Имя моё - любовь (СИ)

— Хорошо. Делай, как сказала. Пусть девочки ездят в деревню. Главное, чтобы они не разбежались…
— Боитесь, что они бросят вас. И все вложенное в них вы потеряете? — перебила его я, не задумываясь.
— Я боюсь, что они, не зная жизни, попадут в беду, Либи, — он отвернулся от меня и зашагал в сторону замка.
«Черт, я до сих пор ищу в нем черную сторону, а потом вываливаю все, что подумала. Дура, какая же я все-таки дура!», — корила я себя, шагая молча за лордом.
  
Мне казалось, что теперь он точно на меня разозлится. Но переживала я больше не потому, что все, что я налаживаю, развалится. Я боялась, что он отдалится от меня.
  
Глава 49
 
Первые дни в нашем доме с гостьями, приехавшими учиться вязанию, вышли комом. Мои подруги, желавшие просто получить помощниц, не ожидали, что будут так уставать.
— Либи, они же даже еду приготовить не умеют, пол подмести правильно… — Марта негодовала так, что я уже засомневалась в правильности своего решения.
— Хорошо, я займусь этим сама, — у меня не было сил спорить с ними, а тем более что-то доказывать. Уставала я так сильно, что приезжая домой, падала без сил.
Когда утром Алиф привез уже семерых девчонок, я попросила его передать, что сегодня меня в замке не будет. Парнишка сдвинул брови, но ничего не сказал на это, только кивнул и поехал обратно.
— Ну что, девочки, вижу, вы не особо хотите ехать сюда. И мне кажется, я понимаю, почему это так, — я провела их в наш дворик, где приготовила уже всем прялки, изготовленные Алифом. Я решила действовать иначе.
— Марта сказала, что прежде чем сесть с прялками, надо убраться в доме, натаскать воды и прибрать все, — неуверенно попыталась поспорить со мной зеленоглазая и рыжеволосая, неулыбчивая и неуверенная не то что в себе, а даже во всем происходящем девушка.
— Мы поступим по-другому, а пока садимся прясть. Я посмотрю, чему вы научились, — рассаживаться пришлось и на бревнышках, служащих нам лавками, и на вынесенных из дома табуретках.
Я около часа ходила меж ними, поправляя ошибки, показывая, как сделать, чтобы нить получалась тоньше. Марта и Нита, соскучившиеся уже дома, по одной выходили якобы по делам, чтобы посмотреть на то, чем мы занимаемся.
А потом проснулись дети. Кормить их я ушла в дом, а потом одела и вывела на улицу. Тут-то наши девочки и заерзали на местах. Я знала, что тяжело сидеть на одном месте несколько часов. А если перед твоими глазами резвится малышня — тем более.
Загнав кур, я принялась подметать двор.
— Можно я это сделаю? — напросилась светлая и по-детски пухлая Рузи.
— Да, конечно, — я подала ей в руки метлу, и та принялась поднимать пыль так сильно, что мы все чуть не задохнулись от пыли.
— Я тоже хочу, — попросилась та самая рыженькая, которую звали Наит.
— Да, вставайте друг перед другом и сметайте мусор в кучу.
Я отвела детей за ограду и предложила им полазать по собранной Алифом стенке с набитыми на нее деревяшками. Это сооружение походило на стену для скалолазания. Но я ее продумала так, что ставить такую стену можно под любым углом. Под нее натаскала сена, и теперь можно было не переживать за падения.
— Она метет прямо мне в глаза, — запищала Рузи.
— Ты сама мне в глаза метешь, — стесняясь, но борясь за себя, не отставала Наит.
— Вы обе поднимаете пыль. Не нужно мести быстро. Главное — передвигать мусор по земле в кучку и почаще собирать эти кучки, — я показала, как это делать правильно. Уже через полчаса половина двора была в порядке, а пыль улеглась.
Девочек заменила следующая пара, а еще одну я отправила присмотреть за детьми. В этот момент на улицу со своими прялками вышли Марта и Нита со своими детьми.
Я чувствовала возникшее между нами напряжение, но не подавала виду, продолжая с ними говорить, как прежде. Вела себя даже куда милее, чем раньше.
— А можно и мне что-то сделать, — еще одна, отсидевшая пятую точку, напросилась на работу.
— Нужно принести воду. Ручей есть в лесу. Можешь взять себе помощницу, — предложила я, указывая, где стоят ведра. Больше я ничего не делала. Только разрешала и давала советы.
Потом нашлись те, кому я поручила чистить овощи, полоть в огороде морковь, нарезать травы козе. И все это девочки делали парами, чтобы между ними был некий соревновательный процесс. Друг перед другом они старались сделать свою работу лучше.
К обеду в доме было сделано все. Даже жаркое с травами мы сварили сами. Я поджарила на огне гренки к нему, достала из ямки козье молоко. И тут мы, осмотревшись, поняли, что в доме все не усядутся. Тогда решили есть на улице под навесом. Солнце поднялось уже высоко и нещадно пекло.
Здесь же, в остове старой телеге, где лежало сено, после обеда заснули дети. Мы перенесли свою работу тоже в тенёк.
Через пару дней, когда девочки уверенно начали прясть, я начала учить их вязать. Они больше не спрашивали, чем им заняться по дому, а брали и сразу делали всю работу, которую теперь видели.
— Поезжай в замок, а девочки пусть остаются. На улице тепло, спать можно в загоне. Там сейчас сохнет свежая трава. А одеяла я для них найду. Мы даже с ними можем сделать теплые из шерсти. Так они и шить научатся, — Марте, видно, было неудобно разговаривать со мной на эту тему. Это было как признание своей неправоты.
— Девочки уже научились почти всему. Осталось научить их вязать. За этим они и приехали, Марта. По дому они выполняют теперь абсолютно всю работу. Так будьте добры, уделите время на их обучение, — я снова улыбнулась, и Марта неожиданно прижала меня к себе.
— Я не знаю, как ты все это терпишь? Где ты берешь в себе столько выдержки? Прости, что повела себя так…
— Я всегда ищу в своем сердце любовь, Марта. Даже если находится гнев или обида, я стараюсь превратить в любовь и их. Потому что больше ее делать не из чего, — я заторопилась к Алифу, высадившему наших поопечных, и собравшемуся было уезжать.
— Оставь мальчиков сегодня дома: нас много, мы присмотрим за ними, — заметившая, что я тороплюсь к телеге, прокричала Нита.
И с этого момента в нашем доме снова стали смеяться, обсуждать вечерами дела, рано утром дружно вставать и шумно готовить завтрак на уличной печи.
В замке тем временем все будто откатилось назад: как только я не появилась, порядки вернулись. Дети снова сидели в загончике. Оставшиеся в замке кружевницы уселись за свое кружево.
— Вы что, сами хотите сидеть в этом мраке? Я просила вас позаниматься с детьми: побегать, поиграть днем на солнышке, а вы засели за свое кружево, — я чувствовала, что голос мой набирает силы, и если я не замолкну, то вот-вот заору. А после этого ни одна из них не потянется ко мне.
— Севия сказала нам, что нечего шляться без дела по двору. И пока тебя нет, заняться работой. Мы боимся выходить. Леди Ильза наблюдает за нами тоже. Я вижу, что она хвалит Севию за этот надзор, — вечно тихая старая Сюзанна даже подняла на меня голос, чтобы защитить своих воспитанниц.
— Простите, девочки, я этого не знала. Все, ваше заключение закончено. Выходите во двор и направляйтесь к конюшням.
В груди у меня полыхал костер такого размера, что весь этот замок накрыла бы стена огня, коли он выплеснулся из меня.
— А я пойду туда, куда мне сходить давно пора, — я потерла ладони, чтобы отвлечься от бушующей внутри огненной бури.
Леди Ильзу и шастающую за ней, как хвост, Севию я нашла во дворе у замка. С той стороны, где находился главный вход. Здесь было даже красиво: ровно высаженные кустики и плодовые деревца создавали недлинный, но симпатичный коридор, по которому гости проезжали на карете к центральному входу. Здесь мы с лордом всегда проходили за ворота, гуляя.
  
У стен в тени было несколько скамей с высокими спинками, и посидеть в тишине на улице можно было лишь здесь. Слуги сюда почти не допускались. Только если нужно было передать что-то гуляющим в тени хозяевам.
Леди и ее верная змея сидели на одной из скамей.