с этими малявками. Мы хотим поехать с Алифом к реке. Он там ловит раков. Мы никогда еще не ловили раков, — Альби отделился от кучи-малы, в которой сейчас шел дележ игрушек.
— Альби, лорд поручил тебе, именно тебе присматривать за маленькими. Как только он даст разрешение лично и я это услышу, ты можешь отправиться за раками, за медведями, да хоть за драконами. Но сейчас ты с остальными будешь тут, — твердо ответила леди и присмотрелась к детской возне.
— Они еще маленькие и ходят еле-еле. И они все время хотят наши игрушки, а играть ими не умеют! — не сдавался Альби. Его голос начинал дрожать, а правая нога подрагивала, сгибаясь в колене.
Леди не посмотрела больше на него, сделав вид, что закрыла глаза от усталости.
— Гектор, леди Бабушка не разрешила. Сказала, что если отец не отпустит нас, то она и подавно, — Альби сообщил эту новость своим братьям уже без истерики. Просто сообщил. Как это делает лорд. Потому что капризничать можно только с женщинами: они ведутся на это. А вот мужчины, заметив твои дергающиеся колени, вовсе не станут с тобой говорить на равных.
Альби, Гектору, Авилу и Бруно недавно исполнилось шесть. А их младшим братьям сейчас было два года. Они родились в один день, чем очень удивили мать и отца. Потому что ходили разговоры, что леди Лаверлакс очень миниатюрная, слабая, и при таком огромном животе, в котором, наверное, живет просто огромный ребенок, можно было смело прогнозировать ее смерть.
Но дети, конечно, этого не знали. Либи много разговаривала с повитухой, объясняя, что если она не разродится, надо очень острым ножом разрезать ее живот. А потом зашить. Повитуха первое время смотрела на нее, как на ведьму, но потом, со временем стала находить в ее словах зерна разума.
И каковы же были радость и облегчение, когда первый мальчик появился на свет. Либи рыдала от счастья, а лорд просто присел у двери, закрыв лицо ладонями.
Когда повитуха присмотрелась к Либи, то растерянно сказала, что еще не все: дело было не в огромном ребенке, а в паре обычных детей.
И тогда родился второй.
Замок праздновал это событие несколько дней. Потому что последние пару месяцев беременности леди все жили в ожидании беды.
— Леди, могу я обратиться к вам? — темная голова Бруно появилась за открывшейся дверью, и Либи отложила перо. Девять девочек, чуть постарше Бруно, подняли головы от своих работ и уставились на мальчишку.