Имя моё - любовь (СИ)

— Надо искать еду, — подумав, сказала Нита. — Зайцы на удачу. Надо ловить косулю или лучше кабана. Солить его и жить припеваючи!
— Надо искать деньги, Нита. Косули нам мало. Нам нужна коза, нужны овощи, нужен хлеб. Детям нужна одежда на зиму, — я не хотела думать пока об этом, но даже в своей прошлой жизни не была стрекозой из басни: осознавала, что даже если не петь, лето пролетает, как муха перед глазами.
  
— Где тогда брать одежду? Я же говорила, что надо идти в город. Там можно найти место прачки… — начала было свою старую песню Нита.
— Нет, Нита. Работать на кого-то? А дети? Оставлять их на чужих? Лучше уж тут. Пусть будут с нами. Пойдут они только к зиме, и можно не бояться. На первое время сошьем одежду из того, что есть в сундуках. А вот деньги…
— Может, у тебя в сундуках и они есть? — хохотнула Нита.
— Нет. Чего нет, того нет. Если бы даже были, Фаба давно бы их украла. Каким-то чудом еще это все осталось. Видимо, планировали отдать в приданое Таис. И ты имей в виду, девочка совсем не такое «солнышко», каким кажется. Если меня нет дома, не открывай ей двери! — предупредила я.
— Мы всегда дома вместе, Либи. Нам нечего бояться. А кочерга или топор — хорошее оружие даже от мужчины. Уж за свою дочь я могу и убить! — уверенно сказала Нита.
— Я не сомневаюсь. Только давай пока без этого, а то у нас и так проблем по горло. Я вот что хотела предложить, Нита… — начала я разговор, к которому шла.
— Что? — девушка, наконец, отдышалась от съеденного и встала к заворчавшей во сне дочке.
— Мне нужно добраться до города. Надо купить шерсти…
— Так у нас же нет денег, — вполне по делу перебила меня Нита.
— Вот в этом и сложность. Мне нужно их заработать, Нита. А с детьми мне этого не осилить.
— Нет, даже не говори, что ты оставишь меня тут… — Нита осмотрелась и в окно указала в сторону дома Фабы, — с этими…
— Нам надо купить шерсть. Я умею вязать. Хорошо и быстро. Мы свяжем одежду, продадим, купим еще шерсти и еды. И так к зиме у нас будут кое-какие запасы. А еще можно купить что-то из овощей и посадить. Может быть, мы успеем получить хоть какой-то урожай!
— Нет, Либи, так нельзя! — Нита взяла на руки дочь и ходила теперь с ней на руках, нервно качая девочку, которой это совсем не нравилось. Малышка проснулась и хотела, чтобы ее распеленали.
— Что ты предложишь? — спросила я.
— Вот, — Нита оттянула лиф платья и вытащила из-за него цепочку, на которой висел крупный медальон. За столько времени я не видела у нее ничего подобного.
— Что это, Нита? — моментально мне в голову постучалась только одна мысль: она украла это в доме лорда. И теперь, кроме того, что мы украли детей, мы виноваты в краже этой дорогой вещицы.
— Это подарила мне очень добрая женщина за верность, — она открыла медальон, внутри с одной стороны было фото, а с другой — удивительной красоты цветок, листья и лепестки которого были выложены камнями. И что-то мне подсказывало, что это не стекло.
— Нита…
— Что? Судя по твоему взгляду… ты думаешь, что это я украла? — она наконец, присела и распеленала девочку прямо на своих коленях.
— Нита… я не знаю, что подумать. Это очень дорогая вещица, — ответила я, пряча глаза. Мне было неудобно за это подозрение, которое она узнала в моем взгляде даже без слов.
— Не думай. Я еще ни разу не солгала тебе. И не собираюсь, потому что сейчас и правда вижу, что без тебя не смогла бы ничего сделать. Я не планировала делиться, и нам с Эби на первое время хватило бы этого… Но сейчас, когда ты собралась одна, а нам здесь придется рисковать и бояться за тебя… Прости, что скрывала.
Когда Нита опустила глаза, мне стало еще стыднее.
Нита вызвалась идти в город сама. Во-первых, это мои родственники могут нагрянуть, а Нита может спасовать и открыть. Во-вторых, это не мое богатство. И ей самой лучше распорядиться им. Ведь мои планы могли совсем не сбыться, и тогда я была бы виноватой. Единственное, что я попросила для себя, это мешок шерсти. Выйдя за город, его можно было тащить по траве. Хоть он не такой и легкий, как кажется, нести на плечах его все же много тяжелее.
Нита решила не показывать весь медальон целиком. Она открыла его, ножом подцепила пару зеленых камней, которые играли роль листьев. Осторожно положила их на ткань, свернула узелком, а потом длинный конец узла привязала к своему лифу и спрятала узелок в нем.
Она пообещала привести козу, а пока села сцедить молоко, чтобы хоть какое-то время у меня было чем кормить детей. Сладкая водичка, которую мы готовили из сухого меда, найденного на дне одного из горшков, очень выручала, когда молока не хватало. Но и дно горшка уже начинало виднеться. А это значило, что его хватит на одну ночь, не больше.
— Будь осторожна, Нита. Прошу, сдай камни сразу, не ищи место выгоднее, иначе за тобой кто-нибудь увяжется, — учила девушку, но та только хмыкала, отчего мне казалось, что она видит меня насквозь.
— Либи, ты знаешь, где лежит медальон. Мало ли что… я уверена, что ты не бросишь Эби.
— Не брошу! — уверенно ответила я, понимая: говорить в этом случае, что она преувеличивает опасность, как минимум глупо. Опасность здесь была во всем. Ее представляли даже родственники, а не то, что люди с улицы!
  
Глава 25
 
Нита вернулась через два дня. На второй день я себе уже места не находила. Да и дети, недоедая, постоянно просыпались, хныкали. Если утром их устраивала соска из тряпки с завязанными внутри кашей и кроличьим мясом, то вечером они требовали положенное им молоко.
Я выходила на улицу и всматривалась в одну точку — место, где Нита должна была появиться из-за горы. Надеясь, что это высокие травы скрывают ее, я стояла так иногда минут по сорок, пока дома кто-то не начинал хныкать. Отвлекала себя уборкой, готовкой и воровством фасоли. Да, я считала, что я ее ворую, потому что не сажала сама.
И под вечер, уложив кое-как детей и понимая уже, что это ненадолго, снова вышла на улицу. Когда уже солнце село, мне показалось, что вижу что-то. Протерла глаза, присмотрелась и увидела Ниту. Счастью моему не было предела. В голове друг за другом уже пронеслись все варианты, в которых она в конце концов, лежала в придорожной канаве.
Я бежала навстречу, оглядываясь на дом, и обещала себе, что не побегу дальше того места, где не видна будет дверь в него.
Нита, завидев меня, тоже прибавила шагу. Но усталость не давала ей идти быстрее.
— Я уже думала, как идти и искать тебя, Нита, — я обняла подругу и чуть было не выдернула из ее рук веревку, на которой та вела козу.
— Пришлось первую ночь спрятаться. Заметила, что за мной идут двое, когда вышла от ростовщика. На рынке их заметила. А утром рано пришла на рынок и пристала к крестьянке с сыновьями. И вот только когда они засобирались домой, выехала с ними из города. Пришлось отдать оставшиеся деньги, но точно убедилась, что за мной никто не идет, — выдохнув, ответила Нита.
Кроме веревки, на другом конце которой была коза, я заметила другую веревку. Нита увидела мой взгляд и потянула за нее.
Из травы показался мешок. Один она несла на плече, а второй волокла!
— Тут шерсть, как ты просила. А тут, — она наконец скинула с плеча достаточно тяжелый мешок, — тут мука и масло, а еще семена.
— Нита, как же ты это все дотащила? — ахнув, отпрянула я.
— Оттого и долго, Либи. Устала очень и есть хочу. Крошки во рту не было.
Я взвалила мешок к себе на плечо, взяла веревку, на конце которой тащился мешок с шерстью, и пошла первой. Я торопилась и потому, что двери были открыты, и чтобы накормить скорее подругу.
  
Коза! У нас теперь есть коза! Радости не было предела. Она давала мне столько силы, что я почти бежала домой. Когда Нита вошла, я уже вытаскивала из мешка продукты, принесенные подругой.
— Что бы мы делали без тебя, Нита, — я не могла перестать радоваться. И пока ворошила угли, подкармливая их тонко наколотыми щепами, и пока заваривала в котелке неизвестную мне крупу.