Имя моё - любовь (СИ)

— Лорд, не стоит. Я люблю ходить, — попыталась я уйти от его соблазнительного предложения.
— Да, я уже видел: вы прекрасно бродите по лесу и отлично выбираете место для ночлега, — он засмеялся, но как-то не обидно, не укоряя.
— Да, видимо, это мое. Если вам нужно будет избавиться от врагов, вы просто предложите мне с ними прогуляться до леса, — ответила я, и он засмеялся еще громче.
  
Я хотела рассказать о якобы герое, которого зовут Сусанин, но решила не будить лихо и не нарываться на большое количество вопросов. Все же девушка моего ранга не должна была знать так много. Да, мне мог рассказать ее погибший муж. Но коли я вспомню о нем, лорд может заинтересоваться и этими подробностями.
Карету подали очень быстро. И да, она была очень красивой: синий и зеленый бархат внутри, обожжённые доски на полу, все еще пахнущие костром. Пухлые диваны, набитые шерстью, специальная решетка в ногах для ведра с углем. Я читала о таких. Их использовали для обогрева в дороге. Над ведром устанавливалась труба. И так вот весело, с дымком карета могла покорять снежные дороги зимой. Конечно, жарко в ней не было, да и светло особо тоже. Стенки и дверцу кареты на зиму утепляли той же шерстью. Именно для нее на стенах были уже сейчас набиты маленькими гвоздиками бархатные кармашки. В них шерсть и набивалась. И зимой карета изнутри походила на палату буйного больного — стены были мягкими.
Лорд позволил мне подняться на подножку первой, а когда я присела, поднялся сам и устроился напротив.
— Очень красиво, — оценила я.
Но потом опомнилась: ведь я, как Либи, должна была быть на седьмом небе от счастья, прикоснувшись к такому. Это как для меня прежней, оказаться в каком-нибудь Бэнтли.
— Посмотрим, как эта красота будет вести себя в деле, — лорд стукнул по стенке у себя за спиной, и мы тронулись.
Да, я ездила на телегах, на санях, но на каретах прокатиться еще не сподобилась. И мне не пришлось особенно прикидываться, потому что ощущения и правда были очень необычными: каждый камешек, попавший под колесо, чувствовался и кренил карету на бок. В телеге, где нет стен и крыши, ты это не особо чувствуешь, а здесь есть ощущение, что ты в коробке, и она вот-вот перевернется.
— Лорд, это удивительно, но я не думала, что карета так наклоняется, — молчать было можно, но мне хотелось сообщить ему о простом решении использовать кожаные ремни вместо рессор. В тот самый момент, когда я решалась выдать ему очередную прогрессорскую тайну, карета подпрыгнула, и лорд, перескочив через эту самую решетку для ведра с углями, оказался на мне.
Мы свалились с дивана, но поскольку трясти продолжало нещадно, было ощущение, что подняться у нас получится только тогда, когда карета остановится.
Я видела, как лежащий на мне лорд уже было открыл рот, чтобы закричать кучеру об остановке, но вдруг посмотрел на меня и, опершись на одну руку, улыбнулся, а потом наклонился и… очень осторожно поцеловал меня в губы.
Солнце уже зашло за горизонт, и тоненькая малиновая полоса заката делала мир вокруг удивительно красивым: розовым и каким-то сияющим, торжественным. Полоса света на его лице скакала, делая этот момент очень кинематографичным.
Поняв, что я не шокирована и не отталкиваю его, лорд поцеловал меня уже куда серьезнее: его губы то впивались в мои, то отпускали, давая несколько секунд, чтобы отдышаться. В моменты, когда мужчина отстранялся, он смотрел мне в глаза, а потом целовал щеки, лоб, снова возвращался к губам и опускался к шее.
Я чувствовала внутри не просто пожар. Это был самый настоящий взрыв! Сердце готово было разорваться на мельчайшие звенящие осколки, а легкие горели, и грудь вздымалась, как кузнечные меха.
— Подъезжаем, лорд, — голос кучера нарушил это чудо, а розовая полоса света спустилась за горизонт и больше не делала картинку такой великолепной.
Это предупреждение опустило меня на землю с такой высоты, что если бы я и правда падала, то сгорела бы где-то в верхних слоях атмосферы. Никогда в жизни я не чувствовала ничего хоть отдаленно похожего на пережитое мной сейчас. Это была не похоть, а огромное обволакивающее ощущение нежности, радости, защищенности и покоя одновременно. А еще… счастья. Безграничного и бесспорного.
Лорд помог мне подняться, сел рядом и сжал мою ладонь. В голове у меня гремели колокола, и звон их складывался в какую-то узнаваемую мелодию. Я силилась вспомнить ее, но никак не могла.
— Спасибо вам, господин. Никогда даже не верила, что проедусь в карете лорда, — сухими губами прошептала я и почувствовала, как он сжал мою становящуюся влажной ладонь.
  
Глава 51
 
Марта первой заметила, что со мной что-то не так. Сославшись на усталость и большую загруженность, я быстро поужинала, выдавливая улыбку, скоро интересуясь, как обстоят дела у новеньких, и ушла спать.
Сон, конечно, не шел. Не было у меня никакого опыта в любовных делах, если не считать того неприятного из моей прежней жизни. Сегодняшний вечер открыл во мне совсем другого человека. Да, тело не было моим. Либи имела ребенка, но что-то подсказывало мне, что счастливой и ее любовь не была.
Дыхание перехватывало от каждого всплывающего в голове воспоминания, в груди перехватывало, и сердце начинало биться с удвоенной скоростью. Тепло, разливающееся по телу, вызывало и радость, и стыд.
Не помню, как заснула: вечер моментально сменился утром. Впервые меня разбудила Нита, удивленная тем, что я не встала, как всегда. Она свела брови, пощупала мой лоб и посоветовала остаться сегодня дома.
— Ильза согласилась учить нас грамоте, а Севию лорд вчера выгнал, — сообщила я, поднимаясь и понимая, что вот-вот уже приедет Алиф. Если я и успею за стол, то только перехватить поджаренного хлеба с горячим, уже настоявшимся отваром или с молоком.
— Вот это даже я бы поехала посмотреть, — Нита была рада не меньше моего, поскольку эту парочку ненавидели в замке все.
Но у меня было ощущение, что Ильза не так уж и вредна. Просто ей приходится жить в новых условиях, и она, как может, подстраивается под них. Бывшая леди — почти хозяйка замка, и тут ее заставили заниматься детьми. Если она в первые пару лет просто вела хозяйственную часть, то сейчас ей приходится сидеть рядом с теми, кого она считает отребьем.
В замке, как всегда, царила осенняя, подготовительная к зиме суета: в ворота въезжали груженые сеном и соломой телеги, за ними следовали подводы, груженые зерном и овощами. Около хозяйственных построек суетились мальчишки, разгружая все это добро под внимательным взглядом Борта.
Борт улыбался мне каждый раз, когда мы встречались. Разговаривать было некогда: впереди была холодная, хоть и не особо длинная зима.
Выслушав первый урок Ильзы, который, как ни странно, пошел мне на пользу сразу, я усвоила некоторые правила языка. Я могла теперь написать несколько слов. Девочки, которых я выбрала под первую волну, тоже прекрасно усваивали новое.
Обедали мы с Торри и Луизой на ходу: няньки обустраивали детские комнаты по моему описанию. Я велела поднять кровати выше, перенести их поближе к каминам, находящимся в разных сторонах комнаты, а в центре прекрасно умещалась маломальская игровая зона. Каменный пол, застеленный соломой, нужно было вычистить, промести, отмыть с него грязь, а потом заложить свежим сеном. Взрослые мальчишки с удовольствием занимались новым и, уверена, как им казалось, куда более полезным делом, чем марши на поле.
— А еще мы можем в центре прямо на соломе положить матрасы из овечьей шерсти. Есть старая, свалявшаяся… — осторожно предложила одна из нянек, и старшие вместе с девочками отправились на склады.
  
К вечеру, когда в детской все передвинули и почистили, там собрались и первоклашки, как я называла шести-десятилетних, и няньки с младенцами, и мальчишки постарше, которые полностью выполнили тяжелую работу. Расходиться никто не спешил. Словно теперь эта уютная комната стала сердцем замка. Борт с помощью ребят нарастил ножки к низеньким настилам, и они стали похожими на настоящие кровати. Теперь спать будет намного теплее.